Контент удален!

— Погладь меня. Пожалуйста.

Было неясно, приказ это или мольба.

Канна на мгновение задумалась.

А затем снова подняла руку и коснулась его волос.

— Ха…

Глубокий вздох сорвался с его губ. В одно мгновение его тело стало горячим, как раскалённые угли.

Канна чувствовала под своей рукой мужчину, опьянённого глубоким счастьем. Его рука, обнимавшая её за талию, крепко сжалась.

— Ах, чёрт. Канна… — пробормотал он, словно выплёвывая ругательство.

Сверху вниз, сверху вниз.

Она лишь гладила его ладонью, а его сердце билось так, словно вот-вот разорвётся.

— Канна.

Он прижался губами к её плечу.

Мягкие и влажные губы, словно тающие, а под ними острые зубы, которые больно впились в кожу.

На мгновение перед глазами всё поплыло. От странного ощущения спина Канны мелко задрожала.

Может, он подумал, что она отстранится. Орсини обнял её ещё крепче.

— Ещё немного…

Продолжай гладить. Пожалуйста.

Не останавливайся. Прошу тебя.

Лёжа на её плече, он приказывал. Умолял. Требовал. Молил.

Канна смотрела сверху вниз на него, прижимавшегося к ней, ласкавшего её кожу губами, отчаянно цеплявшегося за неё.

В этом была слишком очевидная истина.

Орсини Адис барахтался в грязи.

Это был ад, из которого он никак не мог выбраться в одиночку.

Если его оставить, он останется там навсегда.

‘Вот как’.

Канна предчувствовала. Нет, она могла предсказать.

Орсини и дальше будет обманываться. Он будет снова и снова попадать в ту же ловушку.

И однажды он всё-таки умрёт.

Это было очевидно. Предопределённый финал, как судьба мотылька, летящего на огонь, чтобы сгореть.

Сочувствовать ему или радоваться? При мысли о его предрешённой гибели губы Канны исказились. Она думала, что сможет улыбнуться, но не смогла.

Не знаю. Не могу понять.

Это чувство, эта эмоция были мутными, как беспорядочно смешанные краски, и их было не разглядеть.

Но одно было несомненно.

Победителем в их долгой борьбе, борьбе Орсини и Канны, в конце концов, стала она.

Победа за мной.

При этой мысли всё стало ясно.

Да, только это.

Этого достаточно.

Больше ничего не может и не должно быть.

— Орсини.

Раз я победила, нужно забрать трофей.

— Когда-то ты просил меня отдать тебе себя, помнишь?

Канна гладила голову несчастного побеждённого, как он и желал.

— Мой ответ не изменился. Я не могу отдать тебе себя. Но…

Внезапно она схватила его за волосы и резко потянула. Его голова круто запрокинулась.

— Я могу забрать тебя себе.

Канна улыбнулась.

— Ты полезен.

Сейчас, когда Аргон исчез, а на помощь Сильвиана рассчитывать не приходилось.

Ей был нужен Орсини Адис.

Поэтому она хотела его заполучить.

— Что скажешь?

В этот миг кадык Орсини сильно дёрнулся. Канна посмотрела на его горло, а затем медленно подняла взгляд.

И встретилась с ними.

С зелёными глазами, смотревшими на неё так, словно хотели убить. С любовью, нет, с любовью-ненавистью, с яростным взглядом, готовым вцепиться в неё прямо сейчас.

Он улыбнулся.

Он тоже понял.

Что это жалкое падение — лучший финал, который его ждёт.

Только это.

В этой жизни ему никогда не завоевать её сердце.

Его мечта навсегда останется лишь мечтой.

От этой суровой правды его глаза покраснели. В них заблестели слёзы. Было неясно, радость это или печаль.

— Забирай.

Орсини угрожающе покорился. Его голос был похож на рык зверя.

— Забирай меня.

Он протянул руку. Грубо схватил её за шею. Мягко притянул к себе.

— Я твой.

Он поцеловал её.

Нахлынуло горькое наслаждение.

Той поздней ночью, в том глухом лесу.

Канна завладела Орсини Адисом.

Орсини потерял сознание от обильной кровопотери.

Когда она оказала ему помощь и, с трудом усадив на лошадь, вернулась, в поместье царил переполох.

В оперном театре произошёл крупный пожар.

Множество людей погибло, тела многих так и не были найдены.

В такой суматохе исчезли Канна и Орсини, так что вполне можно было подумать, что они тоже попали в пожар.

— Я очень волновался, сестрица.

Глаза Каллена были налиты кровью.

— Где вы пропадали и что делали, чтобы вернуться в такое позднее время, да ещё и в таком виде?

Орсини был весь в крови и грязи, и Канна выглядела не лучше.

