— Содержание... изменилось.
— Командир, вы видели? Только что?
— Ага. Теперь вижу, почему наверху из тебя делают особое исключение.
Подумаешь, доску объявлений немного протёр.
От нахлынувшего смущения я потёр под носом, однако их взгляды были прикованы не к доске, а чуть ниже.
Интересно, что они там увидели? Я посмотрел в ту же сторону: под зеркалом было чисто.
— Хэбин, это ты протёрла?
— Что протёрла?
Чтобы помыть зеркало, я побрызгал его очистителем и согнал воду с моющим средством вниз.
Разумеется, снизу я подложил тряпку, но она в любом случае должна была насквозь пропитаться стекающей водой и пеной. Однако... полотенце оставалось совершенно сухим, а на полу не было ни единого следа влаги.
— Ва-а, как вы это сделали? Не думал, что очистка городских легенд выглядит именно так, — проговорил Чон Дохён, с искренним изумлением разглядывая мой водосгон.
Я не знал, что ответить.
Если подумать... А как я тогда вытащил ком грязи из щели в комоде? Менял ли я вообще воду в ведре, когда отмывал следы крови? Что со мной происходит? Неужели у меня и правда есть какая-то сила?
Динь-дон~ Дан-дон.
В этот момент раздался школьный звонок, знакомый электронный перезвон.
— Похоже, уроки закончились.
Цок, цок, цок.
В абсолютно пустом коридоре, где до этого стояла тишина, раздался чёткий, одинокий стук каблуков, который становился всё ближе.
— Это учитель.
Едва командир Ён успел тихо произнести эти слова, как перед нами остановилась «учительница».
У неё были ненормально длинные руки и ноги. Кожа, мертвенно-бледная, с синеватым оттенком, а передвигалась она так, словно в её теле не было суставов.
Единственной причиной, по которой эту жуткую сущность можно было принять за учительницу, был прибитый гвоздем к её лбу листок бумаги с надписью: [Учитель].
На уровне инстинктов я почувствовал: нельзя ни открывать рот, ни шевелиться. Мы обязаны проявлять уважение к учителю.
Я замёрз на месте, не в силах сдвинуться.
Сущность без век сначала окинула взглядом напольные часы в центральном холле, затем посмотрела на границу между холлом и коридором и, медленно выпрямившись, уставилась на нас.
— Нарушение формы одежды. Впервые вас вижу. Осталось 8 минут.
Цок, цок, цок.
И это было всё.
«Учительница» не стала ничего делать и просто скрылась в глубине коридора.
— Фу-у-ух. Едва не сдохли. Похоже, она не из тех, кто убивает сразу при встрече.
Только теперь командир Ён смог выдохнуть и, вытянув шею, осторожно посмотрел вслед ушедшей «учительнице».
— Почему она просто ушла? Потому что перемена ещё не закончилась?
— ...Уроки ещё не начались.
Мён Хэбин ошибалась. Сейчас была не перемена.
На часах 8:52.
— Занятия в старшей школе начинаются в 9:00, так что только что прозвенел предварительный звонок.
— Надо же, до сих пор это помнишь? Эх, хороша молодая кровь.
Взгляд «учительницы» совершенно точно был устремлён на черту между холлом и коридором. Переход через эту черту считается входом в школу?
— Значит, до этого времени нужно успеть войти...
Но почему она сказала «нарушение формы одежды»?
Мой взгляд упал на огромное зеркало, занимавшее всю стену напротив доски объявлений. И на надпись над ним.
<Правила>
— Во 2-м правиле говорилось, что форма одежды должна быть опрятной.
— Старший, посмотрите на пол! Кажется, это здесь!
Мён Хэбин, бродившая вокруг с огромной сумкой с чистящими средствами, подозвала меня и указала на пол.
[Одевайся опрятно]
Там находилась круглая наклейка в форме ступней с этой надписью.
Ну конечно. Как проверить, опрятно ли ты одет?
Разумеется, посмотрев в зеркало!
Я решительно шагнул на наклейку. И в то же мгновение моё отражение полностью изменилось.
На мне была белая футболка, поверх которой небрежно накинута школьная рубашка, а из кармана торчал галстук, вид отъявленного хулигана, каким я в жизни никогда не был.
Но ведь школьной формой это выглядело только в зеркале! На самом деле на мне была обычная форма «Покорись судьбе».
«И как это исправить?»
— Ханму, вы чего?
