Глава 224
— Неудобно? — прошептал Каллен, поправляя растрепавшиеся волосы Канны.
— Пойдём в более уединённое место?
Орсини шёл быстрым шагом.
Всю дорогу он твердил себе, что этого не может быть.
«Твоя сестра целовалась с твоим братом».
Ложь. Наверняка это была просто язвительная насмешка над его безответной любовью.
Канна не могла так поступить.
Она же так ненавидит Каллена.
Она до смерти ненавидит Каллена, ненавидит Адисов, и с таким, как он…
Шаги Орсини резко замерли.
В пустом коридоре, далеко впереди, виднелся мужчина с белоснежными волосами.
Каллен.
Каллен страстно целовал какую-то женщину.
Орсини с бесстрастным лицом наблюдал за этой сценой.
Рука Каллена мягко надавливала на поясницу женщины. Медленно она скользнула вверх и зарылась в её длинные волосы.
В эти гладкие чёрные волосы.
Затем он подхватил женщину на руки и спустился по лестнице.
Спустя мгновение Орсини развернулся. И пошёл обратно той же дорогой, которой пришёл.
Сколько он так шёл?
Орсини снова остановился.
Кончики его пальцев мелко дрожали.
Судорога быстро распространялась по телу. Предплечье свело, и оно вывернулось с хрустом.
Он стиснул зубы и схватился за сведённую руку. На лбу мгновенно выступил холодный пот.
Начинался припадок.
«Если бы это была моя сестра, я бы сперва использовал зелье на Канне».
Чжухва вспомнила слова Аргона.
Он предсказал, что его подозрительная сестра Лилиенна сперва испробует зелье не на своём муже, а на ком-то другом.
И что она использует его на Канне Адис, чтобы убить двух зайцев одним выстрелом.
«Вот увидишь. Дом Адисов развалится на куски из-за одной женщины».
‘Лилиенна уже использовала это зелье на Канне?’
Ложа Канны и Каллена. Штора, опущенная в самом начале представления, до сих пор не поднималась.
Было очевидно, что там сейчас происходит.
‘Животные. Что они творят в таком месте?’
Чжухва искоса взглянула в сторону.
Там сидел мужчина с серебристыми волосами.
Сильвиан, наблюдавший за сценой, походил на надменного бога. Элегантный и недосягаемый, словно всевышний, взирающий на землю.
Если использовать на нём это зелье, он тоже станет таким?
Как Канна за той шторой?
Превратится в животное, не различающее ни времени, ни места, не думающее о последствиях? Щёки Чжухвы залились румянцем. Она никак не могла представить себе Сильвиана Валентино, потерявшего контроль от желания.
Именно поэтому ей хотелось это увидеть. Отчаянно хотелось.
‘Но это зелье ещё не доработано’.
Очень редко, но примерно в одном случае из десяти возникал побочный эффект.
И побочный эффект был довольно серьёзным, поэтому, пока его не устранят, она не могла использовать зелье на Сильвиане.
‘Так что пока придётся довольствоваться этим’.
Чжухва с трепетом смотрела представление вместе с Сильвианом. Хотя, по правде говоря, она была так занята, украдкой разглядывая его лицо, что на саму оперу почти не смотрела.
— Прошу прощения.
Сколько времени прошло?
К Сильвиану подошёл сотрудник и протянул ему записку.
— Одна леди просила передать это его светлости герцогу Валентино.
В этот момент донёсся сладкий аромат.
‘Этот запах…’
Духи, названные в честь Канны. Самые популярные духи в империи.
‘Надушить записку духами?’
Намерение было очевидным, и Чжухва почувствовала раздражение. Кто её послал? Не успела она подсмотреть в записку, как Сильвиан поднялся.
— Я ненадолго отлучусь.
— Что? Н-но, ваша светлость…
— Прошу прощения.
Сильвиан быстро вышел.
Чжухва растерянно смотрела ему вслед.
‘Он только что ушёл, получив записку от женщины?’
Существует женщина, способная его вызвать?
Неужели это Канна?
‘Нет. Быть того не может’.
Канна сейчас должна быть под действием зелья. Поэтому и штора…
Штора была открыта.
И там никого не было.
‘Когда они исчезли?’
Её охватило непреодолимое желание немедленно броситься за Сильвианом, но она сдержалась.
Ждала. Терпела.
Но он не возвращался.
В конце концов, Чжухва больше не смогла сдерживаться.
Она резко вскочила с места.
Поспешно открыв дверь, она столкнулась с сотрудником. Тем самым, что передал записку.
— Кто передал эту записку?
— Что?
— Я о записке, которую передали его светлости герцогу Валентино. Как выглядела та женщина?
Сотрудник с отсутствующим видом ответил:
— У неё были чёрные волосы и чёрные глаза.
Так и знала, это Канна!
— Куда пошёл его светлость герцог?
— Он ушёл вместе с той леди.
— Куда? Куда они пошли?
— Они попросили проводить их в место, где можно остаться наедине. Поэтому я проводил их в комнату отдыха в конце подземного коридора…
Не дослушав до конца, Чжухва оттолкнула сотрудника и поспешно развернулась.
‘Лестница, где же лестница?’
К счастью, она быстро нашлась.
Лестниц, ведущих в подвал, было несколько, так что долго искать не пришлось.
Скорее всего, Канна сейчас под действием того зелья.
В обычном случае она должна была влюбиться только в первого мужчину, которого увидит после приёма.
Но при побочном эффекте она влюблялась во всех встреченных мужчин без разбора.
‘Что, если у Канны проявился побочный эффект?’
Она увидит Сильвиана, влюбится в него, начнёт липнуть и соблазнять?
