30 Западные ворота парка Чходам (9)
— Городская легенда на то и городская легенда, что в ней может случиться всякое. Но та аномалия, которую вы заметили, старший, точно была не человеком?
Мён Хэбин допытывалась, а я, припоминая, поднял руку примерно на уровень бедра и покачал ею.
— Белая тень была вот такой высоты. Слишком высоко для обуви. Поэтому я и решил, что это аномалия.
— А вдруг это была «белая собака»?
— Белая собака?
Мён Хэбин кивнула, уверенная, что угадала.
— Да. У нас в компании она известная. Во время работы иногда замечают белую собаку. Говорят, если поверить, что это она, потом хлебнёшь бед.
Так ли это? Но в её словах было кое-что, что подходило к нашей ситуации. Я принял тень за аномалию и отметил её, после чего уровень воды поднялся.
— Значит, теперь нужно быть ещё осторожнее.
— Вы же говорили, что не знаете, что случится, когда пруд наполнится до краёв?
— Если бы мы знали, то уже выбрались бы отсюда!
Парк вокруг нас больше не менялся. Только трава продолжала разрастаться, а туман оставался густым.
— Значит, изменилось что-то другое. Как тогда, когда уровень был «Высоким». Вероятнее всего, это аномалия.
Я лишь предполагал. А предположения, как водится, часто оказывались неверными.
Когда мы прошли мимо площадки для тренировок и приблизились к пруду, Мён Хэбин заговорила:
— Эм… Мне ведь не одной кажется, что…
От её неожиданного голоса Пак Хёнхо вздрогнул и весь напрягся.
— Чего? Вы меня напугали.
— Тут совсем нет аномалий! Бр-р, что-то это зловеще…
Аномалии, которые без конца цеплялись за ноги и досаждали нам, словно исчезли без следа.
[Кампания защитников окружающей среды]
Давайте вместе содержать наш парк в чистоте
Выбросили мусор вчера — раскаиваться уже поздно
Даже развалившаяся будка снова стала целой. Будто всё вернулось к самому началу.
И тут…
— Ничего себе…
Пак Хёнхо раздвинул густые ветви и тихо ахнул.
Гладь пруда, не тронутая течением, сверкала в ярком лунном свете. Вокруг не валялось ни соринки, а густой туман исчез. Видимость стала такой ясной, что казалось, будто я прозрел.
— Вода стала такой чистой.
— И правда. Он оказался не таким уж глубоким.
В прозрачном пруду было видно дно. Там не осталось ни мусорных рыб, ни даже обычных опавших листьев и веток.
Пруд выглядел ухоженным и чистым.
— А эту воду, может, можно…
Я потянул Пак Хёнхо за руку, не дав ему поддаться опасной надежде.
— С чего бы её можно было пить?
— Д-да, наверное…
Пак Хёнхо облизал потрескавшиеся губы и неохотно отступил от пруда.
— Не стоит без нужды рисковать.
— Я тоже согласна со старшим. Ну же, не расстраивайтесь так.
Пак Хёнхо всё оглядывался на пруд, но мы увели его за собой и перешли по камням.
— Киоск всё ещё закрыт. И правда совсем не было аномалий?
— Да! Я несколько раз проверила.
Мы почти завершили круг, и аномалии в парке Чходам словно вымерли. Если не считать заросших деревьев и тумана, это место выглядело даже чище и безопаснее, чем в самом начале.
Такого ещё не случалось. В этом парке никогда прежде не бывало, чтобы аномалий не осталось вовсе. На первом круге не было развилок, а со второго будка до самого конца не давала нам покоя.
«Неужели мы сможем выйти?»
Выход находится у Западных ворот.
Неужели мы наконец выберемся через Западные ворота? Хотя ничего ещё не было решено, одна мысль о том, что нам больше не придётся блуждать в тумане этого проклятого парка, уже вселяла надежду.
— Хэбин, на этот раз пойдём к Западным воротам.
— Наконец-то! Правда?!
Мён Хэбин подпрыгнула на месте. Она, должно быть, устала не меньше меня.
— А что будет, если мы выйдем через Западные ворота?
— Сможем вернуться домой…
Постепенно, словно камера наводила резкость, за спиной Пак Хёнхо проступило очертание.
[Другой проход парка Чходам]
Бугристый камень, выдолбленные в нём и закрашенные буквы. Все шесть знаков, которые мы видели снова и снова, пока не устали считать.
— Что такое?
Пак Хёнхо проследил за моим застывшим взглядом и замолчал.
Я оттолкнул его, подошёл к камню и провёл по нему пальцами. Сколько ни смотрел, это была та самая табличка. Что-то внутри меня рухнуло.
— Нет. Нет, только не это.
