На душе тяжело.
Не в силах скрыть нахлынувшие чувства, я угрюмо разглядывал бейджик, когда Мён Хэбин вдруг протянула к нему руку:
— Старший, давайте поменяемся бейджиками?
— А так можно?
— Ты посмотри на этого парня, сразу расцвёл.
— Ничего я не расцвёл.
Несмотря на откровенную издёвку командира Ёна, я так и не смог заставить себя выдать что-то вроде: «Да нет, всё в порядке, не стоит».
Пусть Мён Хэбин и называет меня «старшим», в городских легендах она разбирается несравнимо лучше меня, так что для меня это явно безопаснее.
Я понимал, что поступаю трусливо, но на кону стояла моя жизнь.
— Всё, спеклись. Брось эту затею, новичок.
Как ни старалась Мён Хэбин, булавка моего бейджика просто не протыкала её одежду.
Словно он категорически отказывался быть не моим.
То же самое произошло и с её бейджиком, который пытался прикрепить я.
Сделав ещё несколько безуспешных попыток, мне пришлось признать неминуемое.
— В перемену... встретимся здесь.
— До скорого, старший!
— Держись там. Не ной. Понял?
В отличие от меня, едва переставлявшего ноги от тяжести на сердце, эти трое привычно разошлись в разные стороны.
Дззз.
Сжимая сумку с чистящими средствами как единственный спасательный круг, я потянул за собой заднюю дверь 1-го класса 2-го года обучения.
В кабинете царила тишина. Все одинаковые затылки были обращены к доске, а у стены стояла всё та же «учительница».
Никто не разговаривал, никто не шелестел страницами и даже не обратил на меня внимания. В отличие от того, что происходило снаружи, в классе стояла мёртвая тишина, от которой веяло густой жутью.
«Пустой стол... и имени нет».
На всякий случай проверив это, я сел за свободное место.
Скрип, скри-и-ип...
«Учительница» начала писать на доске. Она просто поставила мел боком и с противным звуком выводила бесконечные, неразборчивые каракули.
«Ладно, такое я вполне смогу вытерпеть».
Сейчас 9:10.
Урок наверняка закончится в 9:50, так что нужно продержаться всего сорок минут.
Цок.
Однако, стоит мне поднять голову, как бесшумно подошедшая «учительница» оказывается прямо передо мной.
— Что ж, может, на этот вопрос ответит наш переведённый ученик?
— А?..
Все ученики в классе одновременно оборачиваются ко мне.
Сзади их головы выглядели как у обычных людей, но лиц не было вовсе, на их месте зияла лишь пустая, жуткая пустота.
Под этим сбивающим с толку взглядом десятков пустых лиц «учительница» задаёт мне вопрос:
— Какая часть человеческого тела, самая бесполезная?
— Вариант первый: мозг.
— Вариант второй: лёгкие.
— Вариант третий: сердце.
— Вариант четвёртый: печень.
— Вариант пятый: почки.
Я не могу выбрать ни один из вариантов.
Разве среди них... есть правильный?
Взгляд судорожно скачет по сторонам. На столах у некоторых учеников лежат открытые учебники, но все страницы замазаны густыми чёрными каракулями.
Списать не выйдет, придётся думать самому.
— Какой ответ?
Поторапливая меня, «учительница» поднимает серую кисть.
Один из четырёх её пальцев медленно сгибается. Обратный отсчёт.
— А что будет, если я отвечу неправильно?
Ответа не последовало.
— Какая часть человеческого тела самая бесполезная?
Вместо ответа она повторила вопрос, и второй палец согнулся.
Осталось всего два.
Я вытер вспотевшие ладони о брюки.
Мозг? Сердце? Лёгкие? Да они же все жизненно необходимы человеку! Разве вообще существует бесполезный орган?
Но постойте. Если принять за «самый бесполезный» тот орган, без которого шанс выжить наиболее высок...
В тот миг, когда начал сгибаться очередной палец, я выкрикнул:
— Почка!
В отличие от остальных органов, почек две. Конечно, лёгких тоже два, но, в отличие от них, одну почку можно пожертвовать и человек продолжит жить.
— Хмм-м?
Единственный оставшийся указательный палец с тупым концом качнулся в мою сторону.
И это было всё.
