Итак, подведём итоги.
Чтобы выжить, нужно сбежать из столовой до конца обеденного перерыва.
Но просто так уйти не получится: у входа дежурит диетолог, а у выхода учитель.
Единственный способ пройти мимо них, съесть весь обед до последней крошки.
«Хотя есть я это, конечно, не собираюсь. В описании достижения не было предупреждения о провале, так что рисковать совершенно незачем».
Чуть дальше по ряду, за несколько столов от меня, командир Ён по-хозяйски обнимал за плечи какого-то ученика-аномалию.
— Эй. Поднос сюда сдал.
— ...
— Слышь, пернатый, мне наверх срочно надо, так что отдал по-хорошему.
Мне всё было интересно, как он собирается решать проблему, а он, оказывается, просто занимается вымогательством.
Не будь всё происходящее пространством городской легенды, я бы решительно заявил о школьном буллинге... Хотя нет, тут скорее надо вызывать полицию, потому что какой-то взрослый мужик среди бела дня отжимает обед у школьника.
«И что, это реально работает?»
Поверить трудно, но метод возымел успех.
Не выдержав напора командира Ёна, ученик-аномалия с негромким лязгом поменялся с ним подносами.
«У этого человека вообще страха нет».
Смогу ли я проделать то же самое?
Ну... Вряд ли. У меня точно не хватит наглости и харизмы, чтобы с таким естественным видом включить гопника.
— Пойдём другим путём.
— ?..
— Ешь, ешь, не отвлекайся.
Обедавший рядом ученик-аномалия удивлённо обернулся, но я лишь махнул на него рукой и взял ложку.
После чего начал энергично сгребать всё содержимое подноса прямо в миску с супом. Со стороны это выглядело так, будто я сваливаю объедки.
В жидком бульоне перемешались ярко-красные закуски и каша, превращаясь в однородную жижу.
«Думаю, сойдёт».
Я подхватил поднос и встал в хвост очереди учеников, направившихся к пункту сдачи посуды.
Пока шеренга медленно продвигалась вперёд, все мои чувства были предельно обострены.
«Пора».
Оказавшись на достаточно близком расстоянии от окна приёма, я с изображением глубокой слабости на лице разыграл естественное головокружение и опустился на корточки.
— Чего уставился?
Сзади стоял ученик-аномалия и в упор смотрел на меня. Я снизу вверх впился в него тяжелым, давящим взглядом.
— ...
М-да, не прокатило.
Такие фокусы проходят только у определённого типа людей, поэтому у нас получилось лишь неловкое и крайне неуютное молчаливое противостояние.
— Ладно, извини. Проходи.
Только после этого аномалия обошёл меня и шагнул вперёд, а остальные ученики за ним автоматически сомкнули строй.
Оставшись в образовавшейся нише, я аккуратно взял в руки миску с супом.
Что я собирался сделать?
Зажурчало.
Если нельзя выбросить остатки еды в окошко приёма, меть в сточную канаву.
В столовых из-за постоянной влажной уборки пола почти всегда предусмотрен водосток.
В этой школе открытый желоб канализации проходил прямо вдоль пути к пункту сдачи подносов.
А поскольку из-за приближающегося конца обеда в помещении уже начали наводить порядок, пущенный по канаве поток воды был идеальным прикрытием, чтобы незаметно опустошить миску.
«...»
Мне показалось, или я только что встретился взглядом с «учителем»?
Улыбающееся лицо учителя, устремившего взор в мою сторону, на мгновение перекрыли проходящие мимо ученики.
А когда пространство снова открылось, там уже никого не было.
«Показалось, наверное».
Я попытался списать всё на обман зрения, но неприятное, тошнотворное ощущение, подкатившее к горлу, никуда не исчезло.
Впрочем, никто мне препятствовать не стал. Вылив всё содержимое миски, я с абсолютно невозмутимым видом вернулся в строй.
— Кхм.
Наступила моя очередь. Повторяя движения других учеников, я поднял поднос и дважды стукнул им по краю окна.
— Задержись-ка.
— Что-то не так?
Голос учителя заставил меня замереть.
Усилием воли дав подавление колотящемуся сердцу, я задал вопрос максимально спокойно.
Учитель медленно протянул руку и прошёлся пальцем по моему подбородку.
— Перемазался весь.
