— А-а-а-а!
У Минхён широко распахнул глаза. Боль настигла его с запозданием, и он, корчась, рухнул на колени с отчаянным криком. К нему вернулась способность соображать. Я протянул руку, чтобы оттащить У Минхёна. А Пак Хёнхо что делает?
— Эй, вы! Собираетесь просто бросить его?!
— Нет, я… Э-э…
Утка не просто вцепилась У Минхёну в голень. Она резко трясла головой, словно безумная собака, терзающая добычу.
Пак Хёнхо, стоявший ближе всех и видевший, как во все стороны летят разорванные куски плоти, побледнел. Он впал в панику.
— Хэбин, уводи его!
— Есть! А вы?
Смогу ли я разжать этот крепко сомкнутый клюв?
Снаружи это была утка, но внутри аномалия. Лучше уж…
Бум!
Утка оказалась легче, чем я ожидал: после удара в живот она отлетела в сторону и врезалась в кусты у края дорожки. Из голени У Минхёна, от которой оторвали кусок размером с кулак, хлынула кровь.
— А-а-а! Ха… Ха-а… Нога… Спасите…
— Возьмите его.
Я отцепил руку У Минхёна от себя. Его лицо было залито слезами и слюной, он тяжело дышал.
Пак Хёнхо, которого Мён Хэбин уже потащила вперёд, услышал крик и вернулся. Он всё ещё был смертельно бледен.
— Минхён, эй, У Минхён! Приди в себя. Ты в порядке?
Из кустов, куда отлетела утка, донеслись шелест и шорох. Она вышла, волоча лапу, словно сломала её при падении. Перья на груди насквозь пропитались кровью.
Утка жевала мясо У Минхёна, причмокивая, а потом проглотила его.
— Кря-а!
Тварь широко распахнула клюв и крылья. Вместо языка и зубов внутри клюва рядами торчали разноцветные осколки разбитых бутылок.
Неудивительно, что нога выглядела так, если его укусили этим клювом.
— Вы не будете ему помогать?
Пак Хёнхо растерянно уставился на меня. Кажется, взгляд наконец прояснился, и он кивнул.
— Минхён… Пойдём. А?
— Ха… Ха-а… Больно…
Одному ему было бы трудно тащить взрослого мужчину в таком состоянии. Но стоило Пак Хёнхо подхватить У Минхёна под другую руку, как ноша заметно полегчала.
— Хэбин, иди вперёд и отмечай аномалии.
— Хорошо!
Хэбин была единственной из нас, кто мог двигаться налегке. Я поручил ей отмечать аномалии, а сам вместе с Пак Хёнхо поддерживал У Минхёна. Его левая нога почти не слушалась и дрожала.
— Кря-а! Кря! Кря!
За нами неслись хлопанье крыльев, неровные шлепки лап и металлический крик утки, будто ей сдавило горло.
— Что с дорогой? Эй, мы ведь… мы же шли здесь раньше, да?!
Парк заметно изменился. Стоял такой густой влажный туман, что разглядеть дорогу стало трудно. Листья чрезмерно разросшихся деревьев хлестали нас по лицам.
— Да, это та же дорога. Просто продолжайте идти.
— Откуда вы знаете?
Из-за перемен в окружении Пак Хёнхо дышал всё тяжелее.
— А хотите остановиться?
— …Да пошёл ты!
Не желая снова столкнуться с уткой, Пак Хёнхо подхватил У Минхёна повыше и зашагал быстрее.
«Можно было бы и помягче с ним».
Да попробуй сам пройти сорок пять километров, ничего не ев и не пив, всё время оставаясь настороже, а потом ещё бежать, поддерживая раненого. Посмотрим, какими добрыми словами ты заговоришь.
— Кря-кря!
Утка, волоча одну лапу, не отставала. И вдруг мы резко остановились.
Пак Хёнхо, до этого тяжело дышавший, замер перед каменной переправой через пруд.
— Что вы делаете? Переходите!
Мён Хэбин уже прошла примерно половину переправы, когда испуганный Пак Хёнхо дрожащим голосом выкрикнул:
— Воды стало ещё больше! И что это за странные рыбы?!
Уровень поднялся ещё раз. Теперь вода заливала камни и доходила до щиколоток. Рыб стало так много, что пруд теперь напоминал свалку.
