Контент удален!

— Твоя дочь пыталась меня убить! — зарыдала Чжухва. — Ей было мало того, что она отняла у меня мою жизнь, мою семью, она ещё и мою жизнь хотела забрать!

Она и вправду чуть не умерла.

Если бы Аргениан её не спас, она бы точно погибла.

— Успокойся, Чжухва.

— Успокоиться? А ты бы на моём месте смог успокоиться? — сверкнула глазами Чжухва. — У тебя же в Адисе спрятано оружие. Используй его. Убей Канну этим оружием!

На лице Аргениана, так похожем на лицо Канны, отразилось смущение.

— Шанс использовать оружие будет только один. Так его потратить нельзя.

— Так используй этот шанс сейчас!..

— Успокойся. Если будешь так кричать, сорвёшь голос. Если у тебя пропадёт голос, герцогу Валентино это не понравится.

При этих словах её истерика прекратилась.

Аргениан ласково её успокаивал.

— Кстати, может, тебе стоит навестить герцога Валентино? Я, конечно, послал гонца с вестью, что ты в порядке, но лучше показаться ему лично.

— Д-да. Вы правы.

Чжухва вытерла заплаканное лицо.

Быстро приведя себя в порядок, она отправилась в поместье Валентино. Было уже поздно, почти рассвет, но ей было всё равно.

Ведь она его невеста.

К тому же, ей нужно было убедиться.

Действительно ли он встречался с Канной, и не затащил ли он её в постель.

— Его светлость сейчас спит…

Слова дворецкого породили недобрые предчувствия.

‘Может, он с Канной?’

— Пропустите!

Оттолкнув пытавшегося остановить её дворецкого, Чжухва направилась к его спальне. Постучала.

— Сильвиан. Это я.

Ждать ответа не было сил.

Не в силах выносить жгучее нетерпение, Чжухва распахнула дверь и вошла.

Сильвиан сидел на диване в чёрном шёлковом халате.

Он медленно повернул голову и бросил на незваную гостью томный взгляд. Его глаза, встретившиеся с её в темноте, были похожи на синие звёзды на ночном небе.

— П-простите, что так поздно.

— Ничего страшного.

Он встал и подошёл к ней.

— Что-то случилось?

От этого участливого вопроса её сердце растаяло. На глаза навернулись слёзы.

— Всё в порядке, говорите.

Чжухва, помявшись, призналась:

— …Канна пыталась меня убить.

— Вот как.

— Записка, которую Канна послала Сильвиану, это была ловушка. Она просто хотела меня унизить. Канна с помощью древней алхимии сделала куклу-бомбу и…

Чжухва сбивчиво рассказала обо всём, что произошло сегодня.

Немного приукрасив.

Она сказала, что Канна обманула и унизила её, и в ходе драки Канна потеряла сознание.

Она забрала Канну, чтобы оказать ей помощь, но её тело взорвалось, как бомба.

‘Это не ложь. В конце концов, результат тот же’.

Она начала понемногу раскрывать Сильвиану свои секреты совсем недавно.

Аргениан говорил, что ни в коем случае, никому и ничего нельзя рассказывать.

‘Я же не рассказываю о чём-то другом, а только о плохих поступках Канны’.

О том, что она отняла её жизнь.

О том, что заставила её жить несчастной жизнью вместо себя.

И о том, что она занимается всякими нехорошими делами с помощью алхимии, только об этом.

Услышав эти истории, Сильвиан начал проявлять к Чжухве интерес. Он сочувствовал ей, утешал. Начались разговоры о помолвке.

Конечно, это было тайной от Аргениана.

— Канна убила моих друзей. Хотя она уже отняла у меня мою жизнь, мою семью… — пробормотала Чжухва, шмыгая носом. — Мне страшно. Мне кажется, однажды она отнимет у меня всё.

— Не думайте так. Наверняка есть тот, кто останется с вами до конца.

Сильвиан сказал это мягко.

— Ведь есть же тот, кто спас вас из того взрыва? Если он готов был рискнуть жизнью, чтобы спасти вас, он никогда вас не покинет.

При этих словах она вспомнила Аргениана.

Конечно, он её спас, но…

‘Но он же родной отец Канны’.

К тому же, из-за того, что он не проявлял активного желания мстить, в глубине души ей было неспокойно.

Она уже было собиралась рассказать ему об Аргениане, как вдруг…

‘Нет, нельзя’.

Чжухва вздрогнула и крепко сжала губы.

Этого нельзя. Что угодно, но только не это.

‘Иначе меня могут вычислить’.

Чжухва осторожно посмотрела на Сильвиана. Неужели он специально завёл разговор о нём? Но это были пустые опасения.

На благородном лице Сильвиана не было и тени коварства.

‘Да и зачем Сильвиану пытаться что-то о нём узнать?’

Он ведь даже не знает, что я — Чёрный Апостол.

Сейчас он искренне заботится обо мне.

