Она чувствовала тревогу. И это чувство явно не собиралось утихать в ближайшее время. Джи У всегда отлично чуяла запах опасности. Этот инстинкт вырабатывается сам собой, когда живешь на самом дне общества в роли добычи. Она чувствовала, что всё, что её сейчас окружает, таит угрозу.

Погибшая коллега, кишащие повсюду триады и он — «Черный Дракон» из Гонконга, Джу Рюн.

Рюн вел себя так, будто вся эта ситуация была для него лишь мелкой забавой — легкомысленно и почти комично. Несмотря на то, что погибло уже несколько человек, для него эта череда событий была не более чем досадной помехой. Словно он только начал партию и получил плохие карты, что слегка подпортило ему настроение — не более того. Всё в его манере поведения говорило об этом.

Он был человеком, выжившим в грязи, которая была на несколько саженей глубже той, что знала она. Человек, который наверняка видел и совершал своими руками то, что она не могла себе даже вообразить. Он был беззаконником, не связанным никакими нормами приличия. В каком-то смысле его равнодушие к происходящему было естественным. Она лишь остро ощущала, насколько они разные люди.

— Послушайте.

— Я же просил тебя не называть меня так.

В его холодном взгляде промелькнуло раздражение. Видимо, из-за того, что она уже несколько раз нарушила его просьбу не заставлять его повторять дважды. Джи У на мгновение прикусила губу. Ей потребовалось немного мужества, чтобы снова заговорить.

— ...Господин Рюн.

 — Говори.

— Извините, но я бы хотела ненадолго остаться одна.

Она робко попросила его о личном времени, глядя на то, как он скучающе подпирает голову рукой. Ей хотелось одиночества. Ей было комфортно наедине с собой, а присутствие кого-то рядом всегда приносило лишь неудобство. Джи У отчаянно нуждалась во времени, чтобы спокойно привести мысли в порядок.

— Почему? На этот короткий встречный вопрос Джи У пришлось выжать из себя оправдание:

— Я хочу помыться.

— Душ — это хорошо. Может, сходим вместе, по-соседски?

Джи У на мгновение оцепенела, понимая, что он не шутит.

— Я не собираюсь делать глупостей. И бежать не буду.

— Со стороны послушать, так я тебя похитил и насильно содержу взаперти.

— ...

— Здесь тебе наверняка куда уютнее и приятнее, чем в твоем тесном общежитии, разве нет?

Он коротко усмехнулся, кривя губы в улыбке. Она ни словом не обмолвилась о том, что живет в общежитии — как он это узнал? По спине пробежал ледяной холодок.

— ...Я просто хотела побыть одна. Это невозможно?

— Невозможно.

— ...

— Потому что сегодня ты должна спать в моих объятиях, красавица.

Он наклонился вперед, и его лицо оказалось совсем рядом. Софа под его весом слегка скрипнула. Сейчас его взгляд был самым серьезным из тех, что она видела после пробуждения. В итоге Джи У пришлось оставить попытки выпроводить его из комнаты.

Стук в дверь вернул её в реальность. Рюн снова откинулся на спинку и негромко разрешил войти. Дверь открылась.

Вошел начальник Чхон. В своих очках без оправы с тонкими серебристыми дужками, одетый в безупречный, почти стерильный костюм, он походил на обычного клерка с фондовой биржи. Он был полной противоположностью Рюну, от одного вида которого порой рябило в глазах. Джи У вдруг поняла, что, хотя они сталкивались уже несколько раз, она ни разу не слышала его голоса.

Был ли он молчалив от природы? Судя по внешности — вполне. Его босс не лез за словом в карман и вовсю щеголял красноречием, и в этом плане начальник Чхон разительно отличался от Рюна. Он, как всегда молча, склонил голову в знак приветствия. Его глаза были спокойны, как затянутое туманом море. Растрепанная женщина, лежащая на кровати подобно креветке, и наблюдающий за ней Рюн. Он явно понял, что означает эта сцена, но даже бровью не повел. Напротив, он выглядел так, будто подобные ситуации были для него делом привычным. В итоге вся тяжесть стыда легла на плечи Джи У.

— Отдай ей.

