Получается, внезапно появившийся магазинчик не был аномалией.
Раз в объявлении особо подчёркивали, что оно выпущено для предотвращения несчастных случаев, значит, при повышении уровня воды должно было случиться что-то опасное…
Если объявление было неправильным ответом, то где правильный? Как отсюда выбраться?
— Слушай, а как обычно выбираются из таких петель?
— Ну… Говорят, в подобных случаях нужно обнаружить несколько аномалий или сделать несколько кругов.
И то и другое сулило долгую борьбу. Один круг по парку, кажется, составлял около трёх километров.
— Ой, смотрите! Будка опять развалилась.
— Точно.
Будка оставалась в том же плачевном состоянии, а аномалия исчезла, всё как в прошлый раз.
— Фух, всё-таки хорошо, что она развалилась. Я-то подумала, что нас заставят хватать эти пакеты и собирать мусор!
У Хэбин были настолько оптимистичные мысли, что её можно было назвать неисправимой оптимисткой.
«Хотя… может, дело не только в этом?»
— Хэбин, ты ведь не очень любишь уборку?
— Как вы догадались?
Мён Хэбин искренне удивилась и округлила глаза.
— По тебе видно.
— А кто вообще любит убираться? Кроме вас, конечно.
— Я тоже не то чтобы обожаю уборку.
Я никогда не думал: «Так люблю уборку, что прямо жить без неё не могу!» Просто беспорядок меня раздражал, и пройти мимо него было трудно. Я лишь знал, что решить эту проблему можно уборкой.
— Фу, врёте.
— Да я и не рассчитывал, что ты поверишь. Просто… Ладно, неважно.
Я хотел добавить что-то ещё, но замолчал. Неловкое молчание продлилось совсем недолго: Мён Хэбин, словно не выдержав его, заговорила:
— Убираться лень, зато вы мне нравитесь, так что всё нормально.
— Чем же я тебе…
Я не успел договорить: за будкой показалась площадка для занятий спортом.
Все тренажёры выстроились у входа. И все были обращены к нам, к прогулочной дорожке.
— Когда они успели сюда переместиться?
Это была аномалия. Пока мы находились далеко, тренажёров не было видно. Но стоило подойти поближе, как они внезапно появились, будто ждали нас.
Они не нападали и не бросались в погоню. Но от их молчаливых взглядов по спине пробежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом.
Скрежет.
Стоило нам сделать шаг, как тренажёры, прижавшиеся к дорожке, медленно поворачивались вслед за нами.
Будто уткнулись носами в решётку и наблюдали за нами.
— Быстрее. Проходите скорее.
Мы решили просто не оглядываться. К счастью, тренажёры не относились к тем аномалиям, которые яростно преследовали людей.
«И это жутко неприятно».
Уж лучше бы они прямо заявили, что хотят нас убить, как учитель или плюшевый медведь.
Мы почти бегом добрались до пруда. Камни через него снова лежали так, как прежде. Значит, их изменение тоже было аномалией.
— А рыбы там раньше были?
Возможно, вместе с повышением уровня воды её стало немного больше. А возможно, и нет. Разницу было почти не уловить.
Вдалеке под опавшими листьями мелькала чёрная тень. Рыба или мусор, одно из двух. Но в стоячей воде так, скорее всего, двигалась рыба.
— Не было. Может, она появилась, когда воды прибавилось?
Вполне возможно. Тогда это аномалия или нет?
Мы прошли мимо всё ещё открытого магазинчика, и снова настал выбор: Западные ворота или другой проход.
— Может, теперь пойдём к Западным воротам? В прошлый раз свернули к другому проходу и снова вернулись сюда.
Нам следовало идти к другому проходу. Ведь появилась аномалия. Но как это объяснить?
Я привык решать проблемы делом, а не словами, поэтому пришлось хорошенько напрячь голову.
— Я думаю иначе.
— Почему? Мне казалось, это вполне разумно!
А, точно. Вот как можно объяснить.
