Контент удален!

На душе тяжело.

Не в силах скрыть нахлынувшие чувства, я угрюмо разглядывал бейджик, когда Мён Хэбин вдруг протянула к нему руку:

— Старший, давайте поменяемся бейджиками?

— А так можно?

— Ты посмотри на этого парня, сразу расцвёл.

— Ничего я не расцвёл.

Несмотря на откровенную издёвку командира Ёна, я так и не смог заставить себя выдать что-то вроде: «Да нет, всё в порядке, не стоит».

Пусть Мён Хэбин и называет меня «старшим», в городских легендах она разбирается несравнимо лучше меня, так что для меня это явно безопаснее.

Я понимал, что поступаю трусливо, но на кону стояла моя жизнь.

— Всё, спеклись. Брось эту затею, новичок.

Как ни старалась Мён Хэбин, булавка моего бейджика просто не протыкала её одежду.

Словно он категорически отказывался быть не моим.

То же самое произошло и с её бейджиком, который пытался прикрепить я.

Сделав ещё несколько безуспешных попыток, мне пришлось признать неминуемое.

— В перемену... встретимся здесь.

— До скорого, старший!

— Держись там. Не ной. Понял?

В отличие от меня, едва переставлявшего ноги от тяжести на сердце, эти трое привычно разошлись в разные стороны.

Дззз.

Сжимая сумку с чистящими средствами как единственный спасательный круг, я потянул за собой заднюю дверь 1-го класса 2-го года обучения.

В кабинете царила тишина. Все одинаковые затылки были обращены к доске, а у стены стояла всё та же «учительница».

Никто не разговаривал, никто не шелестел страницами и даже не обратил на меня внимания. В отличие от того, что происходило снаружи, в классе стояла мёртвая тишина, от которой веяло густой жутью.

«Пустой стол... и имени нет».

На всякий случай проверив это, я сел за свободное место.

Скрип, скри-и-ип...

«Учительница» начала писать на доске. Она просто поставила мел боком и с противным звуком выводила бесконечные, неразборчивые каракули.

«Ладно, такое я вполне смогу вытерпеть».

Сейчас 9:10.

Урок наверняка закончится в 9:50, так что нужно продержаться всего сорок минут.

Цок.

Однако, стоит мне поднять голову, как бесшумно подошедшая «учительница» оказывается прямо передо мной.

— Что ж, может, на этот вопрос ответит наш переведённый ученик?

— А?..

Все ученики в классе одновременно оборачиваются ко мне.

Сзади их головы выглядели как у обычных людей, но лиц не было вовсе, на их месте зияла лишь пустая, жуткая пустота.

Под этим сбивающим с толку взглядом десятков пустых лиц «учительница» задаёт мне вопрос:

— Какая часть человеческого тела, самая бесполезная?

— Вариант первый: мозг.

— Вариант второй: лёгкие.

— Вариант третий: сердце.

— Вариант четвёртый: печень.

— Вариант пятый: почки.

Я не могу выбрать ни один из вариантов.

Разве среди них... есть правильный?

Взгляд судорожно скачет по сторонам. На столах у некоторых учеников лежат открытые учебники, но все страницы замазаны густыми чёрными каракулями.

Списать не выйдет, придётся думать самому.

— Какой ответ?

Поторапливая меня, «учительница» поднимает серую кисть.

Один из четырёх её пальцев медленно сгибается. Обратный отсчёт.

— А что будет, если я отвечу неправильно?

Ответа не последовало.

— Какая часть человеческого тела самая бесполезная?

Вместо ответа она повторила вопрос, и второй палец согнулся.

Осталось всего два.

Я вытер вспотевшие ладони о брюки.

Мозг? Сердце? Лёгкие? Да они же все жизненно необходимы человеку! Разве вообще существует бесполезный орган?

Но постойте. Если принять за «самый бесполезный» тот орган, без которого шанс выжить наиболее высок...

В тот миг, когда начал сгибаться очередной палец, я выкрикнул:

— Почка!

В отличие от остальных органов, почек две. Конечно, лёгких тоже два, но, в отличие от них, одну почку можно пожертвовать и человек продолжит жить.

— Хмм-м?

Единственный оставшийся указательный палец с тупым концом качнулся в мою сторону.

И это было всё.

