Онлайн чтение книги Мунджон Munjeong
1 - 17

Тихо наблюдавший за их разговором Тхэ Ха спросил госпожу Квон:

— А госпожа Ан где?

— А, она сейчас ненадолго отошла в прачечную. Скоро вернется. Я всё ей аккуратно расскажу насчет Чхэ Он.

Взгляд Тхэ Ха на мгновение задержался на длинной царапине от ногтей, пересекающей распухшую щеку девушки, и он добавил:

— Передайте, что я пришлю человека, чтобы обработать рану так, чтобы не осталось шрама.

— Да, молодой господин. Чхэ Он, ну чего ты стоишь? Поблагодари молодого господина.

Под нажимом госпожи Квон Чхэ Он подняла глаза. Как ни странно, вопреки ожиданиям экономки, Чхэ Он совершенно не выглядела благодарной. Её лицо, как всегда, ничего не выражало, но если бы пришлось расшифровать то, что читалось в её глазах, это прозвучало бы примерно так:

Сам заставил меня играть, хотя я отказывалась, а теперь я еще и благодарить должна? Именно такое чувство от неё исходило. Тхэ Ха с любопытством уставился на неё, гадая, что же она скажет с таким лицом. Её плотно сжатые, аккуратные губы наконец приоткрылись.

— Спасибо. Но человека присылать не нужно.

Ответ полностью оправдал его ожидания, и Тхэ Ха едва не рассмеялся. Между строк отчетливо читалось: «Если бы не вы, этого бы вообще не случилось», а её попытки подавить раздражение были слишком очевидны.

— Ох, девочка моя...

Тхэ Ха, равнодушно смотревший на неё сверху вниз, усмехнулся. Чхэ Он, крепко сжав кулаки и изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое лицо, продолжила:

— Я просто помажу мазью, и всё быстро пройдет.

— Благодаришь, значит.

— ...

— Звучит как «оставьте меня в покое и больше не лезьте», я правильно понял?

На этот язвительный вопрос она лишь опустила свой жалобный взгляд.

— Нет. Я правда благодарна за вашу заботу.

Не успела она договорить, как он снова издал легкий смешок. Атмосфера стала настолько странной, что госпожа Квон не решалась вставить ни слова, лишь растерянно переводя взгляд с одного на другую. Тхэ Ха, недовольно сверля Чхэ Он взглядом, больше ничего не сказал и просто развернулся.

— ...

Как только он отвел от неё взгляд, Чхэ Он почувствовала, как её покинули все силы. Даже самое короткое общение с этим человеком выматывало. Дискомфорт, напряжение, постоянная необходимость быть начеку... Казалось, все волоски на её теле вставали дыбом от одного его присутствия.

Тихо вздохнув, Чхэ Он через силу улыбнулась ничего не понимающей госпоже Квон:

— Госпожа, я, пожалуй, пойду в свою комнату. Спасибо, что побеспокоились.

— Ох, да, конечно...

Госпоже Квон было до глубины души жаль Чхэ Он, пострадавшую ни за что, но продолжать причитать или добавлять что-то от себя означало бы поносить Сон Джу А, поэтому она предпочла промолчать. Чхэ Он не хотелось задумываться об этом лицемерии. За эти несколько минут на неё навалилась такая усталость, что хотелось только одного — отдохнуть.

Оставив позади сочувствующие взгляды, она вышла из столовой и увидела удаляющуюся по коридору фигуру мужчины. Его широкие плечи всегда были идеально расправлены, а походка — даже когда он небрежно держал одну руку в кармане брюк — не казалась развязной, лишь источала бесконечную уверенность.

Как в каждом его шаге может читаться такое высокомерие человека, которому неведом страх? Наверное, такие люди, как он, за всю свою жизнь никогда не столкнутся с тем, что сегодня пережила она. Когда ты никто, когда у тебя ничего нет, и любой может использовать тебя как грушу для битья или мусорную корзину для своих эмоций...

От этой мысли в груди неприятно закололо. Она уже собиралась развернуться, как вдруг...

Ах.

Платок. Она внезапно вспомнила, что аккуратно постирала и сложила носовой платок, который он дал ей в машине, чтобы вернуть.

— Подождите..!

Тхэ Ха резко остановился, услышав её торопливый оклик. Он вполоборота обернулся через плечо, и запыхавшаяся Чхэ Он выпалила:

— Мне нужно вам кое-что вернуть.

Он полностью развернулся к ней.

— Тот носовой платок, который вы мне дали.

Тхэ Ха бросил взгляд на часы, едва видневшиеся из-под манжета рубашки, и коротко кивнул.

— Сходи принеси.

Наверное, никто в мире не умел отдавать приказы с такой снисходительной властностью. И всё же, увидев, что он проверяет время, Чхэ Он поняла, что он занятой человек, и не стала пререкаться, поспешив в свою комнату.

Пока она быстро перебирала ногами, Чхэ Он изо всех сил пыталась унять тошноту и прокручивала в голове всё, что только что произошло.