— Смотри: если пойти к другому проходу, там есть место, где можно отметить аномалии. Зачем оно там? Чтобы отмечать аномалии, если мы их обнаружим.
— Хм… Ну да.
— Значит, по другой дороге нужно идти, когда аномалий нет.
— И правда.
Убедить Мён Хэбин было проще простого. Стоило объяснить пару вещей, и она соглашалась, даже если сначала сомневалась. Впрочем, я не говорил ничего совсем уж нелогичного. Хотя, если бы захотел, наверное, мог бы воспользоваться её доверчивостью.
— Тогда в этот раз тоже нужно отметить аномалии.
— Пруд и площадку для занятий спортом. А вот будка… Тут я не уверен.
— В чём именно?
Камни через пруд вернулись на прежние места. А будка всё так же оставалась разваленной. Почему?
— Тут есть два варианта. Первый: та же аномалия снова случайно появилась. Второй: будка, как и магазинчик, вообще не была аномалией.
— Второй вариант странный. Если бы мы ошиблись, это было бы указано в объявлении.
— Если так рассуждать, то и вероятность первого варианта невероятно мала.
Отмечать будку как аномалию или нет?
Проверить можно было только одним способом.
Кончик ручки прошёл мимо будки и вернулся на подставку.
— А если мы ошиблись?
Я лишь улыбнулся в ответ.
— Умрём, что ли?
[Другой проход парка Чходам]
[Уровень воды в нашем пруду сейчас]
[Пересохший] … [Маловодный] … [Средний уровень] … [Высокий] … [Полноводный] … [Идеальный]
[Объявление]
В парке могут находиться объекты, требующие ремонта.
Просим сообщать о них сразу после обнаружения.
※ Уведомление для предотвращения несчастных случаев.
— Парк Чходам —
Обратная связь сработала слишком быстро.
«И сразу же ошиблись…»
Кроме будки, там ведь не было больше ничего, что требовало ремонта.
— Чёрт. Могли бы тогда сразу починить! Зачем опять всё так запутывать?
— Э-э… Старший, но она всё ещё сломана.
Мён Хэбин указала на будку, едва видневшуюся за поворотом. Плакат на всё ещё не отремонтированной будке наполовину оторвался и болтался на ветру.
«Теперь ясно, что даже повторяющиеся аномалии нужно отмечать каждый раз».
Вода достигла отметки [Средний уровень]. Выходило, мы уже дважды отправили неправильный ответ.
Стоило ли радоваться, что наказание не последовало сразу, или тревожиться из-за этого? Как бы то ни было, сделать мы ничего не могли. Оставалось только продолжать ходить по парку.
Бульк.
К моим ногам, когда я собирался ступить на камни через пруд, подплыла полупрозрачная шуршащая рыба и зашевелила ртом.
Хотя… рыба ли это?
На спине проступал едва различимый логотип какого-то магазина, а восемь плавников двигались кто как хотел. Скорее они напоминали пластиковый пакет, чем плавники рыбы.
Молочно-серые глаза смотрели на нас расфокусированным взглядом, а шуршащий рот подёргивался. Зрелище было крайне неприятным.
— А раньше она и близко не подплывала.
— Воды прибавилось. Может, поэтому?
Вода плескалась у самой первой ступени каменной переправы, то подступая к ней, то чуть отступая.
Наказание за неверное решение.
Что будет, когда вода поднимется до максимума? Ничего хорошего. Но успеем ли мы выбраться, прежде чем это случится?
Мне следовало задуматься об этом заранее.
[Другой проход парка Чходам]
Дыхание стало тяжёлым. Я вытер тыльной стороной ладони блестевший от пота лоб.
— Который это круг?
— Двенадцатый…
Тридцать шесть километров. Столько мы уже прошли.
Я где-то слышал, что средняя скорость ходьбы взрослого мужчины составляет около пяти километров в час. Выходило, мы шли уже больше семи часов.
— С ума сойти.
Я ожидал чего-то подобного от петли, но всё равно казалось, будто время остановилось. Солнце не вставало, а положение луны не менялось.
— Чего?.. Простите, не расслышала.