В следующий миг во рту раздался солёный металлический вкус крови. Перед глазами всё поплыло, накатила тошнота, а глубоко в животе возникло дикое, ни с чем не сравнимое ощущение полной пустоты.
— Ты про это?
Сквозь мутный взор я посмотрел на «учительницу». В её руке лежал багровый кусок плоти величиной чуть больше кулака, похожий на огромный фасолевый боб.
С него не упало ни капли крови, но под влажной, похожей на резину поверхностью отчётливо просвечивала паутина тончайших капилляров.
Я понял это инстинктивно. Это... моя почка.
— Угх...
Сердце колотилось как безумное. Кончики пальцев онемели, я согнулся так, что едва не касался носом парты, а из горла вырывалось рваное, тяжёлое дыхание.
Почему? Я же ответил правильно! Какого чёрта?!
Сжимая обеими руками живот и пытаясь совладать с кашей в голове, я слышал, как «учительница» спокойно продолжала урок:
— Самая бесполезная часть человеческого тела, это мозг.
С хрустящим звуком «учительница» сжала кулак. Мой кусок плоти смялся в кашу, и алая кровь потекла по её предплечью.
Я не мог этого принять.
— Почему...
От тупой, изнывающей боли голос почти не слушался, но «учительница» с каким-то садистским удовольствием продолжала мять то, что осталось от моей почки.
— Потому что люди слишком глупо-умные. Без мозга они перестают думать, и ими становится гораздо проще управлять.
Её голос звучал так, будто мерзкая сороконожка забралась через ухо прямо в череп и скребётся о мозги.
А-а, ну да. Здесь же не действуют законы здравого смысла. Я снова с жестокой наглядностью ощутил, что нахожусь внутри городской легенды, кишащей всякой дрянью.
— Надеюсь, наш новенький всё прекрасно понял.
Изуродованная, превращённая в ком почка с чавкающим звуком шлёпнулась обратно на мою парту.
— Ну-ка~ А теперь продолжим урок.
Цок, цок.
Стук каблуков начал удаляться в сторону доски.
— Ха-а, ха...
Из груди вырывались судорожные вздохи. Я изо всех сил сжимал низ живота, пытаясь заглушить невыносимую, пустую боль внутри.
И тут меня осенило. А что, если бы я выбрал лёгкие, сердце или печень? Без вариантов, я был бы уже мёртв.
И я должен радоваться такому исходу?! Просто паршиво.
Стараясь не смотреть на собственный орган, лежащий на парте, я не знаю как дотерпел до конца урока, пока не прозвенел звонок.
Динь-дон~ Дан-дон.
— На сегодня всё.
Выбросив эту фразу, «учительница» просто растаяла в воздухе, словно дым.
То же самое произошло и с учениками. Я остался сидеть в абсолютно пустом классе совершенно один.
— Наконец-то...
Пометавшись взглядом по оставленной на столе почке, я достал из сумки полиэтиленовый пакет, уложил её туда, туго завязал и убрал глубоко в сумку.
Мать вашу. Она всё ещё была тёплой.
Отряхнув руки, я толкнул заднюю дверь. К счастью, она поддалась, и я вышел в коридор, гудящий от шума школоты.
«А ведь мы толком и не договорились, где именно встретимся».
Может, вернуться к лестнице?
Ощущая, как при каждом шаге неприятно тянет в опустевшем боку, я начал спускаться по ступеням, когда чья-то рука резко потянула меня за лямку сумки.
— Старший, сюда! Вы как, целы?
— Даже не знаю, как сказать... В общем, нет.
Мён Хэбин выглядела совершенно невредимой. Хотя, может, у неё тоже есть скрытые травмы, как и у меня.
— У тебя всё прошло гладко?
— От этого звука мела голова раскалывалась. Но самое сложное, это, конечно, не заснуть.
Похоже, у неё и правда всё отлично.
Мён Хэбин привела меня в самый конец коридора. Это место было похоже на зону отдыха с мягкими пуфиками без спинок и автоматом с напитками.
Остальные уже были там. Командир Ён решительно подошёл ко мне, цапнул за щеки и начал поворачивать мою голову из стороны в сторону.
— Ого, да на тебе лица нет. Тоже задачки решал?
— Откуда вы знаете?