«Матушка» и «мадам». Две женщины, которых Чан Тхэ Ха называл по-разному. Вторая, вероятно, была родной матерью Чан Ён Джуна. Женщина с прекрасным лицом, которое сейчас казалось пугающим из-за психической нестабильности и болезни. Одна из участниц любовного треугольника старшего поколения, в котором оказались замешаны не кровные братья. И, как и ожидалось, отношения между ними двумя были хуже некуда.

На долю секунды Чхэ Он опустила взгляд на свои руки, которые еще недавно касались клавиш рояля. Кончики пальцев всё еще мелко дрожали от послевкусия. Это было незабываемое ощущение.

— Вице-президент вроде хотел его выбросить, но старший молодой господин воспротивился.

Рояль покойной матери. Несмотря на приказ выбросить его, он вызвал настройщика, отреставрировал инструмент и решил оставить его в доме. Чхэ Он не испытывала к Чан Тхэ Ха особых симпатий — в конце концов, именно из-за него она оказалась втянута в эту передрягу, — но этот поступок показался ей трогательным.

Когда Чхэ Он вернулась, он стоял, прислонившись спиной к стене коридора и скрестив руки на груди. Время от времени мимо проходили слуги, вздрагивая от неожиданности при виде старшего молодого господина в столь нетипичном месте, и поспешно кланялись, на что он отвечал лишь сухим, едва заметным кивком. Эта холодная надменность моментально стерла ту крошечную каплю сочувствия, которая зародилась в её душе пару минут назад.

Почувствовав её присутствие, он повернул голову. Чхэ Он, слегка поклонившись, протянула ему аккуратно сложенный платок.

— Спасибо вам.

Однако он молчал и даже не пытался взять платок из её рук. Он просто смотрел на неё своим глубоким, нечитаемым взглядом.

Почувствовав себя неловко, Чхэ Он протянула руку чуть ближе. И тут... Тхэ Ха мягко забрал платок, секунду посмотрел на него, а затем... Шлеп.

Идеально сложенный платок бессильно упал на пол. Прямо к ногам Чхэ Он.

И что мне делать?

Тхэ Ха молча смотрел на платок у ног Чхэ Он. Она, казалось, изо всех сил подавляла рвущееся наружу возмущение, затем тихо вздохнула, наклонилась и подняла его. И, не проронив ни слова, снова протянула ему.

— ...

Тхэ Ха взял платок, слегка прищурился, почти комкая ткань в руке, и... снова шлеп. Бросил его к её ногам. Ситуация повторилась раза три или четыре. Каждый раз Чхэ Он молча поднимала платок и вкладывала его ему в руку.

Сколько еще она собирается терпеть? Ему начало это надоедать. Когда Чхэ Он подняла платок в шестой раз, Тхэ Ха сделал вид, что собирается забрать его, но снова... шлеп. Небрежно швырнул его на пол. Смотря ей прямо в глаза.

Плотно сжатые губы Чхэ Он приоткрылись от возмущения. На мгновение её бледное лицо исказила гримаса неподдельного раздражения, но она тут же попыталась скрыть это и взяла себя в руки.

— Вы специально это делаете?

— Ага.

— ...

— Хочу посмотреть, надолго ли хватит твоего терпения.

Девятнадцатилетняя Юн Чхэ Он.

Девчонка, выросшая в нищете, но с такими непомерными, скрытыми амбициями, которые лезли из всех щелей, хотя она сама этого не замечала. Слишком дерзкая.

Он прекрасно замечал её украдкой бросаемые восхищенные взгляды. И то, как она тут же отворачивалась с безразличным видом, стоило их глазам встретиться. И то, как она нарочито вела себя враждебно, защищаясь от собственного нелепого любопытства к нему.

И при всем этом...

Эта женщина, Сон Джу А, когда только переступила порог этого дома, вела себя точно так же. Её алчность была видна невооруженным глазом, но она притворялась, что ей ничего не нужно. Пыталась изображать наивную овечку, жаждущую только любви, но её восхищение и жадность сочились отовсюду. Тхэ Ха ненавидел это до тошноты. И сейчас он чувствовал те же самые эмоции, глядя на эту девчонку. От этого было невыносимо мерзко. Две занозы в одном месте.

— Бросите сто раз — подниму сто раз. В конце концов, это моя роль здесь.

Тхэ Ха усмехнулся. Так и хочется взбунтоваться, но приходится строить из себя покорную служанку. В Сонбэвоне, где все были готовы вылизывать ему подошвы, её дерзость слишком бросалась в глаза. Как криво положенная плитка на идеальном полу. Или как соринка, которая постоянно маячит перед глазами.

Это лицо, которое неуловимо напоминало ему то, что он так ненавидел в той женщине, и которое постоянно раздражало его, хотелось растоптать и сломать.

Посмотрим, как долго ты сможешь терпеть и огрызаться.

— Да ну?

Спросив это ленивым тоном, Тхэ Ха снова, шлеп, бросил аккуратно сложенный платок к её ногам. Чхэ Он так сильно прикусила нижнюю губу, что она побелела, и молча уставилась на лежащую ткань.

— Поднимай.

— ...

— До ста еще далеко.