— Ничего. Давай передохнём.
— Пожалуйста, спасибо вам огромное.
До скамейки оставалось всего десять шагов, но Мён Хэбин, словно даже это расстояние было слишком большим, рухнула на землю. Я тоже выбился из сил и кое-как вытер пот со всего лица внутренней стороной формы.
— Надеюсь, земля опять не начнёт творить всякое?
— Будем надеяться.
— Хорошо.
За тридцать шесть километров мы кое-что выяснили.
В этом парке было чертовски много аномалий. Причём за один круг возникала не одна-единственная.
«А-а, кто-нибудь, поймайте меня!»
То дорожка начинала колыхаться, словно волны, то вода в пруду закипала и обрушивалась на нас, то луна на небе росла, пока не скатывалась к нам, будто огромный валун. Но далеко не все аномалии были такими заметными.
«У этой утки три лапы!»
Иногда незаметно менялись даже картинки на табличках у пруда.
— Слева и справа всё поменялось. Не туда.
— Ой? А! И правда!
Стоило нам привыкнуть к местности, как дорога начинала хитро меняться. То количество товаров в магазинчике самовольно увеличивалось или уменьшалось… Злюсь, даже вспоминать не хочу. Но нельзя же отмечать каждую перемену, в которой не уверен.
[Уровень воды в нашем пруду сейчас]
[Пересохший] … [Маловодный] … [Средний уровень] … [Высокий] … [Полноводный] … [Идеальный]
— Вот видите, старший, вы просто слишком мнительный.
— Я же точно видел тень… И это всё-таки не аномалия?
Когда мелкие изменения начали повторяться, мы стали настолько нервными, что порой даже принимали за аномалии собственные галлюцинации.
Мы уже перепробовали почти всё. Долго стояли на одном месте, бежали без остановки, чего только не делали. Ничего не помогало.
Конечно, я знал, что предложенный приложением способ устранить городскую легенду, уборка.
Но какой в ней смысл, если после каждого круга мусор возвращается?
«Как разорвать эту петлю?»
Я безвольно обмяк на скамейке, не обращая внимания на грязь, которая пачкала одежду, и протянул руку к Мён Хэбин.
— Хэбин, дай воды. Можешь сначала попить сама.
Вода была нашим последним сокровищем, поэтому мы берегли её как могли. Но, похоже, пора было хотя бы смочить пересохшие губы.
— Вы сначала. Хотите ещё батончик? И конфеты? Я выпросила их у дяди.
Мён Хэбин зашуршала в кармане и достала несколько вещей, но я видел только воду.
— Спасибо.
Я повернул крышку новой бутылки и поднёс её ко рту.
Во рту пересохло так, что вода, коснувшаяся языка, показалась скользкой и шершавой, да ещё и с рыбным запахом. Вдруг во рту оказалось что-то круглое и мягкое. Я закашлялся.
— Кхе-кхе!
Я поспешно отвернулся, и на землю вместе с водой шлёпнуло что-то зелёное, похожее на водоросли.
Нет, скорее на комок спор разросшегося гриба. Я снова заглянул в бутылку и тут же выплюнул всю воду, что оставалась во рту.
Вот же чёрт. Значит, мне не показалось.
— Это плесень?
— Да.
Бутылка, из которой я только что пил, была целиком заполнена мутной тиной, похожей на мох. Внутри плавало нечто, о чём мне даже не хотелось думать.
Я хотел содрать с языка весь налёт. Или хотя бы прополоскать рот чистой водой. Но ничего не оставалось, кроме как выплюнуть всё, что ещё было во рту.
— Дайте сюда.
— Держи.
Мён Хэбин взяла бутылку. Она уверяла, что, когда давала её мне, всё было в порядке, но всё равно осмотрела со всех сторон, открыла крышку, понюхала воду и поморщилась.
— Запах просто ужасный! Как вы вообще это выпили? Живот не болит?
— Пока нет.