На кончике его ненормально длинного пальца осел красноватый налёт.
— ...Что?
Откуда это на моём подбородке?
Я же всё вылил. Собственными руками, только что!
Словно заворожённый, я проследил за движением его руки и опустил взгляд на свою одежду.
Не только куртка, но и белая футболка под ней были сплошь покрыты отвратительными тёмно-красными пятнами.
И это всё? Мои руки тоже были измазаны в этой дряни.
Всё вокруг было липким и влажным.
В животе скрутилась тяжёлая, давящая тошнота.
Каждый вдох приносил с собой жуткий, рвотный запах.
Зрение замигало и начало угасать.
Осколки воспоминаний, словно битое стекло, вонзились прямо в мозг.
Вот я выхожу из очереди и опускаюсь на корточки.
Беру палочки, погружаю их глубоко в миску и жадно заталкиваю содержимое в рот. Глотаю. Этого кажется мало, и в ход идёт ложка. Снова глоток. Скорость возрастает.
Словно одержимый голодный дух я сгребаю еду и набиваю ею рот поднимаю миску целиком и вливаю прямо в себя всё что не влезает течёт по подбородку и шее но мне всё равно я ем и ем надо съесть всё абсолютно всё поэтому я сожру всё до последней крошки.
Зажурчало.
— Ох.
Зрение застелила кровавая пелена от подступивших к глазам слёз.
Внутренности вспыхнули адской болью, будто их разъедала концентрированная кислота. Рот самопроизвольно раскрылся, и из него, из носа и из ушей густым потоком повалила кровь, словно только этого момента организм и ждал.
— Кха! Кх... Хе-ех...
Ноги подкосились. Я шатнулся назад и упёрся спиной в холодную стену.
— Ты так и будешь здесь стоять?
Заданный «учителем» вопрос отозвался во мне липким ужасом. Объятое дикой болью тело вопило во всё горло, требуя немедленно бежать.
Я почти ничего не видел, плохо слышал и едва мог дышать. И всё же рванул прочь. Из столовой, куда угодно, лишь бы подальше.
— Старший!..
Кажется, Мён Хэбин что-то крикнула мне вслед, но я не мог ответить. Да и оставаться на месте было равносильно смерти.
Казалось, будто все внутренности внутри меня превращаются в жидкую кашу. Прижавшись щекой к прохладной стене, я на пределе сил сделал несколько судорожных шагов.
Когда я потерял контроль? На каком этапе всё пошло не так? Я хотел жить. Ужасно хотел жить, но плавящийся мозг отказывался выдавать хоть одну связную мысль.
У-у-унг...
В кармане раздался вибросигнал.
Я вцепился в телефон как в последнюю соломинку, но из-за заливавших глаза кровавых слёз не мог разглядеть абсолютно ничего. Я даже не был уверен, держу ли вообще аппарат в руках.
Мне нужно посмотреть... Это единственное, на что я могу рассчитывать...
— Ким Ханму!
В этот момент чьи-то руки крепко подхватили меня сзади, и раздался далёкий, смутный крик.
Сознание окончательно погасло.
Командир Ён всерьёз решил, что новичок окончательно сошёл с ума.
— Он что там, совсем сдурел?
Встав в очередь с подносом, парень вдруг отошёл в сторону и начал с какой-то дикой, одержимой жадностью заталкивать в себя всё содержимое тарелок.
— Да дай ты пройти, чёрт тебя дери!
— ...
Поняв, что парня надо срочно спасать, Ён попытался пробиться к нему, но строй застрял, и ученики-аномалии ни в какую не хотели уступать дорогу.
За это время Ким Ханму с ног до головы вымазался в крови, поднялся на дрожащих ногах, подошёл к учителю и, как и остальные трупы, начал фонтанировать кровью из всех отверстий на лице.
«Надо было держать его рядом с собой. Мать твою!»
Выругавшись про себя, командир Ён с силой грохнул подносом по стойке приёма, он сам не понял, как умудрился сдать его так быстро и пулей выскочил в коридор.
— Ким Ханму!
Когда он наконец нагнал парня, тот уже сползал по стене, окончательно теряя силы.
— Командир, что там произошло?! Что со старшим?!
— Приди в себя. Эй! Слышишь меня?!
— Кх-х-х...