Когда мы успели вернуться? Мы даже развилки не видели. Сколько прошли после киоска?
— Может, из-за тумана не заметили? Нет, наверное, прошли мимо киоска.
— Старший… Старший, посмотрите на меня.
— Мы свернули не туда и вернулись к началу. Хэбин, я ошибся.
Я будто терял рассудок. Не знал, были ли это галлюцинации от усталости и обезвоживания или я просто сходил с ума. В голове билась только одна мысль: это худший исход. Худший. Я хотел завопить.
Мён Хэбин схватила меня за плечи и силой развернула к себе.
— Старший! Посмотрите на меня!
— …А?
Я тяжело дышал. Стоя на коленях и глядя на Мён Хэбин, я хватал воздух, будто только что пробежал изо всех сил.
— Это не ваша вина. Никто из нас не видел здесь развилки.
Похоже, меня ненадолго охватила паника.
— Это парк над нами издевается. Вы же сами сказали: должно было измениться что-то другое.
— Вот именно. Честно говоря, я и не рассчитывала…
Пак Хёнхо, наоборот, достал из пакета на запястье конфету и сунул мне в рот.
— Знаю, что вы хотите пить, но больше ничем помочь не могу.
Во рту растаяла сладость с привкусом масла и кофе. Она отличалась от приторной сладости, которая до этого лишь мучила меня, и прояснила затуманенное сознание.
«Неужели выбраться можно только тем способом, о котором говорил хозяин киоска? Правда?»
Я отнял руку от камня с названием парка и раскусил мягкую конфету.
— Спасибо. Давайте продолжим.
— Да! Аномалии ведь исчезли, верно? Будем считать, что мы хоть на шаг продвинулись!
Но что, если этот шаг ведёт нас к обрыву?
Мы возвращались снова и снова. Бесконечная ходьба, одежда, пропитанная потом и влагой, липла к телу. Губы трескались.
В этом тихом, приятном парке, где не осталось ни одной аномалии, мы умирали от жажды.
Единственным оазисом, который человек в состоянии крайнего обезвоживания мог найти здесь, была…
Грохот.
Пак Хёнхо осел на камни, залитые водой по щиколотку.
— Хёнхо.
— …Ведь…
Он что-то бормотал. Я не расслышал и наклонился ближе.
— Вокруг столько воды… Неужели нельзя выпить хотя бы глоток?
— Это опасно.
Голос у меня охрип, будто пересохли даже связки. Пак Хёнхо посмотрел на меня невидящими глазами.
— Используйте меня как подопытного. Вдруг на этот раз ничего не случится? Посмотрите, какая она чистая.
Пак Хёнхо опустил руку в пруд. От каждого его движения по воде расходились круги.
Вода выглядела мучительно освежающей. Это было искушение. Для меня оно не несло никакого риска. Я опустил голову, потом снова поднял её.
— Спасибо. Правда. От всего сердца.
Пак Хёнхо больше не мог сдерживаться и окунул голову в воду. Его чёрные волосы расплылись и заколыхались, словно водоросли, но он не обращал на это внимания. Его кадык двигался: он снова и снова глотал воду.
Би-и-и…
Телефон завибрировал в кармане. Этот звук казался галлюцинацией.
Обновились правила.
[Условие выполнения: очистите городскую легенду «Парк Чходам ■ ■■».]
Выход находится у Западных ворот.
Если вы обнаружили аномалию, воспользуйтесь Другим проходом. Если не обнаружили — Западными воротами.
Добравшись до Другого прохода, вернитесь к пункту 1.
У каждого изменения есть причина.
Четвёртое правило.
«…»
Это было очевидно. У каждого изменения есть причина.
Киоск закрылся, потому что кто-то купил товар. Утка вышла на сушу, потому что пруд изменился.
Так что же мне нужно сделать, чтобы продвинуться дальше?
Что должно измениться?
Ответ я уже знал. Мне его подсказали.
Выбрось мусор в идеальный пруд.
— Вы мусор?
— Что?
Мён Хэбин переспросила меня, и в тот же миг…
Хрусть.
Под водой ломались кости и плоть, а вместе с ними и то, что было внутри. Чистая гладь пруда окрасилась кровью. Тело Пак Хёнхо забилось в воде, пытаясь вырваться.
— Ух… Помогите… Плюх!
Его губы, наполовину скрытые водой, пузырились. Он пытался что-то сказать, но нечто под водой целиком утянуло его тело.
— С-старший… Что это?
Обтекаемое зелёное существо вцепилось в голову Пак Хёнхо. Брызги, кровь и рябь мешали рассмотреть его как следует.
Тело Пак Хёнхо мгновенно утащило к середине пруда, а затем подбросило вверх.