В следующий миг во рту раздался солёный металлический вкус крови. Перед глазами всё поплыло, накатила тошнота, а глубоко в животе возникло дикое, ни с чем не сравнимое ощущение полной пустоты.

— Ты про это?

Сквозь мутный взор я посмотрел на «учительницу». В её руке лежал багровый кусок плоти величиной чуть больше кулака, похожий на огромный фасолевый боб.

С него не упало ни капли крови, но под влажной, похожей на резину поверхностью отчётливо просвечивала паутина тончайших капилляров.

Я понял это инстинктивно. Это... моя почка.

— Угх...

Сердце колотилось как безумное. Кончики пальцев онемели, я согнулся так, что едва не касался носом парты, а из горла вырывалось рваное, тяжёлое дыхание.

Почему? Я же ответил правильно! Какого чёрта?!

Сжимая обеими руками живот и пытаясь совладать с кашей в голове, я слышал, как «учительница» спокойно продолжала урок:

— Самая бесполезная часть человеческого тела, это мозг.

С хрустящим звуком «учительница» сжала кулак. Мой кусок плоти смялся в кашу, и алая кровь потекла по её предплечью.

Я не мог этого принять.

— Почему...

От тупой, изнывающей боли голос почти не слушался, но «учительница» с каким-то садистским удовольствием продолжала мять то, что осталось от моей почки.

— Потому что люди слишком глупо-умные. Без мозга они перестают думать, и ими становится гораздо проще управлять.

Её голос звучал так, будто мерзкая сороконожка забралась через ухо прямо в череп и скребётся о мозги.

А-а, ну да. Здесь же не действуют законы здравого смысла. Я снова с жестокой наглядностью ощутил, что нахожусь внутри городской легенды, кишащей всякой дрянью.

— Надеюсь, наш новенький всё прекрасно понял.

Изуродованная, превращённая в ком почка с чавкающим звуком шлёпнулась обратно на мою парту.

— Ну-ка~ А теперь продолжим урок.

Цок, цок.

Стук каблуков начал удаляться в сторону доски.

— Ха-а, ха...

Из груди вырывались судорожные вздохи. Я изо всех сил сжимал низ живота, пытаясь заглушить невыносимую, пустую боль внутри.

И тут меня осенило. А что, если бы я выбрал лёгкие, сердце или печень? Без вариантов, я был бы уже мёртв.

И я должен радоваться такому исходу?! Просто паршиво.

Стараясь не смотреть на собственный орган, лежащий на парте, я не знаю как дотерпел до конца урока, пока не прозвенел звонок.

Динь-дон~ Дан-дон.

— На сегодня всё.

Выбросив эту фразу, «учительница» просто растаяла в воздухе, словно дым.

То же самое произошло и с учениками. Я остался сидеть в абсолютно пустом классе совершенно один.

— Наконец-то...

Пометавшись взглядом по оставленной на столе почке, я достал из сумки полиэтиленовый пакет, уложил её туда, туго завязал и убрал глубоко в сумку.

Мать вашу. Она всё ещё была тёплой.

Отряхнув руки, я толкнул заднюю дверь. К счастью, она поддалась, и я вышел в коридор, гудящий от шума школоты.

«А ведь мы толком и не договорились, где именно встретимся».

Может, вернуться к лестнице?

Ощущая, как при каждом шаге неприятно тянет в опустевшем боку, я начал спускаться по ступеням, когда чья-то рука резко потянула меня за лямку сумки.

— Старший, сюда! Вы как, целы?

— Даже не знаю, как сказать... В общем, нет.

Мён Хэбин выглядела совершенно невредимой. Хотя, может, у неё тоже есть скрытые травмы, как и у меня.

— У тебя всё прошло гладко?

— От этого звука мела голова раскалывалась. Но самое сложное, это, конечно, не заснуть.

Похоже, у неё и правда всё отлично.

Мён Хэбин привела меня в самый конец коридора. Это место было похоже на зону отдыха с мягкими пуфиками без спинок и автоматом с напитками.

Остальные уже были там. Командир Ён решительно подошёл ко мне, цапнул за щеки и начал поворачивать мою голову из стороны в сторону.

— Ого, да на тебе лица нет. Тоже задачки решал?

— Откуда вы знаете?

