Онлайн чтение книги Мунджон Munjeong
1 - 3

— ...

На таком расстоянии он никак не мог услышать её дыхание, но в тот момент, когда их взгляды встретились, Чхэ Он невольно напряглась и задержала дыхание. Словно травоядное, замершее от ужаса при виде хищника.

Его ленивый, сухой взгляд скользнул по ней, как вода, будто он оценивал вещь. Чхэ Он замерла, и по её напряженному, словно застывшему горлу пробежала едва уловимая дрожь. Пока она пыталась вспомнить, как дышать, взгляд мужчины медленно скользнул вниз, на мгновение задержался на её ногах, а затем он безучастно отвернулся

Неужели я поджала пальцы на ногах, когда он туда посмотрел? Хотя он уже давно отвел взгляд, дышать почему-то всё еще было тяжело.

— Мне передали, что у вас там какое-то время была забастовка. Говорят, всё успешно уладили.

На вопрос директора Кима мужчина ответил с едва уловимой усмешкой:

— Да, было дело.

— Председателю, должно быть, это доставило массу неудобств. Куда ни глянь, везде полно людей, поднимающих шум из-за всякой ерунды.

— Что ж...

Желваки на скулах мужчины дрогнули, словно он крепко стиснул челюсти.

— В большинстве своем так и есть.

— Простите?

— Шумные. И слишком поздно осознающие свое место.

Его бесстрастный голос звучал так, будто он читал стихи, но при этом безжалостно растаптывал кого-то невидимого. Сделав паузу, он снова перевел взгляд на ноги Чхэ Он.

— И жалкие.

— ...

Вздрогнув, Чхэ Он посмотрела на ступни, к которым только что был прикован его взгляд. Сквозь протертый мысок старого белого носка просвечивала голая кожа. Прореха оказалась такой большой, что скрыть её было уже невозможно.

Ах... Только теперь она поняла, почему его взгляд так надолго там задержался. Когда Чхэ Он, слегка закусив губу, подняла голову, мужчина уже смотрел в другую сторону, словно она больше не стоила и секунды его внимания.

Пальцы на ногах снова подогнулись, но на этот раз чувство было совсем иным.

***

Вернувшись домой, Чхэ Он первым же делом сорвала с себя носки, которые, казалось, душили её ступни, и швырнула их в мусорное ведро. С чувством жгучего стыда и раздражения она уставилась на белый комок на дне ведра, а затем пнула его в дальний угол комнаты, чтобы даже не видеть.

Кое-как стянув школьную блузку и швырнув её в корзину для белья, Чхэ Он ничком рухнула на кровать.

— Шумные, поздно осознающие свое место. ...И жалкие.

Неизвестно, посмотрел ли он на её ноги именно в тот момент, когда произносил эти слова, или сказал это специально, глядя на её ноги. Но как бы там ни было, этот презрительный взгляд уже оставил саднящую царапину на душе.

Смотревшая в белую стену Чхэ Он уткнулась лицом в наволочку. При воспоминании о том холодном взгляде, медленно скользящем по ней, у неё снова, как и в похоронном зале, пересохло в горле и рефлекторно поджались пальцы на ногах. Как вообще описать это чувство? Эти равнодушные глаза, похожие на два черных стеклянных шарика...

Он был невероятно высокомерным и властным мужчиной. Они не обменялись ни словом, но она впервые в жизни чувствовала себя настолько уязвленной. Так вот почему все вокруг гнули перед ним спины и лебезили, словно у них сломаны шеи?

Она тяжело вздохнула, зарывшись лицом в подушку, когда в дом вошла Хи Джон, которая перед этим предупредила, что задержится на пару минут, чтобы сделать звонок.

— ...Конечно. Я всё понимаю, госпожа. Как я могу не понимать. Вы так много для нас сделали.

Температура голоса, интонации, тон. По одному этому можно было догадаться, что Хи Джон разговаривает с Им Со Ён.

— Ох, ну разумеется. Лично я от таких условий просто в восторге. Единственное...

Хи Джон, приближаясь к комнате Чхэ Он, понизила голос и заговорила тише:

— Мне нужно обсудить это с Чхэ Он. Да, чем быстрее, тем лучше. Да-да.

Обменявшись еще парой фраз, Хи Джон повесила трубку и легонько постучала в дверь.

— Чхэ Он. Мама войдет?

— Угу.

Когда Чхэ Он села на кровати, Хи Джон осторожно открыла дверь. Пододвинув стул от письменного стола, она села рядом, неловко улыбнулась и взяла дочь за руки. Это была её привычка перед тем, как сказать что-то важное.

— Чхэ Он. Маме нужно кое-что тебе сказать.

— Что такое?

В ответ на подозрительный взгляд дочери Хи Джон слегка закусила губу и тихонько вздохнула.

— Давай...

Чего это она так тянет с самого начала? Хи Джон долго мялась, беззвучно шевеля губами, и заговорила лишь тогда, когда Чхэ Он, не выдержав, собралась переспросить.

— Давай переедем.

— ...А?

Держа за руки ошарашенную Чхэ Он, Хи Джон улыбнулась сквозь подступающие слезы.

— Давай переедем отсюда.

— ...

— Если честно... маме стало тяжеловато оставаться в этом доме.

Это было понятно. Совсем недавно кредиторы то и дело пинали входную дверь, вламывались с угрозами и лепили красные наклейки ареста на те жалкие пожитки, что у них оставались. В этом доме накопилось куда больше тяжелых воспоминаний, чем счастливых.