Паршивец уже потерял сознание и лишь судорожно, со свистом хрипел. Звук был таким тяжелым и забитым, будто у него в горле застрял огромный ком.
— Отодвинься.
Командир Ён терпеть не мог безрассудных новичков, но меньше всего ему хотелось, чтобы этот парень сдох у него на руках. Нужно было делать хоть что-то. Сжав кулак, он упёрся им Ким Ханму прямо под дых, накрыл сверху второй ладонью и резко, снизу вверх, нанёс точечный удар.
Один раз, второй, третий.
С сухим хрустом сместились рёбра, но Ён не снижал давления и продолжал методично давить на область живота.
— Кха! Кхм!..
На пол с громким шлепком хлынула тошнотворная смесь из желудочного сока, запекшейся крови и непереваренной больничной жижи.
— Кровь! Кровь вроде перестала течь!
— Забираем его.
— Он... он выживет?
Командир Ён от всей души надеялся, что парень выкарабкается, но вслух ничего говорить не стал, просто взвалил его себе на спину.
У него была стойкая примета: стоило озвучить своё самое горячее желание, как всё тут же рушилось.
В бессильно повисшей руке Ким Ханму слабо замаячил экран телефона.
[Уведомление]
! Выбраться из столовой после съеденного обеда. (Выполнено)
Вот только этого уведомления никто из них так и не увидел.
«Запах пыли».
Первое, что я почувствовал, очнувшись, это спёртый воздух с явным примесью пыли, пробивающийся даже сквозь забитые ноздри. Кабинет технологии? Как я вообще выжил?
— Командир! Старший очнулся!
— Да ну?.. Так, ну-ка дай я на тебя гляну.
Командир Ён подорвался с места, подошёл ко мне, взялся за мой подбородок и начал поворачивать мою голову из стороны в сторону, внимательно вглядываясь в глаза. Голова отозвалась дикой пульсирующей болью, а картинка перед глазами поплыла, так что я бессильно отпихнул его руку.
— Голова... кружится...
Закончить фразу не удалось. Дело было не в том, что я потерял способность говорить, просто горло горело огнём при каждом вдохе.
— Ну и живучий же ты гад. Живой, и ладно. Ещё что болит?
Его голос доносился глухо, со странным гулом, так что мне приходилось сильно морщиться и напрягать слух, чтобы разобрать слова.
— ...Голова и грудь... болят. И в ушах...
— Рёбра у тебя, похоже, тоже того, но сам факт, что ты оклемался, чистое чудо. Воду будешь?
А рёбра-то с какого перепуга сломаны? Он мне что, массаж сердца делал?
Сил спорить не было, поэтому я просто молча принял протянутую Мён Хэбин пластиковую бутылку и припал к горлышку.
С первым же глотком внутрь проскочила скопившаяся во рту кровь. В горле всё ещё немилосердно жгло, но стало значительно легче.
У-у-унг...
Телефон в кармане снова напомнил о себе.
Точно. Я же пытался посмотреть сообщение перед тем, как отключился.
— Я... умывальником воспользуюсь.
— Давай. Отмойся хоть. Помочь?
— Не надо, сам.
Организму всё ещё было паршиво. Пол под ногами, казалось, уходил в сторону, так что мне пришлось подниматься медленно и со скрипом.
«Ладно, после того как я побывал на том свете, это ещё отличный расклад».
Ощущая на себе взгляды двух коллег, смотревших на меня как на новорождённого оленёнка, я повернулся к раковине и крутанул кран.
[Достижение]
! Выбраться из столовой после съеденного обеда. (Выполнено)
Награда: Улучшение пищеварения +??
Ранее скрытая награда наконец отобразилась.
Улучшение пищеварения, значит.
В памяти тут же всплыл труп сотрудника исследовательской команды, погибшего после обеда. Если бы у меня не было этого приложения, меня гарантированно ждал бы точно такой же финал.
Высокий риск, высокая награда. Хотя повторить подобный опыт мне бы не хотелось ни за какие коврижки.
«Знаки вопроса так и не открылись».
Я ткнул пальцем в неопределённый статус, и на экране всплыла плашка.
[Доступно для просмотра после завершения текущей уборки.]
«Значит, смогу узнать только снаружи».
Вода из крана вызывала кое-какие опасения, но выбора не было. Смыв запекшуюся кровь изо рта и носа, я медленно поднял голову.
