Контент удален!

«И что это за новые ветра?»

Когда она была бесполезной и только хворала, он прилипал к ней, как одержимый, — а теперь неизвестно, куда делся.

Только сейчас она пришла в себя и стала более-менее сносной — так почему же он на неё даже не смотрит? К тому же она находилась в самой большой и роскошной спальне великого герцога в замке Калан.

Неудивительно, что это казалось абсурдным.

Хозяином этой комнаты, украшенной изящной резьбой — просторная кровать, на которой можно было перекатиться три раза, и прочие детали, декорированные ровно настолько, чтобы не выглядеть вычурно, — был, разумеется, Алехандро. Но хозяин оставил эту прекрасную комнату и ушёл.

И вместо великого герцога Калана его кровать заняла рыжеволосая рабыня Аделина. Если уж он так демонстративно освобождает спальню, не мешало бы подумать и о ней — о том, что она, в теле простой служанки, пользуется всеми благами в его спальне. Время от времени заходила Изабель, проверяла её состояние, и каждый день её осматривал лекарь.

К тому же три раза в день приносили еду, перекусы и даже ночные закуски — так что тело, которое должно было усердно работать, постепенно становилось всё ленивее.

Мало того — в положенное время раздавались три стука, и дверь спальни тихо открывалась. Двое слуг, опустив головы так, будто не смели смотреть внутрь, вносили подносы с всевозможными яствами и быстро уходили.

«Что это? Почему так вкусно?»

Кажется, она даже немного набирала вес. И просто поразительно, как приносили только те блюда, которые идеально соответствовали её вкусу. Словно кто-то, очень хорошо её знающий, замолвил словечко перед главным поваром.

— …

Почему-то стало не по себе. Поведение Алехандро, не показывавшего даже кончика волоса, было довольно подозрительным, и беспочвенные подозрения Адель росли с каждым днём. Алехандро по-прежнему не появлялся перед ней. Даже когда она ловила Изабель, приходившую её проведать, и спрашивала о его местонахождении, в ответ звучало лишь нечто вроде записанного на автоответчик: «Его светлость чрезвычайно занят».

Так прошло больше четырёх дней. Небо, клонившееся к закату, густо окрасилось красным заревом — время давно перевалило за вечер.

Не выдержав томления, Адель открыла дверь спальни и осторожно высунула голову в коридор.

Вдалеке слышались голоса нескольких служанок, которые с восторгом говорили, что персики, принесённые днём, сладкие. Из-за неловкости она хотела снова спрятаться, но, обернувшись, увидела, что вдоль коридора стоят рыцари в доспехах. Их было немного, но дисциплина была такой строгой, что можно было поверить — они действительно охраняют великого герцога. Среди них молодой рыцарь, первым заметивший Адель, радостно поприветствовал её:

— Госпожа Аделина!

Это был владелец того самого платка с незабудками. Одним словом, виновник всех этих событий. Он, похоже, сам не свой от восторга, и его голова, покрытая тёмно-золотистыми и каштановыми волосами, так и покачивалась. К тому же — «госпожа Аделина»! Он обращался с ней всё почтительнее. Словно с наложницей настоящего великого герцога.

Адель, сдерживая смущение, как можно тише спросила его:

— А… вы не знаете, где его светлость?

— А, его светлость все эти дни находился в кабинете.

Молодой рыцарь ответил, сверкая глазами. Он косился в сторону кабинета и ухмылялся, и, похоже, неправильно всё понял, поэтому Адель просто захлопнула дверь.

Одинокая спальня снова погрузилась в тишину.

«Кабинет?»

Похоже, он работал до смерти, даже не спал. Судя по всему, он пропускал даже рассветные тренировки и сидел взаперти. Чтобы даже если она будет рыскать по замку в его поисках, они не встретились. Смешно. Столько времени липли друг к другу — и теперь избегает её? Какая причина?

«Неужели!»

Впрочем, к этому моменту он уже должен был догадаться. И от этого было немного пусто. Она ведь старалась скрывать это изо всех сил. Она забыла, что память Квон Гихона была дьявольски цепкой в самых бесполезных вещах. Но удивительным было то, что он проявлял столько заботы об Адель, потерявшей сознание в озере. Даже после того, как узнал, что в теле, которое ему так нравилось, — душа И Ёрим. Она думала: может, он искал Адель просто потому, что ему нравилось прижиматься животами, или, может, уже привык к телу. Но если подумать глубже, его отношение к ней было…

«Слишком осторожным?»

Единственный великий герцог империи подстраивается под все её прихоти. Словно боится, что от прикосновения кончиков пальцев, от единого слова она разобьётся.

Но при этом то, что он так её избегал, не радовало. Возможно, оттого, что после выздоровления она получала роскошный приём, невозможный для рабыни, и стала заноситься, — чем больше она думала, тем более противным он казался.

«Как бы его проучить?»

Адель, сидевшая на краю кровати скрестив ноги, постучала указательным пальцем по подбородку.

Думать долго не пришлось. Раз он её избегает — нужно устроить маленькое событие, чтобы он непременно пришёл.

Адель снова подошла к двери. Уверенным шагом, не сравнить с прошлым разом, она демонстративно распахнула дверь и громко пробормотала:

— У-ух, как душно.

Даже голос, разнёсшийся по коридору, не получил ответа. Рыцари, которым не было позволено входить к Адель, зашептались между собой. А через некоторое время к ней подошёл молодой рыцарь с немного напряжённым лицом, словно его подтолкнули.

— Ха-ха-ха… Вам бы ещё отдохнуть…

— Мне кажется, умеренные физические нагрузки успокоят лучше, чем такое заточение.