— Госпожа из Ханнам-дона предложила мне очень хорошую работу.

«Госпожа из Ханнам-дона» — так она называла Им Со Ён.

— Какую работу?

— Ищут прислугу в особняк семьи Чунгван в Мунджоне.

— ...

— Дом огромный, поэтому им нужен человек с постоянным проживанием. Я буду не одна, посменно с еще одной помощницей.

— ...

— И жилье нам тоже предоставят.

Лицо Хи Джон выглядело как-то по-особенному умоляющим. Чхэ Он молча посмотрела на свои руки, зажатые в маминых ладонях, и, в свою очередь, крепко сжала их.

— А ты, мам... ты сама как?

— А?

— Ты правда не против уехать?

Глаза Хи Джон слегка округлились от неожиданного вопроса, и Чхэ Он, глядя ей прямо в глаза, спросила еще раз:

— Мне честно всё равно, переедем мы или нет.

— И к чему это?

— Я просто уважала твоё желание. Я же видела, как отчаянно ты цеплялась за этот дом.

— Ты...

— Я думала, тебе это важно... И даже не подозревала, что на самом деле у тебя на душе.

Буквально от одного этого слова глаза Хи Джон моментально покраснели. Почувствовав, как защипало в носу, Чхэ Он, сдерживая слезы, еще крепче сжала мамины руки.

— Если тебе так лучше, и если ты говоришь, что надо ехать — я поеду. Какая разница где, если мы будем жить вдвоем?

Руки Хи Джон снова легли поверх рук Чхэ Он. Она поглаживала их с такой нежностью, словно берегла самое ценное сокровище на свете.

— Боже мой. Совсем взрослая стала моя доченька...

Улыбнувшись влажными глазами, Хи Джон крепко обняла Чхэ Он.

Спустя несколько дней Чхэ Он навсегда покинула дом, в котором прожила девятнадцать долгих лет, и вместе с Хи Джон отправилась в город Мунджон. Поскольку они и так жили небогато, вещей у них на двоих набралось немного.

Поверх аккуратно сложенной одежды, книг Чхэ Он и мелкой утвари в коробку лег фотоальбом, хранящий моменты их недолгого семейного счастья. Со сложными чувствами посмотрев на него пару секунд, Чхэ Он тяжело вздохнула и с неохотой закрыла крышку.

Когда подъехал грузовичок, чтобы забрать их скромные пожитки, Чхэ Он с мамой в последний раз медленно обошли пустой дом. Знакомый запах, щекочущий нос. Наверное, скоро и он сотрется из памяти.

Маленький слоненок, которого Чхэ Он нарисовала на стене в детстве, выцвел так же сильно, как и само время. Даже то воспоминание, как папа хвалил этот рисунок, словно это был величайший шедевр мировой живописи. Если подумать, такие крошечные моменты счастья тоже были. Но они длились лишь мгновение. Несчастье всегда с легкостью разбавляло радость.

Немного посмотрев на рисунок, Чхэ Он тихо закрыла дверь дома, которую больше никогда не откроет.

***

Всё вокруг было затянуто густым туманом.

Дорога из Сеула в Мунджон заняла меньше времени, чем они думали. Выехав из района Ынпхён и проехав около получаса, они миновали вывеску, оповещающую о въезде в город Мунджон.

— Ох-хо-хо. Как ни приеду сюда, вечно этот туман... — проворчал таксист, сбавляя скорость.

— Здесь часто бывают туманы? — спросила Хи Джон, которая до этого со скучающим видом прислонялась к окну на заднем сиденье.

Водитель, поймав её взгляд в зеркало заднего вида, кивнул, словно для него это было обычным делом.

— Ага. Тут, если чуть вперед проехать, будет район Кымсо-дон. Там огроменное озеро. Слышали, наверное? Район назвали Кымсо-дон (Золотое озеро), потому что он построен на золотой жиле.

— Правда?

— Не знали, значит. Вся эта земля раньше была золотым прииском. Со временем шахты закрыли, они заполнились водой, образовалось озеро, а вокруг него стали строить район.

Таксист, явно довольный возможностью блеснуть знаниями, окинул взглядом окутанные легкой дымкой окрестности и продолжил:

— Этот туман с озера и сюда дотягивается. Обычно такое бывает только на рассвете или рано утром, но сегодня, видать, из-за того, что дождь прошел.

— С таким туманом, наверное, жить не очень комфортно...

— Да бросьте, все считают, что это просто временные неудобства. Тем более, поселок прямо вокруг озера построили — виды там просто закачаешься. Земля стоит бешеных денег, но для местных этот вид — как трофей. Они само проживание здесь считают статусом.

То ли от скуки, то ли просто обрадовавшись благодарным слушателям, водитель пустился в долгие объяснения. Но по всему было видно, что местных жителей он не особо жалует. Это читалось в его пренебрежительном цоканье языком и саркастичном тоне. Это походило на пассивную агрессию — или вытесненную зависть — человека по отношению к тем, кто живет жизнью, которая ему никогда не светит.

— Но этот ваш адрес... Это же частная территория председателя Чунгван. Я тут часто езжу, но внутрь ни разу не заезжал. Раз пропуск дали, значит, работать туда едете?

— Да.

— Ух ты. Другие бы всё отдали, чтобы хоть одним глазком на этот дом взглянуть...

Хи Джон лишь неловко улыбнулась, а водитель сосредоточился на том, чтобы аккуратно вести машину сквозь туман, и разговор вскоре затих.