— А, да вот... Кажется, мне нужно привести в порядок своё отражение в зеркале, но я не знаю как.
Стоявший рядом Чон Дохён наступил на край наклейки.
— О, и правда. Руками до зеркала не достать, так ведь?
Чон Дохён на мгновение задумался, потрогал свою одежду и, словно что-то поняв, протянул ко мне руку.
— Ханму, в городских легендах полезно иногда отбросить здравый смысл.
Спокойным и доброжелательным тоном он произнёс эти слова и взялся за край моей рубашки. По идее, его рука должна была пройти сквозь воздух, но он ухватился за самую настоящую плотную ткань и пластиковые пуговицы.
— Вот так. Ну как?
Он повёл рукой, и пуговицы одна за другой застегнулись, будто я и вправду переодевался. Оно действительно работает.
— Спасибо, остальное я сам... Угх!
Однако Чон Дохён уже схватился за мой галстук и потянул за узкий конец, слегка сдавив мне горло.
— Я хочу, чтобы вы прожили как можно дольше, Ханму. В «Покорись судьбе» это считается похвалой.
Мне показалось, или он только что затянул узел слишком сильно?
Словно доказывая, что мне просто показалось, Чон Дохён добродушно и простодушно улыбнулся, быстро привёл в порядок собственную одежду и окликнул остальных:
— Командир, Хэбин. Кажется, я нашёл!
Может, я слишком пристально на него смотрел, потому что поправлявший форму командир Ён выглянул из-за его плеча:
— Новичок, ты чего с таким лицом стоишь?
— Ничего особенного.
И вправду, ничего страшного. Когда завязываешь невидимый галстук на другом человеке, можно ведь и ошибиться.
Как раз в этот момент часы показывали 8:59, так что я отошёл от него и осторожно переступил порог холла.
Ничего не произошло. Значит, сработало.
— Скоро 9:00. Давайте быстрее.
Мне совсем не хотелось снова встречаться с той «учительницей».
Похоже, остальные думали точно так же, поэтому мы быстро начали подниматься по центральной лестнице.
Впереди всех шёл Чон Дохён.
— Классы должны быть со второго этажа, так что пойдём в ближайший.
— Командир, а вы разве не первыми идёте?
— Э-э, полегче, я вообще-то ценный кадр! Я мозг, он тело. Окей?
В таком незнакомом месте идти первым опаснее всего, так что я его понимал, но обычно ведь командир должен быть впереди?
Впрочем, спорить я не стал.
Не выходить же мне самому вперёд? Ну уж нет, спасибо.
И тут...
Динь-дон~ Дан-дон.
Прозвенел звонок, и шум в школе в одно мгновение стих, словно по команде.
Мы тоже замерли.
— Вы почему не в классах?
«Учительница» стояла в коридоре второго этажа.
Из гвоздя, вбитого в её лоб, струилась какая-то непонятная жидкость.
Как и прошлый раз, тело напрочь отказалось слушаться.
И не удивительно: как можно убегать, когда тебя зовёт учитель?
Цок, цок.
«Учительница» приближалась.
Её серые губы, ненормально перекошенные в одну сторону, зашевелились.
— А-а, у тебя просто уши маленькие, вот ты и не услышал.
Её рука, похожая на ножницы, взвилась над Чон Дохёном, который стоял ближе всех.
«Учительница» заговорила с ним удивительно ласковым тоном:
— Ничего страшного. Учитель поможет тебе лучше слышать.
Не успел никто и глазом моргнуть, как раскрытые лезвия сомкнулись.
Щёлк.
И ухо Чон Дохёна оказалось отрезано.
— Кх-х-х!..
«Учительница» достала из кармана большое серое ухо и приложила к пустому месту. А затем занесла иглу с продетой в неё красной нитью. Это была вина ученика, не услышавшего звонок, и учитель просто пыталась помочь непутёвому воспитаннику.
У-у-унг.
Телефон в кармане завибрировал. И в тот же миг ко мне резко вернулся самоконтроль.
— Учитель!
Это был вскрик, до того пронзительный, что я сам не узнал собственного голоса.
Игла замерла, и голова сущности медленно повернулась ко мне.
— Что такое?
Лишь встретившись взглядом с двумя идеальными шарами глазных яблок, я осознал всю глупость своего поступка. Сидел бы тихо, глядишь, пронесло бы.
— Неужели ты решил посмеяться над учителем?