Кажется, живот и не заболит. Более того, после глотка воды мне стало немного легче, хотя я и не хотел этого признавать. Выходит, отвратительная еда из столовой всё-таки пошла мне на пользу. Но пить эту воду снова я не собирался.
— Дай батончик.
— Сейчас. Хм…
Мён Хэбин развернула батончик, который, должно быть, получил от Командира Ёна. Марка была та же. Она долго его осматривала, принюхивалась, а потом протянула мне.
— Вот. Он немного подтаял, но точно в порядке!
Хрусть.
Она так уверенно это заявила, что я успел откусить батончик. И тут же у меня пошла кровь из дёсен и губ.
— Кровь! Тут салфетки… Вот! Надо было проверить и внутри, простите!
— Ничего.
Я так и думал.
На отломанном краю батончика торчал обломанный рыболовный крючок. А среди орехов прятались маленькие гвозди.
Я выплюнул кусок, который мог бы поранить пищевод, если бы я его проглотил. Внутри он тоже оказался нашпигован всякой дрянью.
— Дай ещё один. На этот раз сначала проверю я.
Я взял батончик Мён Хэбин и сломал его пополам. Внутри всё было целым: тянущаяся карамель, орехи и сладкий шоколадный запах.
— Похоже, стоит попытаться съесть, и есть его становится нельзя.
Как говорится, запретный плод сладок. Городская легенда, которая запирала нас в парке, оказалась ещё и на редкость мерзкой.
Я прижал салфетку к израненной внутренней стороне губ, кое-как остановил кровь, а потом аккуратно завернул батончик и засунул в карман.
— А-а, как жалко! Я столько мучилась, пока тайком его добывала!
— Ты же сама говорила: в городские легенды можно принести еду, но есть её часто не дают. Вот и будем считать, что так и вышло.
— Знаю! Но всё равно каждый раз так обидно.
Я молча поднялся и протянул руку, чтобы помочь Мён Хэбин встать.
— Пойдём. Скорее выберемся отсюда, нормально умоемся и попьём воды.
— Поняла. Перерыв окончен!
Это странное пространство под названием «городская легенда» не давало человеку спокойно отдохнуть, даже если он этого хотел. Чем дольше мы здесь оставались, тем сильнее в тело проникала свойственная парку сырая духота. Пора было снова отправляться в путь.
Сорок два километра.
В конце концов, мы прошли целый марафон.
Да на марафоне хотя бы время от времени бывают пункты с водой. А эта проклятая городская легенда не давала нам вообще ничего.
Ради глотка воды пришлось поступиться достоинством и попробовать кран возле контейнеров для раздельного сбора мусора. Но вода оказалась такой кислой, будто жгла рот. Попытка провалилась.
— С ума сойти.
Аномалии в парке не преследовали и не угрожали нам. Они просто заставляли снова и снова идти по бесконечной прогулочной дорожке. Эта петля подтачивала человека. Не страхом перед внезапным ударом ножа, который мгновенно отрубил бы голову, а давлением, будто тебя перемалывало жерновами под медленно поднимающейся водой.
Медленно, словно выжимая или перетирая, но неотвратимо.
Перерывы становились всё короче, прогулки всё длиннее, а тело, лишённое калорий и воды, изнемогало всё сильнее.
«Чёрт, как тут вообще убираться?»
Проклятое приложение. Сколько бы я ни думал, ответа не находилось. Что скрывалось в четвёртом правиле? И что ещё я мог здесь сделать?
Жажда породила головную боль, и та пронзала голову со всех сторон.
Нужно было хоть что-то выпить или съесть. Выбор был невелик: либо достать из кармана батончик и воду, либо…
— Хэбин, пойдём добудем воды.
— Как? Будем пить воду из пруда?
— …Это уже слишком.
Там плавала рыба из мусора. Как можно было пить такую воду?
Вместо ответа я указал на контейнер, который как раз показался впереди, пока мы приближались к отметке в сорок пять километров.
— Пойдём в магазинчик.
Еду и питьё, принесённые с собой извне, нельзя было употреблять. Но что насчёт товаров, которые продавались внутри городской легенды?