Он наклонил голову и большим пальцем указал себе за спину, на Чон Дохёна:

— А вон он рассказал.

— Дохён, с вами тоже что-то случилось?..

— А он ответил правильно.

— Командир, вы так говорите, будто Ханму в чём-то виноват!

Чон Дохён с озадаченным видом похлопал учебником, который держал в руках:

— Это всё благодаря ему. Он лежал у меня в парте. Вы разве свой не видоизменили?

Учебник? Ах ты чёрт. Почему я об этом не подумал?! Менять реальность с помощью списания мне даже в голову не пришло. Но ведь там вроде не было ничего дельного?

— Не похоже, чтобы от него была какая-то польза.

— Да ну? Странно. Когда задают вопрос, нужный абзац начинает буквально светиться. Разве у вас не так?

Значит, ответы на все вопросы есть в книге... Вот оно как.

Пытаются корчить из себя настоящую школу, аж тошно становится.

— В парте лежал учебник? А какой вопрос был у вас?

Мён Хэбин, с любопытством листавшая учебник по этике в руках Чон Дохёна, резко подняла руку.

— Дилемма вагонетки. Знаете такую?

— Это та знаменитая задача, где нужно решить, кого раздавить поездом?

Привязать к рельсам людей и пустить неисправный поезд. Если не переключить стрелку, погибнут пятеро, если переключить, один.

Когда переключатель находится у тебя в руках, какой выбор ты сделаешь?

— Я знаю эту штуку, но у неё же нет правильного ответа?

— В этой книге есть.

Я начинаю понимать.

Местные «учителя», похоже, люто ненавидят людей, так что правильный ответ, убить пятерых. Чем больше трупов, тем лучше.

— Правильный ответ, не переключать стрелку, да?

— Как вы догадались?

— Потому что привязанные, люди.

— Объяснение на высший балл! Ханму, вы невероятно быстро адаптируетесь.

Чон Дохён искренне удивился и слегка похлопал в ладоши.

Слушайте, да это же вообще не имеет отношения к предмету этики!

Хлюп.

Пока мы разговаривали, со стороны автомата раздался подозрительный звук.

— Командир, вы что делаете?

— Работаю. Сегодня у новичка вводный день, так что покажу, как наша команда ликвидирует объекты.

Вот это мне действительно было интересно. Я указал пальцем на руку командира Ёна.

Из автомата выпала баночка с газировкой, если это вообще можно назвать баночкой.

Кривой логотип, словно топорная пародия на настоящую газировку, мягкая, подозрительная поверхность, которая переливалась и дрожала от малейшего движения...

Постойте, она только что шевельнулась?

— Вы собрались делать это с ней в руках?

— Ага. Погоди секунду, только глоток сделаю.

Этот командир совсем сдурел?!

Но раз он сказал, что работает, может, у него есть свой метод? Или всё-таки стоит его остановить?

— Командир, нет!

Баночка издала громкий щелчок, и Чон Дохён с диким криком кинулся вперёд, пытаясь выбить её из рук командира Ёна.

Однако командир Ён высоко задрал руку, не дав до неё дотянуться.

— Да что опять не так?!

— Бросьте её! Ханму, держите командира!

— Кого держать?! А ну отпусти! Я что, уже и газировки выпить не могу?!

Сжимая банку, внутри которой теперь явно что-то извивалось, командир Ён вознамерился вылить её содержимое себе в рот.

— Любому дураку понятно, что это пить нельзя! Дохён, давайте сейчас!

— Командир, да расслабьте вы руку!

Мён Хэбин вцепилась в него, а командир Ён изо всех сил сжимал банку, не желая отдавать добычу. Из смятой жестянкой ёмкости выплеснулась густая, тёмно-красная жидкость.

Кое-как вырвав банку из его пальцев, Чон Дохён швырнул её мне.

— Выбросьте её! Или швырните подальше!

— Новичок, ты чё творишь?! Слушай меня! Отдай банку, я тут командир!

Командир Ён отчаянно вырывался, а Чон Дохён с Мён Хэбин из последних сил удерживали его.

В этом хаосе я оказался единственным человеком, стоящим с часовой бомбой в руках.

Один орёт: «Отдай!», двое других: «Выбрось!».

И что, чёрт возьми, мне делать?!