Она стала медленно приближаться. При каждом движении её руки запятнанные кровью Чон Дохёна лезвия смыкались с металлическим лязгом.
От бешеного пульса у меня едва не разрывалась грудь, но, когда она подошла вплотную, я окончательно убедился: с этой «учительницей» можно вести диалог.
Она не проигнорировала мой оклик, а ответила на него, и даже поторопила, когда я замялся.
Главное сейчас, правильно подобрать слова.
— Я не знал, что только что прозвенел звонок к началу урока.
Тишина снова повисла в воздухе.
Чёрт. Я ведь не это хотел сказать первым делом. Надо было раньше тренироваться нормально разговаривать.
— А-а-а, вот оно что.
— Похоже, у тебя проблемы не с ушами, а с головой. Так ведь?
Пальцы «учительницы» сложились вместе, образуя длинный и острый наконечник.
Ещё секунда и этот остриё, готовое пробить кожу от одного прикосновения, вопьётся мне прямо в ушное отверстие. Я едва успел выдать заранее заготовленную формулировку:
— Мы просто переведённые ученики! Мы не знали, куда идти, поэтому и искали учителя!
И тут «учительница» замерла, словно кто-то нажал на паузу.
Переведённые ученики?
— ...Да. Учитель, вы ведь тоже видите нас впервые, верно?
Это была не просто догадка.
В этой школе нас воспринимают как «учеников», но когда мы встретили её на первом этаже, она четко сказала: «Впервые вас вижу».
А если учитель видит учеников впервые, то с высокой вероятностью они новенькие. И для переведённых учеников абсолютно естественно не знать правил и расположения кабинетов.
Голова «учительницы» медленно склонилась набок.
— А-а-а.
Это было всего лишь одно слово, но леденящая душу жажда крови тут же рассеялась.
Из разжавшейся руки «учительницы» на пол упали четыре бейджика.
Один жёлтый, один синий и два зелёных.
— Даю вам ещё 5 минут.
На инстинктивном уровне я понял: это наш последний шанс.
Стоило учительнице отойти, как неестественное давление, сковывавшее тело, спало.
— Старший, ну вы и смельчак. Как у вас хватило наглости так откровенно врать ей прямо в лицо?
— Эй, Дохён, она ушла?
Я не мог оторвать взгляда от Чон Дохёна.
До этого у него было такое выражение лица, будто он всё предвидел. Ни тени сожаления.
А его следующее действие и вовсе не поддавалось никакой логике.
Посмотрев вслед ушедшей учительнице, Чон Дохён с силой оторвал от своего уха прилипший кусок серой плоти.
Хрусть.
Из и без того окровавленной раны снова брызнула кровь, а сосуды на месте скрепления затрепетали, словно живые.
— Вы в порядке?
Прижав платок к растерзанному уху, он встретился со мной взглядом.
— Вы чего так смотрите?
— Вы же только что... чуть не погибли.
Если бы я замешкался хоть на мгновение, та огромная игла пробила бы ему висок, и он превратился бы в такой же труп, какой лежал в холле.
Однако все трое смотрели на меня так, будто это со мной было что-то не так.
— Но ведь не погиб же. Да и с головой у меня, вроде, всё в порядке.
— Ну а что, мне надо было ходить с этим присобаченным чужим ухом, что ли?
Чон Дохён как ни в чём не бывало забрал бейджики из рук командира Ёна и протянул один мне.
— Привыкайте.
Мы находимся внутри городской легенды. Один неверный шаг может стоить жизни, а изображение в зеркале можно менять руками.
Так что да... Похоже, привыкать действительно придется мне.
— Если собрались драться, идите на улицу. Я бы даже денег поставил.
— Дядюшка, вы сейчас серьёзно так шутите?
— Сдохнуть хотите, идите на улицу, говорю. Время идет.
— Никто не дерётся.
Не нужно об этом думать. Если учительница вернётся, мы точно погибнем глупой смертью.
Лишь тогда я перевернул бейджик, зажатый в руке.
— Я в 2-м классе 1-й группы.
Бейджик с именем Ким Ханму и надписью «2-1» был небесно-голубого цвета. Постойте-ка. Разве там были не один жёлтый, один синий и два зелёных?
— Блин, надо же нам было так разделиться.
У Чон Дохёна был 1-3, а у Мён Хэбин и командира Ёна, зелёные бейджики, то есть они, похоже, 3-классники.
Сука.
Мне и так до смерти страшно, так теперь я ещё и остался один.
