— Серьёзно, только эта страница вырвана была?
— А ты думал, я её сожрала, что ли?
Мы с командиром Ёном и Мён Хэбин собрались в кабинете 3-го «2».
Ждали классного часа перед уходом домой, а они тем временем недоверчиво листали тетрадь с вырванным листом.
— Обычно такие страницы и бывают самыми важными.
— Ну, одно мы теперь знаем наверняка: тут занимались чем-то вроде спиритизма.
Раз уж там были описаны «Буншинсаба» и «Чарли-Чарли», то и на вырванной странице, скорее всего, находилось что-то похожее.
Вот только в чём именно заключался ритуал, оставалось загадкой.
— Может, тогда просто навестим эту ученицу?
— Кого?
Мён Хэбин с громким хлопком закрыла тетрадь и подняла её повыше. На чёрной обложке ели различимо было выведено имя.
— Вот, И Сежён. Она же должна быть в 3-ем «5».
И что это нам даст... А, точно: Хэбин же умеет общаться с аномалиями! Зачем ходить вокруг да около, если можно спросить напрямую?
В этот момент в классе бесшумно возник «учитель». Он пару раз громко стукнул по трибуне, привлекая к себе внимание.
— ...
Наши взгляды пересеклись.
У меня тут же заскребли кошки на душе: всё-таки мы прогуляли весь день. Будь он нормальным учителем, точно бы заметил.
— Сегодня классного часа не будет. Сразу отправляйтесь в зал самоподготовки. И вы знаете: во время вечерних занятий выходить запрещено.
Сидевшие за столами ученики-аномалии молча кивнули.
— Все на выход.
Неужели обошлось? Едва я успел так подумать и вознамерился тихонько выскользнуть, как рука «учителя» с аптекарской точностью указала прямо на нас.
— Вы трое.
— ...Да.
Внутри снова всё похолодело. Наказать решил? Эх, раз уж всё равно прогуливали, надо было и с классного часа сваливать. В голову лезла всякая чушь.
«Учитель» с безучастным лицом слегка склонил голову набок:
— Идите прямо в зал самоподготовки. И без глупостей.
Фух, пронесло.
В старшей школе уроки ведут разные преподаватели, так что то ли классный руководитель просто не узнал о нашей отлучке, то ли причина была в чём-то другом, но мы хотя бы смогли перевести дух.
— Надо же, пронесло.
— И не говори... Вот только в 5-й класс мы, похоже, уже не попадём.
Если раньше после уроков все сразу расходились, то в этот раз ученики организованной колонной двинулись в зал самоподготовки. Выглядело это до жути механически.
В коридоре происходило то же самое. Из каждого кабинета высыпали школьники, сливаясь в единый поток, идущий к залу.
Стараясь не привлекать внимания стоящих в коридоре «учителей», мы естественным образом примкнули к строю.
— Может, поищем её прямо в зале? Раз туда ведут всех, И Сежён тоже должна быть там.
— Смотря какой там порядок.
И столовая, и учебные классы жутко давили на психику, так что бог его знает, чего ждать от зала самоподготовки.
Помещение оказалось огромным и имело П-образную форму.
Словно для каждого из 150 выпускников отвели по отдельному месту: весь зал был плотно заставлен столами с перегородками, как в читальне, а у единственного выхода, тяжёлой железной двери, стоической тенью замер «учитель»-надзиратель.
— О, а вот и наши имена.
На совершенно пустом столе красовалась наклейка с моим именем. Наш ряд находился в самом конце сектора 3-го класса: сначала я, затем Мён Хэбин, а за ней командир Ён.
Дин-дон~ дин-дон.
Едва прозвенел звонок, извещающий о начале вечерней самоподготовки, как даже те немногие шорохи шагов, что доносились до этого, мигом стихли, словно по волшебству. Зал наполнился звуками шуршащих страниц и скрипящих ручек, ровными и монотонными, будто кто-то включил аудиозапись.
«М-да, в такой обстановке особо не поболтаешь».
Бывают помещения, где даже самый тихий шепотный звук разносится с невероятной чёткостью. И этот зал, подобно идеальной библиотеке, был именно таким местом.
Высокие перегородки кабинок надежно скрывали даже сидевшую по соседству Мён Хэбин. Пока я гадал, как нам теперь отыскать И Сежён, в щель под перегородкой неожиданно просунулся белый лист бумаги.