Казалось, они изо всех сил пытались выбраться на сушу: выползали на камни и берег, бились и извивались.
— Кря! Кря! Кря!
Шумная утка приближалась. Её крики смешивались с шелестом веток.
— Да чёрт… Какого хрена!
Пак Хёнхо выругался и прыгнул на камни. Вонючая вода брызнула во все стороны. Мусорные рыбы, которых он придавил ногами, забились, и поверхность пруда забурлила, словно закипая.
— Чёрт! Как же это мерзко!
Мы один за другим ступили на камни вслед за Пак Хёнхо, не умолкавшим ни на секунду.
Он имел полное право ругаться. Стоило наступить на рыб, сделанных из мусора, как те лопались и разбрасывали внутренности.
Блёстки, обрывки пакетов, соломинки, растаявшее мороженое, всё смешалось в липкой, шуршащей воде. Когда она просачивалась в обувь, от отвращения хотелось содрать с себя кожу.
Но останавливаться или возвращаться было нельзя. Мы смотрели только вперёд и с трудом переставляли ноги. Наконец впереди показался берег, тоже превратившийся в грязевую жижу.
— Ха… Утка… Ха-а…
Мы задыхались и только теперь заметили, что криков утки больше не слышно.
— Кажется… ушла… Ха…
— Я сейчас сдохну…
Когда наконец получилось перестать бежать, со всех сторон послышались измученные стоны.
Я тоже промок насквозь от пота.
— …Давайте пока положим Минхёна.
— Осторожно… А-а-а!
Даже смена положения причиняла ему такую боль, что его крик разнёсся по тихому парку.
От раны оторвали целый кусок мяса. Грязная вода попала в неё, и теперь рана выглядела так, что к ней не хотелось даже прикасаться. Кровь всё ещё текла.
«Как остановить кровь?»
С чего бы мне уметь лечить людей? Я мог разве что наклеить пластырь, намазать мазью или отвезти человека в больницу.
Кажется, в сумке были одноразовые тряпки в нераспечатанной упаковке, но я потерял всё снаряжение.
Тут Мён Хэбин слегка оттеснила меня плечом и вмешалась:
— Послушайте. Снимите куртку!
Пак Хёнхо растерянно протянул ей ветровку. Мён Хэбин взяла её и без колебаний с силой прижала к ране У Минхёна.
— Ух… Ха-а… Больно, больно!
— Конечно, больно! Вы ещё живы, потому что артерия не задета. А вы там чего стоите? Поднимите ему ногу. Старший, принесите повязку с его головы.
Когда-то она предлагала бросить их и уйти, но теперь Мён Хэбин казалась куда привычнее к таким ситуациям, чем я предполагал.
Она подняла раненую ногу и туго перетянула повязкой место чуть выше раны. Этого ей показалось мало: она отломила длинную ветку и продела её под повязку, а затем закрутила, как жгут, и затянула потуже.
Только тогда кровь, до этого капавшая без остановки, немного унялась.
— Фух! Пока удалось остановить кровь. Но надолго этого, наверное, не хватит.
Мён Хэбин крепко завязала рукав ветровки, чтобы зафиксировать повязку. Лишь после этого она выпрямилась, словно немного переведя дух.
— Ловко. Уже приходилось такое делать?
— Немного. Командир Ён говорит, что таким, как мы, кто часто получает травмы, полезно разбираться в первой помощи. Иногда он проводит для нас такие занятия.
— У-у…
У Минхён, кажется, всё ещё был в сознании.
Пак Хёнхо, который поддерживал его ногу, смотрел на нас с подозрением.
— Вы точно работаете в клининговой компании?
Чёрт. И правда: уборщики не так уж часто получают травмы.
Я ещё не успел ответить, как первой заговорила Мён Хэбин:
— Лучше бы вы были благодарны. А что ещё вам остаётся?
— Я просто спросил…
— Мы тут вам всё объясняем, а вы только придираетесь и мешаете.
— Извините…
От прежней несговорчивости Пак Хёнхо не осталось и следа. Он смущённо опустил голову и извинился.
«Ну, ему тоже трудно принять происходящее. Он стал вести себя агрессивно. Надо понять».