— Кх… Помогите… А-а-а!
Со страшным всплеском из воды вынырнуло чудовище. Оно вцепилось в конечности Пак Хёнхо и принялось мотать его из стороны в сторону.
Оно напоминало гигантского аксолотля, пропитанного радиацией.
Четыре его лапы были разной длины и величины; в них запутались рыболовные лески, пластиковые бутылки и пакеты. Зубы выглядели так, словно толстые алюминиевые банки кое-как нарезали и в несколько рядов вбили ему в пасть.
Плюх.
Чудовище схватило Пак Хёнхо и затолкало обратно в пруд. Разум бил тревогу, но тело уже само бросилось в воду.
Вода оказалась глубже, чем казалось, и поднялась мне до плеч. Не колеблясь, я раздвигал её и плыл туда, где исчезли Пак Хёнхо и чудовище.
— Хёнхо! Пак Хёнхо!
Бульк… Буль-буль…
Вместо ответа пузырьки, поднимавшиеся со дна, внезапно прекратились.
Я ожидал увидеть жуткую картину: плавающие куски плоти и обломки костей. Но пруд затих, словно ни Пак Хёнхо, ни чудовища здесь никогда не было.
— Хёнхо! Вы меня слышите?
Как бы громко я ни звал и как бы ни шарил в том месте, где в последний раз показалось его дыхание, Пак Хёнхо нигде не было.
Я смотрел на нелепо чистую гладь воды.
— Старший, не надо!
Мён Хэбин догадалась, что я собираюсь сделать, и закричала. Но я уже зачерпнул воду обеими руками.
Глоток.
Обжигающе холодная вода потекла по горлу. Я поступил так же, как Пак Хёнхо: вошёл в пруд и выпил.
Но вода оставалась спокойной.
— Почему?! Да почему?!
Я ударил кулаком по поверхности. Вода лишь брызнула в стороны.
— Кх… Старший, вылезайте. Сюда!
В конце концов Мён Хэбин тоже прыгнула в пруд, схватила меня за руку и силой вытащила на берег.
Чудовище так и не появилось.
— Кх-кх… Кх-кх…
Силы иссякли окончательно. Я не мог даже нормально стоять и почти полз по земле на четвереньках.
Передо мной стоял предупреждающий знак. На нём была изображена рыбалка: вместо червяка на крючке висело человеческое лицо. Рядом другой знак запрещал мусорить и показывал, как разбрасывают отходы.
Почему здесь запрещено ловить рыбу?
Потому что в воде живёт рыба.
Почему на знаке о мусоре изобразили, как его разбрасывают?
Потому что мусор служит пищей обитателям пруда.
Мысли, которые до этого никак не складывались, наконец встали на место.
— Это чудовище съело весь мусор из пруда.
Из меня вырвался смешок, перемежавшийся с непрекращающимся кашлем.
— Ха-ха.
Неужели я и правда ничего не заметил?
Конечно, заметил.
— Как же я глупо поступил…
Я знал.
Знал, что мусор, о котором говорил хозяин киоска, это люди. Знал, что в пруду кто-то живёт.
Знал и то, что Пак Хёнхо мог оказаться мусором.
И всё равно из мелкого эгоизма ждал, пока он сам не коснётся воды.
А теперь пытался оправдать своё бездействие, совершая ещё одну глупость.
— Вы в порядке?
— Я же сам сказал: если пообещал пойти с ним поесть, а потом брошу, буду последним подонком. Я ведь знал. Какой же я идиот…
Я не хотел, чтобы Пак Хёнхо погиб.
Поэтому снова и снова проходил этот круг, притворяясь глупцом и делая вид, будто ищу способ выбраться.
Это называется двойственным отношением.
Я и позволял случиться этому, и подталкивал к этому. Ждал, пока Пак Хёнхо, измученный жаждой, сам не решится войти в пруд.
Выходит, настоящий отвратительный мусор здесь я.
Меня замутило, словно чувство вины вывернуло желудок наизнанку. Хотелось выплюнуть всю воду, которую я выпил.
Я задыхался, зрение темнело. Боль была такой, будто кто-то сжал и выдавливал сердце.
— Ха-а… Ух…
Приложение прислало уведомление.
[Уведомление]
! Разлучить двух гражданских. (Выполнено)
Награда: обновление новой функции
[Обновление новой функции «Раздельный сбор мусора» завершено.]
Я едва мог разобрать слова.
Мне хотелось схватить телефон и швырнуть его в пруд, но появилось ещё одно уведомление.
[Есть предложение.]
Зачин показался знакомым.
[Вы хотите выбросить чувство вины?]
[Y] [N]
Эгоистичное существо, которое даже человеком назвать было нельзя, нажало [Y].