[5-й класс, три блока вперед по диагонали на северо-восток от входа.]
Точно! Как я сам не додумался?
Это был клочок бумаги, словно вырванный из той самой тетради И Сежён, с размашистым текстом, нацарапанным шариковой ручкой. Почерк, должно быть, принадлежал командиру Ёну.
[Под столами есть место. Думаю, можно проползти незаметно.
<<< Жду утверждения!]
Чуть ниже красовалась кривоватая приписка, судя по всему, от Мён Хэбин. «Утверждения», надо же.
Я приподнял голову и оценил обстановку. Дежурный учитель медленно пошёл вдоль рядов, начав обход.
[Учитель ходит между столами. Это опасно. Разве перерывов во время самоподготовки нет?]
[Нет!]
[Я сам схожу.]
Записки летали туда-сюда. Командир Ён рвался в бой, но его предложение тут же жёстко завернули.
[>>>А кто из нас, кроме меня, умеет говорить с аномалиями?<<]
И ведь не возразишь.
Идти всей оравой, только привлекать лишнее внимание, да и выудить хоть какую-то информацию из аномалии способна только Хэбин.
Бум.
Через одну кабинку от меня раздался тихий глухой звук, но, к счастью, никто из окружающих даже глазом не моргнул.
Затем донёсся лёгкий шорох: сосед явно карабкался под стол. Всё-таки ушла. Раз наше связующее звено в лице Мён Хэбин отправилось на разведку, переписываться с командиром Ёном мы больше не могли.
«Ладно, займусь пока тем, чем могу».
Сперва я проверил приложение. Заблокированное 4-е правило всё ещё оставалось недоступным.
Так, а где там наш надзиратель?
Наши места находились аккурат по центру П-образного зала. Слева впереди едва виднелся главный вход, а справа, куда уползла Хэбин, упиралась лишь голая белая бетонная стена. Учитель шёл как раз со стороны главного входа.
Наблюдая за его перемещениями и пытаясь просчитать маршрут, я внезапно поймал себя на странном ощущении.
«Он вообще не смотрит в нашу сторону».
Если точнее, именно на наш сектор. По идее, дежурный учитель должен был активнее всего патрулировать именно этот основной проход, но, даже подбираясь к нам вплотную, он почему-то упорно повернут к нам затылком.
В этот момент кто-то резко дёрнул меня за штанину.
— !
Чуть сердце в пятки не ушло.
Под столом, сжавшись в три погибели, сидела Мён Хэбин и отчаянно скрещивала пальцы буквой «Х».
[И Сежён там нет!]
А вот от следующей записки у меня и вовсе голова пошла кругом.
Как это «нет»? Здесь же собрали вообще всех учеников-аномалий!
[Я спросила у соседа, он сказал, что она в 5-м классе.]
Но ведь нас всех централизованно, одной колонной привели прямо сюда, в этот зал!
Как И Сежён могла остаться в своём классе?
[Ты уверена?]
[Придётся поверить. И ещё: тут есть задняя дверь. На противоположном конце.]
И то правда. Вариантов у нас всё равно нет.
[Придётся идти за ней в 5-й класс. Учитель эту сторону вообще не патрулирует.]
Когда записка вернулась от командира Ёна, на ней были выведены всего два слова:
[Принято]
Полагаю, каждый из нас троих нутром чуял подвох. Но просто сидеть на месте и ждать у моря погоды тоже не вариант, поэтому мы осторожно сползли под столы.
«Мать моя, ну и теснотища...»
Само собой, расправить спину под столами было невозможно: приходилось ползти на четвереньках по холодному и тёмному полу. Единственным ориентиром служил свет от люминесцентных ламп, пробивавшийся сверху.
Из-под одного стола в узкий проход, затем под следующий.
Я не ползал так уже сто лет: при каждом выпаде левой ногой сводило живот, а проливной пот застилал глаза.
Некоторые ученики-аномалии замечали нас из-под своих столов, но они не произносили ни звука, лишь отрешённо возвращаясь к учебе.
«Неужели та задняя дверь?»
Если главный вход находился на одном конце П-образной структуры, то чёрный ход располагался ровно с противоположной стороны.
Одинокая железная дверь без всякой трибуны. Рядом даже учителей-надзирателей не было.