Кстати, до того как мы перешли каменную переправу, крики и шаги утки были очень громкими. А теперь не слышалось ни звука.
«Похоже, что-то изменилось».
Рыбы тоже пытались выбраться из пруда. А утка, которая раньше держалась только на воде, вышла на берег.
«Может, в пруду что-то случилось и утка больше не может там кормиться?»
Тогда понятно, почему она не стала переходить на другой берег.
Но одного повышения уровня воды для этого было недостаточно.
«Я что-то упускаю».
У Минхён лежал на спине в грязи и тяжело дышал. Голос у него был едва слышен:
— Может… Мы немного… отдохнём?
До отметки [Идеальный] оставался всего один уровень. Парк, который поначалу казался не таким уж опасным, теперь всё больше соответствовал названию «городская легенда».
Пока мы не понимали, что именно происходило с прудом, тянуть время не хотелось. Да и состояние ноги У Минхёна вызывало беспокойство.
— Я бы хотел дать вам отдохнуть, но если мы задержимся, вам, возможно, придётся отдыхать вечно.
— Я… Пойду. Смогу…
У Минхён, словно приняв решение, крепко сжал кулак, поднялся и протянул руку, будто прося помочь ему встать.
— Правильное решение.
И тут…
Взмах крыльев.
На мгновение моё поле зрения заслонило белое перо.
А потом голова У Минхёна исчезла.
Я не хотел знать, какой звук издаёт тело человека, лишившегося головы.
Брызг. Хлюп. Бульк.
Сердце всё ещё билось и выталкивало кровь. Из сонной артерии ударил алый фонтан. Рука, только что протянутая ко мне, упала, а тело без головы рухнуло на колени.
— Ми… Минхён…
Пак Хёнхо заикаясь произнёс незавершённое имя. В его пустом зове уже не было никого, кто мог бы откликнуться.
— Кря-а… Кряк.
Клюв открывался и закрывался, будто кто-то жадно пережёвывал мясо.
Я невольно перевёл взгляд. Утка стояла перед нами, размахивая широко расправленными крыльями. Над клювом торчали тонкие кудрявые волосы и ухо. Она шумно причмокнула, словно пережёвывала, а потом проглотила их и снова уставилась на нас.
Могла ли маленькая утка за раз проглотить человеческую голову? Да и могла ли она вообще одним движением отделить её от тела?
Только теперь я заметил, что было у неё под ногами.
От залитой кровью У Минхёна земли до кустов у края пруда тянулась дорожка из белых, уродливых перьев.
«Она обошла пруд по берегу, вместо того чтобы перейти по камням?»
— Скажи… что тут есть скрытая камера…
Пак Хёнхо, до этого державшийся на остатках самообладания, пробормотал эти слова, и тишина рассыпалась. Его глаза налились кровью, покраснели белки и веки.
— Скажи, что тут есть грёбанная скрытая камера! Прямо сейчас!
Что мне ответить?
Я знал, что городские легенды отнимают человеческие жизни так же легко, как прихлопывают муху. Но увидеть это собственными глазами…
Хлёст!
Мён Хэбин ударила Пак Хёнхо кулаком по лицу. Так сильно, что он пошатнулся и схватился за щёку.
Даже Пак Хёнхо, который только что был в ярости, растерянно уставился на неё.
— Я же сказала, что вы мешаете.
Затем она посмотрела на меня и лучезарно улыбнулась, будто ждала похвалы.
— Хотела сделать как учили, но, похоже, с одного удара он сразу не отключился!
Я успел забыть, потому что какое-то время всё было спокойно. Но да, Мён Хэбин была именно такой. Она могла быть совершенно бесчеловечной.
Ко мне вернулась головная боль, о которой я уже забыл.
— Хэбин, и без того всё сложно. Не добавляй мне проблем.
Погибший У Минхён, Пак Хёнхо, потерявший самообладание, Мён Хэбин, которая творила что хотела… И ещё одно.
Запрет кормить птиц.
Всё ли было в порядке? Уровень воды снова не повысился? Если он всё-таки поднялся до предела, что будет дальше…
— Похоже, всё равно уже конец. Может, хоть утку покормим?
Я же только что попросил не добавлять мне проблем.