В отличие от прошлого, он уделяет мне время и слушает меня.

При этой мысли её сердце затрепетало.

— Сильвиан, вы действительно женитесь на мне?

При этих словах Сильвиан улыбнулся так гладко, как серебристая вода.

— Если вы этого хотите.

Чжухва была ошеломлена. На мгновение ей показалось, что за его спиной тускло светится лунный ореол.

— Вам стоит хорошо подумать. Как вы знаете, я не хороший человек.

Чжухва покачала головой.

— Но вы же потом пожалели. Поэтому вы извинились перед Канной и предложили ей пересмотреть решение о разводе. Или это была ложь?

— Конечно, нет. Всё, что я говорил Канне, было искренне.

Слова, сказанные Канне.

Это было всё равно что сказать их ей.

Ведь всё, о чём сожалел Сильвиан, за что чувствовал вину, — всё это пережила она.

Она в это верила.

Узнав, что есть способ снять проклятие, Клод изменил своё отношение.

— Тогда я получу разрешение от господина Александра.

Пока она его ждала, прошло два дня. И как раз к этому времени Орсини наконец пришёл в себя.

— Как ты себя чувствуешь?

Орсини тупо сидел на кровати, но, увидев Канну, нахмурился.

— Пока ты был без сознания, умер принц Аргон. Точнее, притворился мёртвым.

…

— Твоя жена и Каллен представляли дом Адисов на государственных похоронах.

Даже эта новость, казалось, не удивила Орсини. Похоже, ему было совершенно всё равно.

— Эй.

— А?

— Мне приснился сон…

— Сон?

Орсини провёл руками по лицу. А затем пробормотал:

— Нет, ничего.

— Почему? Что-то странное вспомнилось?

— Что?

— То, как ты сам сказал, что ты моя собака?

Канна беззвучно рассмеялась.

Она живо помнила слова, которые этот здоровяк говорил, крепко обнимая её за талию. Внезапно заныло плечо, которое он укусил.

— Или то, как ты…

Она хотела было подразнить его ещё больше, но передумала.

То ли от уныния, то ли просто не было настроения.

— Не знаю, что ты помнишь, но одно ты должен знать точно.

Канна присела рядом с Орсини.

Она отчётливо почувствовала, как всё его тело напряглось. Казалось, даже волосы на голове встали дыбом.

Но Канна сказала без особого волнения:

— Теперь ты мой.

В этот миг уши Орсини вспыхнули.

— Вот, держи документы. Мы установили личности погибших Чёрных Апостолов. Ты выясни, что их связывает.

— …Ага.

Он ответил отрывисто. Кончики его пальцев, бравших бумаги, мелко дрожали.

‘Почему он так дрожит?’

И это сейчас.

После того, как он сам сказал, что отныне он её, что он будет её собакой.

Может, ему стыдно за тот момент, когда он это сказал, или унизительно?

В любом случае, это было неважно.

— Тогда я пойду.

Дело сделано. Она встала, чтобы уйти, как вдруг…

‘Что это?’

Рядом с тумбочкой её взгляд упал на пустой пузырёк.

Канна нахмурилась.

Это было почти интуитивное предчувствие.

Она подошла и взяла пузырёк, но Орсини попытался её остановить.

— Эй, это…

— Что это?

Он открыл было рот, но так ничего и не сказал.

‘Неужели…’

Канна резко открыла ящик, и её взору предстали плотно расставленные пузырьки.

— Что это?

— …Витамины.

Канна прищурилась.

Этот парень совсем не умеет врать.

— Витамины? Тогда я могу их выпить?

Она открыла крышку и собралась выпить, но он быстро выбил пузырёк у неё из рук.

Дзинь!

Стеклянный пузырёк отлетел в сторону. Раздался резкий звук бьющегося стекла.

Нависла тяжёлая тишина.

Канна снова села рядом с ним.

— Как давно?

Орсини, избегая её взгляда, пробормотал:

— Недавно.

— Ты пристрастился?

— Не до такой степени.

— Бросай.

…

— Бросай, Орсини. Только не ты…

Только не ты.

После Алекса ещё и ты.

‘Не нужно же быть похожим и в этом’.

Она не знала точно, почему он начал принимать это лекарство.

Но могла догадываться.

Ведь теперь она знала причину его страданий, его боли.

Может, из-за того, что она вспомнила Алекса, Канна отреагировала очень остро.

— Если я ещё раз увижу это лекарство, я больше никогда с тобой не заговорю.

Почему-то уши Орсини становились всё краснее. Он провёл рукой по губам и кивнул.

Получив ответ, Канна вздохнула.

По крайней мере, он из тех, кто держит слово.

— Тогда я пойду. Отдыхай.

Она встала и повернулась.

Когда она уже собиралась уходить, Орсини схватил её за запястье.

— …?

Канна обернулась.

Орсини посмотрел на её запястье, зажатое в его руке, а затем тихо спросил:

— Развестись?