— Каллен.

— Да, сестрица.

Канна на мгновение замолчала.

‘Вот чёрт. Почему до сих пор не прошло?’

Действие зелья ещё не закончилось.

Поэтому, наверное, его напряжённые, сведённые брови казались ей такими привлекательными.

— Возьми рыцарей Адиса и отправляйся туда, куда я скажу. Орсини тоже согласился, так что не волнуйся.

При этих словах Каллен улыбнулся.

Он, как всегда, был проницателен.

— Похоже, вы помирились с братом Орсини.

— Вроде того.

— И как же вы помирились?

Каллен протянул руку и провёл большим пальцем по её губам. На его пальце осталась красная кровь.

— Что это у вас такое?

Он высунул язык и слизал кровь с пальца.

— Это не кровь сестрицы.

— …Как ты узнал?

Каллен кокетливо прищурился и улыбнулся.

— Потому что я знаю все вкусы сестрицы.

В этот миг у неё напряглись мышцы шеи. Этот парень, он действительно…

— Каллен, ты так и будешь нести чушь?

— Простите. Наверное, я злюсь от беспокойства за сестрицу.

Он сказал это ласково.

— Расскажите подробнее. Что мне нужно сделать?

Каллен во главе рыцарей Адиса направился в убежище Чёрных Апостолов.

Место, которое захватила Канна.

К рассвету они вернулись, собрав их исследовательские материалы, документы и тела.

Личности некоторых из убитых Чёрных Апостолов можно будет установить. В ходе расследования появится и другая информация.

‘Вряд ли это было их единственное убежище’.

Наверняка есть и другие, спрятанные в разных местах. Теперь, когда она напала на их след, найти их было лишь вопросом времени.

Но было одно «но».

Что-то не давало ей покоя.

‘Чжухвы нет’.

Среди собранных тел Чжухвы не было.

— Госпожа, может, вам стоит лечь спать?

— Я уже немного поспала.

— Кажется, вы спали всего несколько часов.

— Ничего страшного.

Канна улыбнулась, игнорируя пульсирующую головную боль.

Как и сказал Клод, она не спала почти двое суток.

В первую ночь она не спала, создавая куклу-бомбу и гипнотический аромат, а во вторую — разбирая исследовательские материалы Чёрных Апостолов.

Пока рыцари Адиса собирали материалы, она немного вздремнула, но этого было явно недостаточно.

Наваливалась сильная усталость, но Канна её игнорировала.

‘Алекс всю жизнь так прожил’.

Она всего лишь не спала двое суток, а голова уже была как в тумане.

А он жил с этой усталостью десятилетиями.

— Клод.

— Да.

— Где он сейчас?

— Что?

— Клод, вы же знаете, где он обычно бывает?

Раз уж он отвечал за доставку яда, то, конечно, должен был знать.

— Э-э, ну, я…

Канна схватила за запястье Клода, который пытался отступить. Он вздрогнул и вскрикнул:

— Что, что вы делаете?

‘Я тебя что, съем?’

Канна притянула к себе пытавшегося сбежать Клода.

— Скажите мне. Где он сейчас?

— Госпожа, пожалуйста, отпустите.

Он скорчил страдальческую гримасу.

— У вас такая сила. Запястье сломаете. Прямо как леди Изабель.

— Сэр Клод.

— Простите. Я не могу сказать.

Клод смущённо почесал щеку.

— Господин Александр приказал хранить тайну.

Действительно преданный рыцарь. Клод стал нравиться Канне ещё больше.

— Клод, вы говорили, что он видит злых духов?

— Да.

— Алхимия, которая разрушает это проклятие.

Канна протянула ему старый листок бумаги.

— Вот она.

Глаза Клода расширились.

Канна лучезарно улыбнулась.

— Я нашла. Способ снять проклятие.

— Я же говорил тебе?

Александр закрыл глаза.

— Я же говорил, что с тобой в итоге так и будет.

Голоса, похожие на скрежет металла, выли у него в ушах.

Это стало таким же привычным, как дыхание.

Проклятия и зловещие слова, которые он слышал от духов, оставшихся после смерти лишь со своей ненавистью и злобой.

— Надо было тебе сразу выгнать ту женщину. Посмотри на себя. Посмотри на свою жизнь.

— Ты погублен. Впереди лишь ещё большая погибель.

— Хочешь, я тебе предскажу?

— То, чего ты боишься больше всего, случится наяву.

— Да, именно это. Твой кошмар, твой ужас.

— Ты совершишь очень большой грех. Грех, который никогда не будет прощён.

Хи-хи-хи, дух, который преследовал его очень долго, пронзительно рассмеялся.

— Ты падёшь, Александр.