‘Нет, всё в порядке. На него ничего не действует’.
Сколько она ни соблазняла его, будучи в теле Канны, он и взгляда на неё не бросил.
Даже когда она голая на него кидалась, он и бровью не повёл.
Так что он не поддастся и сейчас. Не может быть, чтобы он поддался…
Хрясь!
Наконец добравшись до двери, Чжухва грубо распахнула её.
— …Что это?
На диване лежала Канна. Её грудь была наполовину обнажена.
— Ты кто такая? — нахмурившись, Канна потянула на себя одежду.
Чжухва пристально смотрела на неё. Растрёпанные чёрные волосы. Наполовину стёртая помада. Помятое платье. Туфли, валяющиеся под диваном…
— Ты ищешь его светлость герцога? — усмехнулась Канна, поправляя растрёпанные волосы. — Он только что ушёл, не встретила?
…
— Видимо, он пошёл по другой лестнице. Похоже, вы разминулись.
…
— А он потрясающий. Не зря так красив.
С этими словами она улыбнулась.
— Впрочем, теперь ты и сама это хорошо знаешь. Или всё ещё нет?
В этот миг её разум словно заледенел.
Она ничего не слышала.
Не могла ни о чём думать.
Она лишь последовала инстинкту.
Протянула руку. Нащупала. Что-то попалось. Твёрдое и гладкое.
Подняла. Подошла ближе.
— Ч-что ты делаешь?
Не прощу.
— Положи это! Ты сейчас!
Не прощу.
— А-а-а!
Дзинь!
Ха, ха. Чжухва тяжело дышала, задыхаясь. Всё её тело била дрожь.
Она посмотрела на упавшую Канну, затем перевела взгляд вниз.
— …Ах.
Фарфоровая ваза разлетелась на мелкие осколки.
Только тогда, осознав, что натворила, Чжухва вздрогнула и выронила осколок.
‘Я… я Канну…’
Убила?
Она поспешно закрыла дверь. Из груди вырывались прерывистые, тяжёлые вздохи.
Конечно, она хотела её убить.
Потому что та заслуживала смерти.
Но не так внезапно, без всякого плана!
‘Ч-что же делать?’
Чжухва рухнула на пол и закрыла лицо руками.
‘Что делать’.
Если её поймают, если Сильвиан узнает.
‘Нет. Нет’.
Может, так даже лучше.
Ведь кровь Канны очень полезна.
Так что, если отнести её в убежище Чёрных Апостолов, в лабораторию.
‘Да, так и нужно сделать!’
При этой мысли в её охваченном тревогой сердце затеплилась надежда.
Чжухва осторожно подняла осколок вазы и уколола палец.
— Хнык, больно…
Всхлипывая, она начертила магический круг.
Это был круг для отправки сообщения её покровителю.
‘Конец подземного коридора, комната отдыха, Канна без сознания. Может, даже мертва.
Лучше отнести её в лабораторию. Пришлите апостолов на помощь. Как можно скорее’.
— Вы в порядке?
Пока Орсини, прислонившись к стене, пытался перетерпеть припадок, к нему подошёл сотрудник.
— Позвать лекаря?
Лекаря?
С губ Орсини сорвался самоироничный смешок.
Бесполезно. Эту проклятую лихорадку никто не мог излечить.
К счастью, припадок постепенно утихал. Успокоив дыхание, он спросил у сотрудника:
— Ты знаешь, куда пошла леди из дома Адис?
— Что?
— Я о черноволосой женщине.
Эти слова послужили сигналом, и сотрудник с отсутствующим взглядом ответил:
— Она попросила проводить её в место, где можно остаться наедине. Поэтому я проводил её в комнату отдыха в конце подземного коридора…
Ха.
С губ Орсини сорвался смешок.
Он прошёл мимо сотрудника. Быстро спустился по ближайшей лестнице.
Он знал.
Эта женщина. Она с самого начала ни в грош не ставила мужчин.
То своевольно игнорировала, то использовала, то бросала, то подбирала.
Она была из тех, кто использует людей как инструменты по мере необходимости.
Так что, возможно, и на этот раз она просто использует Каллена.
Но почему Каллен?
Сейчас ведь я куда полезнее этого парня.
С каждым шагом его глаза наливались кровью.
Наполовину от ревности, наполовину от ярости.
Пусть он станет помехой, ему было всё равно. Сейчас в его голове была лишь одна мысль — раздробить Каллену челюсть.
Хрясь, он распахнул дверь.
Но там никого не было.
Он примерно этого и ожидал, ещё когда подходил к двери.
Уже ушли в другое место? Или…
‘Запах крови’.
В воздухе витал запах крови. Свежей, пролитой совсем недавно.
Он осмотрелся.
В комнате всё было чисто и опрятно. Ни следов крови, ни каких-либо признаков того, что здесь кто-то был.
В этот момент его взгляд упал на одинокий волосок, лежавший на полу.
Чёрный волос.
Он поднял его и рассмотрел.
‘Это не волос Канны’.
Однажды ему довелось прикоснуться к волосам Канны.
Когда она пыталась его убить, отравив.
Он до ужаса отчётливо помнил всё, что произошло в тот момент.
Когда Канна коснулась его губ своими, его рука зарылась в её волосы.
Он ясно помнил то ощущение — гладкие и нежные, как шёлк.
Но этот чёрный волос был слегка вьющимся.
‘Тогда чей он?’
Внезапно он вспомнил слова Канны.
Что невеста Сильвиана Валентино, Чжухва, — Чёрный Апостол.
У той женщины тоже были чёрные волосы.
‘Неужели…’