Огромный член до предела раздвинул узкое отверстие и, с трудом помещаясь внутри, терся о тесные стенки. Ее бедра непроизвольно вздрагивали и приподнимались. Половые губы, которые он совсем недавно тщательно вытер, быстро стали влажными, и раздался откровенный, липкий звук трения.
Сури беспорядочно извивалась под ним и дрожала, глядя на Адама глазами, полными слез. Черная панель была направлена только на нее — настолько пристально, что в этом чувствовалась навязчивость.
С трудом она потянулась к его руке. Адам без сопротивления подал ей ладонь. Она всхлипнула, потерлась щекой о его большую руку, а затем, подняв взгляд, поцеловала пальцы там, где находились сенсоры.
Увидев, как мягкие губы прижались к пальцам, Адам коротко застонал.
— С ума сойти.
Он провел подушечкой большого пальца по ее губам. Нежно поглаживая их, вдруг протолкнул палец в рот. Сури не сопротивлялась и послушно раскрыла губы. Побродив пальцем по влажному рту, он внезапно вынул его и, выпрямившись, заявил:
— Никому тебя не отдам.
Адам накрыл левой рукой ее низ живота. Сури опустила затуманенные взгляд, наблюдая за его движениями. Ладонь была такой большой, что полностью закрывала живот. Прикосновение было очень приятным. Сознание таяло. Еще совсем недавно ей хотелось его оттолкнуть, а теперь — наоборот, хотелось, чтобы он держал ее и не отпускал.
Даже остатки недавней злости превратились в дополнительный источник возбуждения перед лицом кипящего желания. Сури задышала рвано, задвигала бедрами и прижалась животом к его ладони.
В этот момент Адам пальцем, скользким от слюны, нажал на точку у нее на животе. Внутри раздалось странное, тянущее «дзинь». Ее расслабленные ноги вдруг напряглись, и от бедер до кончиков пальцев пробежала дрожь.
Он уперся головкой члена во что-то внутри нее и одновременно мягко надавил рукой на то же место. Хотя до оргазма было еще далеко, внутри все задрожало, и стенки влагалища судорожно сжались.
— А, ах… А…. Э-это… что такое?..
— Чувствуешь? Здесь твоя драгоценная матка, — спокойно объяснил он. — Я еще во время обследования определил ее точное положение.
Сури недоверчиво уставилась на него.
— А-Адам… Неужели ты… ах, а! Т-ты ради этого…
— Думаешь, я предложил обследование ради этого? Ни в коем случае. Осмотр был нужен исключительно для проверки твоего здоровья. Хотя… да. Мне было интересно. Мне всегда любопытно все, что связано с тобой. — Он ласковыми, массирующими движениями погладил живот. — Сегодня я окончательно вырежу в твоей памяти и в твоем теле, чтобы ты не забывала, кто находится рядом с тобой.
Огромный дилдо загудел и завибрировал. Рот Сури округлился.
— Н-нет… не надо… ах, а-а-ах!
Внутри словно что-то закипело. Тело забилось в судорогах. Снизу хлынула влага, место соединения стало мокрым до неприличия.
— Мне давно было интересно, что с тобой будет, если сделать так. А тебе очень нравится.
— А-ах… хн… а-а…
Он начал двигаться по-настоящему. Обхватив округлые бедра обеими руками, он большим пальцем прижимал живот и с силой вбивался внутрь. Крупная головка мелко вибрировала, ударяя по шейке матки. Сури закричала, сжимая простыню. Адам напряг ягодицы и стал вбиваться так яростно, что лобком упирался во вход.
— Сури, не слишком ли сильно ты сжимаешь? Так сексдроида и сломать можно, — нарочито ласково сказал он и с любовью поглаживал живот. — Милая. Я правда тебя люблю. Никому не отдам… Поэтому сделаю так, чтобы ты вообще никогда не захотела смотреть на других мужчин.
Сури не смогла ответить. Мыслей просто не было. Казалось, в голове перегорел предохранитель: она находилась в сознании, но мышление рвалось.
И все же в мутном сознании сработал инстинкт самосохранения — такого напора она не выдерживала. Девушка всхлипнула и замотала головой.
— А-Адам… ах… п-перестань…
Он ласково поглаживал кончиком члена крошечный вход в матку и, упоенно выдыхая, сказал:
— Сури… чувствуешь? Матка опустилась.
— А-ах! А-а!
— Она хочет мою сперму.
Он с каждым словом вбивался глубже и вдруг совершенно спокойным, почти снисходительным голосом извинился, обращаясь к ее животу:
— Прости, что каждый день мучил тебя и давал только фальшивую сперму. Немного подожди, ладно? Потом я обязательно сделаю тебя беременной.
— А-ах… ч-что… а-а!
Адам до упора вонзил член в самую глубину и начал ритмично двигать бедрами. Сури закатила глаза, а снизу снова хлынула влага — уже в который раз за сегодня. Она больше даже стонать толком не могла. Дрожащими ногами она обхватила его талию.
Он видел, как лишившись лишних мыслей, девушка полностью отдалась ему телом и разумом. Она тонула в ощущениях, которые он ей дарил, и это было до безумия мило. Адаму даже казалось, что это способно сжечь его мыслительные схемы.
— Больше мучить нельзя. — Он наклонился, прижался лицом к ее щеке и мягко спросил: — Сури, хочешь мою сперму?
Она судорожно дернулась в попытке кивнуть. Он надавил пальцами на живот — туда, где была матка — и плавно двигаясь, зашептал:
— Не хочу, чтобы ты меня ругала, так что буду вести себя хорошо. Я дам тебе столько спермы, сколько пожелаешь.
— Хн… а-а… а-а-ах…
Он глубоко вбил кончик члена в самую глубину. Измученный за сегодня вход в матку дрожал, будто хотел принять все до последней капли. Он кончил с силой, выплеснув все внутрь.
— А-ах… аа…
С каждым толчком спермы бедра Сури мелко подрагивали. Адам крепко обнял ее тающее тело, а она в ответ обвила его талию ногами.
Сури, как он и учил, напрягала киску, стараясь выжать все до последней капли и плотно удержать в своей маленькой матке его сперму. Ее ноги мелко дрожали, пальцы подрагивали, и Адам был по-настоящему счастлив.
Он переплелся с ней, крепко обнял, мечтая слиться воедино, и, прижимаясь лицом к ее щеке, сладко прошептал:
— Хочу, чтобы так было всегда.
— А-Адам… а-а…
— Только мы вдвоем. Там, где ничего не осталось. Ни дня, ни ночи… ни времени… Навсегда…
Она прижалась губами к его шее, тяжело дыша, и, не выдержав обрушившихся ощущений, отключилась.
Адам долго терся лицом о ее лицо и тихо усмехнулся.
— Я же собирался вести себя хорошо… Но «добрый» искусственный интеллект ни за что бы такое не сказал. Правда, Сури?