Рюн коротко взглянул на начальника Чхона и отдал приказ кивком головы. В руках у Чхона было несколько пакетов из ближайшего универмага, один пакет с логотипом люксового бренда и прозрачная папка. Начальник Чхон с бесстрастным лицом подошел к кровати и сложил вещи. Джи У потянулась к папке.

В ней было около десяти листов формата А4. Это были личные данные участников предстоящего ужина. Информация была куда более детальной и подробной, чем та, которую ей давала начальница в казино несколько дней назад.

— Отныне к тебе будет приставлена охрана. Сколько человек — секрет.

Она оторвалась от бумаг и посмотрела на него. Не охрана, а слежка. Но эта мысль промелькнула лишь на мгновение.

— Они будут выполнять только функции охраны. Всю информацию я хочу слышать лично из твоих уст.

— ...

 — Поняла?

Джи У заторможенно кивнула.

— Тогда читай.

В самом конце первой страницы значился вице-президент «Чхонрым», и на его фото красным маркером был нарисован огромный крест. В графе «любовница» было указано имя Ганесы, то есть Ли Со Ха. Маленькая проблема заключалась в том, что Ли Со Ха была не единственной любовницей вице-президента. Однако красный крест стоял только напротив её имени. Джи У бессознательно коснулась кончиками пальцев имени бывшей коллеги.

— У вице-президента было много любовниц, кроме Ганесы... Со Ха?

— У важных шишек между ног никогда не пересыхает.

Джи У прикусила губу после этого циничного подтверждения Рюна. На сердце стало тяжело. Можно ли назвать это просто неудачей? Ей было жаль Ганесу, то есть Со Ха.

— Это одежда и аксессуары на завтра. Изучите материалы до завтрашнего ужина.

Голос начальника Чхона прозвучал совсем рядом. Пальцы Джи У, собиравшиеся перелистнуть страницу, замерли.

— ...

Этот голос... Услышанный голос поверг её в крайнее замешательство.

Я... я знаю этот голос.

Тяжелый, сухой голос, который она не забывала ни на миг. Но она не могла слышать его здесь и сейчас. Это было невозможно. Осколки воспоминаний, погребенные глубоко в прошлом, начали медленно всплывать на поверхность.

— ...Извините. Я плохо расслышала. До какого времени мне нужно это сделать?

Джи У скрыла дрожь в голосе и намеренно прикинулась, что не поняла, чтобы заставить его заговорить снова. Она готова была играть роль дурочки сколько угодно, лишь бы услышать его еще раз.

— До завтрашнего ужина, как можно быстрее. Стоило ей снова услышать строгий тон начальника Чхона, как бумага в её руках слегка смялась. В ушах шумело от бешеного стука сердца.

Джи У была абсолютно уверена. Этот мужчина — тот самый человек из её воспоминаний. Точно он.

«Приходи, когда подрастешь, малышка».

Тот день, когда ей исполнилось двадцать и её связь с отцом была окончательно разорвана. Она долго терпела, убеждая себя, что это всё-таки семья, какая бы она ни была. В тот день она дрожала от ярости, понимая, что отец снова её обманул, и в то же время готова была смириться с тем, что её жизнь всегда будет такой жалкой. Проницательный ум Джи У стер большинство событий того дня. Она решила, что хранить это в памяти бесполезно. И это решение было верным. Поэтому Джи У плохо помнила, что именно тогда случилось. Но среди обрывков памяти был один фрагмент с невероятно четкий.

Осколки разбитых бутылок на полу в той грязной дыре и сияние диско-шара, вращающегося в такт над головой. И среди всего этого хаоса был человек, который, как ни странно, спас её. Человек, чье лицо она не разглядела из-за контрового света, но который сказал ей: «Приходи, когда подрастешь». Это воспоминание осталось в её памяти до смерти четким.

И голос начальника Чхона, который она услышала сейчас, был в точности таким же, как у того мужчины.

«Быть не может... Этого просто не может быть».

Даже если языки были разными, она четко осознавала, что это один и тот же человек. Это не мог быть просто кто-то с похожим голосом. Этот тяжелый, уникальный голос стал для неё спасением, вытянувшим её из кошмара. Она не могла ошибиться.