— Может, прогуляетесь по спальне? Просторно, безопасно…

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Т-тогда, может, вам что-нибудь нужно? Его светлость сказал выполнять все просьбы госпожи Адель!

— А, вот как?

Разговор шёл так, как она и ожидала. Адель приподняла свои порозовевшие губы, создав прекрасную, словно нарисованную улыбку.

Будь на его месте великий герцог Калан, он бы прочёл под этой улыбкой холодную тень. Сколько бы дней они ни не виделись, мало кто знал Адель — И Ёрим — настолько хорошо.

Но перед ней был всего лишь ничего не подозревающий юный рыцарь. Адель, прищурив уголки глаз, сказала:

— Я хочу персиков.

Кухня замка Калан на редкость оживлённо работала.

Начиная с мягких, которые, казалось, провалятся от лёгкого нажатия, и заканчивая твёрдыми, желтоватыми, плоскими — всевозможные сорта персиков, очищенные от кожуры, лежали на старинном подносе. Трёхуровневый поднос с десертами — тортами и тартами(это традиционный французский открытый пирог из особого песочного теста) — был невероятно роскошным. Даже Мануэль, торопливо проходивший по коридору с кипой документов, остановился и обернулся.

— Что это всё… Нет, сегодня ожидались гости?

— Нет. Это собирались отнести в спальню его светлости.

Спальня его светлости. Поняв скрытый смысл, Мануэль резко нахмурился.

— Понятно. Ну и суматоха.

Он махнул рукой и направился обратно в кабинет. Не прошло и нескольких минут, как по замку Калан поползли мелкие сплетни: рабыня великого герцога очень любит персики.

Мануэлю это совсем не нравилось.

Какая разница, что любит эта ничтожная рабыня? Он мог бы прямо сейчас перечислить больше тридцати восьми куда более важных дел.

Ворча, он открыл дверь кабинета и увидел великого герцога Калана, сидевшего с безупречно прямой спиной и изучавшего документы. Он, похоже, заметил шум снаружи своим обострённым чутьём мастера меча. Не отрывая глаз от бумаг, герцог равнодушно спросил Мануэля:

— Что, снаружи незваный гость?

— Когда это отправленные нами ассасины оставались неразрезанными? Не может быть.

Мануэль покачал головой и добавил:

— Не стоит беспокоиться. Это из-за той рабыни, которой ваша светлость отдали даже свою спальню.

— Я слышал, она очнулась. Неужели уже что-то натворила?

— Кто знает. Даже если эта болтливая рабыня обдерёт и съест все персики в мире, для казны замка Калан это не составит и пылинки, так что можете игнорировать.

— …Персики?

Однако, вопреки ожиданиям Мануэля, герцог, вскочивший с места, выглядел крайне серьёзным. Немного растерявшись, Мануэль инстинктивно отступил от двери и ответил:

— Да. Ну, в коридоре стоял густой запах персиков, я спросил, и мне сказали, что их несут рабыне вашей светлости?

Он не успел сказать, что в этом такого. Не успел он договорить, как Алехандро вылетел из кабинета.

— Ммм.

Адель нарочно оставила дверь спальни широко открытой и издала довольный возглас. А затем, бросив взгляд на коридор, который начал понемногу шуметь, невинно спросила:

— Вау, это всё персики?

— Конечно! Как там говорится? В общем, лучше есть снизу вверх. Главный повар замка Калан — настоящий мастер. Вам точно понравится.

Молодой рыцарь, не имевший ни малейшего представления о замысле Адель, изо всех сил передал то, что ему велели на кухне.

Надо же — приставить рыцаря даже для такой мелочи. Ей было немного совестно, но у Адель было дело поважнее.

— Его светлость, должно быть, очень занят. Было бы хорошо поесть вместе…

Она произнесла это жалобно, словно брошенная наложница, у которой разболелось тело, и молодой рыцарь, растерявшись, покосился в коридор. Похоже, он хотел позвать на помощь товарищей, но те, кто привык кататься по полям сражений, вряд ли могли бы повести себя в такой ситуации гибко. Вместо этого шёпот в коридоре становился всё громче.

Похоже, пришло время появиться красавцу-главному герою. Адель мысленно отсчитывала секунды, представляя ширину шага герцога, и уже протянула руку с вилкой к нижнему ярусу, как вдруг —

Хвать. Серебряная вилка вонзилась в мягкую мякоть персика, и одновременно сильная хватка перехватила запястье Адель. Блеснувшая вилка описала параболу и улетела далеко в сторону. Кусочек персика, искусно нарезанный на кухне, шлёпнулся на ковёр.

— Ха-а, ха… Ты, с ума сошла?

Адель молча подняла взгляд на герцога, который сжимал её запястье с мрачным выражением лица.

Даже с нахмуренными густыми бровями его лицо было до безумия красивым. В его чёрных, почти неотличимых от зрачков глазах отражалась она сама, тупо смотревшая на него.

Адель другой рукой взяла ещё один кусочек персика. И демонстративно приоткрыла губы.

— А!

Но и это он тут же перехватил. И всё же победа осталась за Адель. Потому что он, растерявшись, не мог вымолвить ни слова. Вместо этого он смотрел на неё в упор, словно пытаясь просверлить взглядом. Она не отвела глаз и встретила этот кипящий взгляд прямо. Рыцари, всё ещё не понимавшие ситуацию, выстроились за спиной герцога. Ни один из них не издал даже звука дыхания. Ужасающая тишина длилась несколько секунд.

— Всем выйти. Немедленно!

В конце концов Алехандро, крепко зажмурившись, был вынужден отдать приказ об изгнании.