— Сколько... я пробыл без сознания?
— Прилично. Сейчас уже 8-й урок к концу подходит.
— А... «это»?
— А, «это»? Учительница тут ходила чаще обычного, но если сидеть тихо и не отсвечивать, нас не замечают.
Значит, мы успешно прогуляли.
— Пока вы лежали без сознания, мы ещё и ключ нашли! — Мён Хэбин, доказав, что времени даром они не теряли, с гордостью продемонстрировала маленький ключик.
— От чего он?
— От навесного замка в этом кабинете! Представляете, он был приклеен с самого края на внутренней стороне выдвижного ящика разделочного стола.
Значит, всё-таки был нормальный выход. А я-то думал, чего это путь через окно показался таким адским.
Так, что ещё я хотел сделать... Ах да.
— А те надписи на столе?..
— Чтобы вы смогли их прочитать, когда проснётесь, мы их аккуратно расчистили и отмыли!
— Дай гляну.
Надписи о том, что кто-то собирался проворачивать свои делишки во время вечерних занятий. Нужно было дочитать остаток текста.
Мне хотелось свалить из этой проклятой школы как можно скорее.
└ Но ты хоть знаешь, как это делать? Я только название слышал.
└ Я в тетрадь всё записал. Но препод отобрал, так что придётся импровизировать.
└ Нашёл чем хвалиться. Слушайте, а нормально вообще уроки прогуливать?
└ Да пока не попались, они сюда всё равно не зайдут, хх.
Судя по нижним строчкам, этот кабинет действительно был «легальной зоной» для прогульщиков.
Тетрадь, значит. Куда обычно попадают вещи, конфискованные учителями?
— В учительскую.
Я только что вернулся с того света, а впереди снова маячит полная задница.
В месте, где гарантированно кишели эти жуткие «учителя», находилась именно учительская.
— Сколько у нас времени осталось?
— Сейчас как раз закончится урок, потом уборка, классный час, а за ним, вечерняя самоподготовка.
Одно слово буквально вонзилось мне в мозг.
Время уборки? Возможно, это наш единственный шанс.
— Тогда во время уборки... Мхм!
Мне в рот насильно запихнули что-то сладкое.
Твёрдый батончик из злаков, орехов и сушёных ягод, который легко поддавался зубам. Энергетический батончик.
— Сначала поешь. А, проглотить-то сможешь?
— Вы где это взяли?
— Где взяли, там уже нет, с собой принёс.
Командир Ён уже вовсю уминал свой батончик, размеренно двигая челюстями, как корова на пастбище.
Плотная масса из орехов, предназначенная для быстрого набора калорий, даже после тщательного пережёвывания с трудом проталкивалась через сожжённое горло. Но я заставлял себя жевать и глотать, надеясь, что это хоть как-то восстановит силы.
Несмотря на боль, сладкий вкус шоколадной глазури немного снял общее напряжение.
— Это тоже... спецснаряжение компании?
— С чего бы? На свои кровные купил, в круглосуточном. — В нашей компании не предусмотрены суточные на питание во время выездов. К тому же еду часто просто не получается съесть, так что руководство такое не приветствует. Строго говоря, это нарушение регламента.
Мён Хэбин, как хомяк, уминающий орех, шустро работала челюстями и параллельно выдавала порцию критики в адрес командира Ёна. Но тот лишь привычно ухмыльнулся:
— Человек должен что-то есть. Как без еды-то протянуть?
Пережёвывая сытную массу до состояния кашицы, я невольно кивнул. Мы всё-таки работаем ради того, чтобы жить, а не наоборот.
Командир Ён дождался, пока мы с дочкой доедим свои батончики, и только потом задал вопрос:
— Так что там про время уборки?
— Думаю, в это время стоит попытаться проникнуть в учительскую.
В обычный перерыв туда можно было бы заявиться под предлогом какого-нибудь вопроса, но, учитывая, что в нашем распоряжении оставалось только время уборки, этот вариант выглядел идеальным.
Командир Ён посмотрел на меня тяжелым, тёмным взглядом.
«Этот парень только что чуть копыта не отбросил, а всё туда же».
Кажется, он подумал именно об этом, хотя, возможно, мне просто показалось.
Впрочем, даже если и не показалось, какая разница.