— Ног учителя не видно? — едва слышным шепотом спросила Хэбин.
— Похоже, ушёл на ту сторону, — так же тихо отозвался командир Ён.
— Открываю.
Командир Ён взялся за дверную ручку.
Будь дверь заперта, нам пришлось бы ползти назад, но она поддалась с какой-то разочаровывающей лёгкостью, и внутрь повеяло прохладным ночным воздухом.
«Нет, всё-таки это жутко странно».
Чувство было такое, будто мы добровольно лезли прямо в расставленный капкан.
Не покидало ощущение, что кто-то очень заботливо проложил нам этот маршрут, буквально выталкивая из зала...
Бум.
Дверь зала самоподготовки бесшумно захлопнулась. Единственным источником света в мёртвой тишине ночной школы оставался лишь бледный лунный свет.
Архитектура школы «Гармония» сама по себе выглядела ненормально.
Здание напоминало замкнутый квадрат, из-за чего противоположный коридор просматривался как на ладони. На что похожа такая постройка? Правильно, на тюрьму.
— Видите?
— Ага. Дверь 5-го класса слегка приоткрыта.
Низкие бетонные парапеты не скрывали противоположное крыло.
И дверь 3-го «5» действительно была приоткрыта на узкую щёлочку.
— Пошли.
Но стоит нам сделать шаг, чтобы убраться от дверей зала...
Гу-у-у-у-нг...
Обычная вибрация мобильного телефона в этой звенящей тишине прозвучала подобно раскату грома.
Я только сунулся в карман, как тяжелая ладонь грубо прижала мою голову к полу.
— Что за... м-м-м!
Вдобавок к этому белая ладошка Мён Хэбин мёртвой хваткой зажала мне рот.
Я опешил от такого жёсткого захвата, но в ту же секунду прямо над нашей головой проскользнул тонкий луч фонаря, скользнувший по стене.
«Так патрульные учителя есть и снаружи!»
К счастью, мы находились в противоположном коридоре, так что нас не заметили. Пронесло...
Командир Ён, едва выглянув из-за парапета, обернулся ко мне с немым вопросом и замешательством на лице:
— Ты чего удумал?
Они что... вообще не услышали вибрацию?
Я тихо засунул не распакованный телефон обратно в карман.
— Ничего. Извините.
— Соберись.
— Есть.
Коридоры в школе прямые: стоит учителю заглянуть за угол, и нам конец.
Раз приложение подало сигнал, на то явно была причина, но привлекать к себе ещё больше внимания этих двоих мне не хотелось.
Чутьё подсказывало, что так будет лучше.
Сложившись пополам, мы перебежками устремились к 5-му классу.
— Внутри никого, — уверенно шепнула Мён Хэбин.
Но ноги всё равно отказывались идти вперед.
Точно такой же кабинет, как и наш 3-й «2». Старая доска, учительский стол, ряды аккуратно расставленных партий. И пыльные, плотно закрытые окна.
И здесь И Сежён нет?
Нет, постой. На самом краю опущенного взгляда, прямо на пересечении бледных лунных лучей, что-то было.
— Погодите.
Приложив палец к губам и призвав спутников к тишине, я сделал шаг в мёртвую, застывшую тьму 5-го класса.
«Что там?», беззвучно артикулируя губами, командир Ён слегка похлопал меня по плечу.
Вместо ответа я просто указал пальцем в самый дальний и тёмный угол кабинета.
Туда, где у стены выстроились шкафчики для личных вещей, где до самого пола свисали тяжелые шторы, а из-за пустой подставки для зонтов едва заметно выступал задник школьной туфли.
Чем ближе я подходил к узкой щели между шкафом и стеной, тем отчётливее проступала чёрная макушка человека, сжавшегося в этой тесной мышеловке так, что тяжело было даже дышать.
— Ты ведь И Сежён?
Словно услышав мой сигнал, командир Ён резко отдёрнул штору.
— Хнык... всхлип. Извините...
Я на секунду забыл, как дышать.
Это был перепуганный, невероятно чистый и звонкий голос, свойственный только подросткам её возраста.
И на этом лице были аккуратно подведённые брови, дрожащие ресницы, из-под которых текли слёзы, и слегка трепещущие губы.
Перед нами стоял человек с совершенно нормальным, живым лицом.