Он наклонил голову и большим пальцем указал себе за спину, на Чон Дохёна:
— А вон он рассказал.
— Дохён, с вами тоже что-то случилось?..
— А он ответил правильно.
— Командир, вы так говорите, будто Ханму в чём-то виноват!
Чон Дохён с озадаченным видом похлопал учебником, который держал в руках:
— Это всё благодаря ему. Он лежал у меня в парте. Вы разве свой не видоизменили?
Учебник? Ах ты чёрт. Почему я об этом не подумал?! Менять реальность с помощью списания мне даже в голову не пришло. Но ведь там вроде не было ничего дельного?
— Не похоже, чтобы от него была какая-то польза.
— Да ну? Странно. Когда задают вопрос, нужный абзац начинает буквально светиться. Разве у вас не так?
Значит, ответы на все вопросы есть в книге... Вот оно как.
Пытаются корчить из себя настоящую школу, аж тошно становится.
— В парте лежал учебник? А какой вопрос был у вас?
Мён Хэбин, с любопытством листавшая учебник по этике в руках Чон Дохёна, резко подняла руку.
— Дилемма вагонетки. Знаете такую?
— Это та знаменитая задача, где нужно решить, кого раздавить поездом?
Привязать к рельсам людей и пустить неисправный поезд. Если не переключить стрелку, погибнут пятеро, если переключить, один.
Когда переключатель находится у тебя в руках, какой выбор ты сделаешь?
— Я знаю эту штуку, но у неё же нет правильного ответа?
— В этой книге есть.
Я начинаю понимать.
Местные «учителя», похоже, люто ненавидят людей, так что правильный ответ, убить пятерых. Чем больше трупов, тем лучше.
— Правильный ответ, не переключать стрелку, да?
— Как вы догадались?
— Потому что привязанные, люди.
— Объяснение на высший балл! Ханму, вы невероятно быстро адаптируетесь.
Чон Дохён искренне удивился и слегка похлопал в ладоши.
Слушайте, да это же вообще не имеет отношения к предмету этики!
Хлюп.
Пока мы разговаривали, со стороны автомата раздался подозрительный звук.
— Командир, вы что делаете?
— Работаю. Сегодня у новичка вводный день, так что покажу, как наша команда ликвидирует объекты.
Вот это мне действительно было интересно. Я указал пальцем на руку командира Ёна.
Из автомата выпала баночка с газировкой, если это вообще можно назвать баночкой.
Кривой логотип, словно топорная пародия на настоящую газировку, мягкая, подозрительная поверхность, которая переливалась и дрожала от малейшего движения...
Постойте, она только что шевельнулась?
— Вы собрались делать это с ней в руках?
— Ага. Погоди секунду, только глоток сделаю.
Этот командир совсем сдурел?!
Но раз он сказал, что работает, может, у него есть свой метод? Или всё-таки стоит его остановить?
— Командир, нет!
Баночка издала громкий щелчок, и Чон Дохён с диким криком кинулся вперёд, пытаясь выбить её из рук командира Ёна.
Однако командир Ён высоко задрал руку, не дав до неё дотянуться.
— Да что опять не так?!
— Бросьте её! Ханму, держите командира!
— Кого держать?! А ну отпусти! Я что, уже и газировки выпить не могу?!
Сжимая банку, внутри которой теперь явно что-то извивалось, командир Ён вознамерился вылить её содержимое себе в рот.
— Любому дураку понятно, что это пить нельзя! Дохён, давайте сейчас!
— Командир, да расслабьте вы руку!
Мён Хэбин вцепилась в него, а командир Ён изо всех сил сжимал банку, не желая отдавать добычу. Из смятой жестянкой ёмкости выплеснулась густая, тёмно-красная жидкость.
Кое-как вырвав банку из его пальцев, Чон Дохён швырнул её мне.
— Выбросьте её! Или швырните подальше!
— Новичок, ты чё творишь?! Слушай меня! Отдай банку, я тут командир!
Командир Ён отчаянно вырывался, а Чон Дохён с Мён Хэбин из последних сил удерживали его.
В этом хаосе я оказался единственным человеком, стоящим с часовой бомбой в руках.
Один орёт: «Отдай!», двое других: «Выбрось!».
И что, чёрт возьми, мне делать?!
