Онлайн чтение книги Мунджон Munjeong
1 - 37

Редкие снежинки, медленно падавшие с неба, постепенно превращались в настоящий снегопад. В белой пелене снега его абсолютно черный силуэт выделялся особенно отчетливо.

— Почему... как вы...

Она хотела спросить, как он здесь оказался, но голос, как назло, дрогнул. Неужели всё дело в том, что напряжение отпустило, стоило ей увидеть знакомое лицо? При виде него на глаза необъяснимым образом навернулись слезы, и Чхэ Он пришлось крепко прикусить губу.

— Откуда вы узнали, что я здесь?

— Проезжал мимо. Смотрю — в незнакомом месте знакомое лицо сидит.

— Могли бы... просто проехать мимо, зачем вы...

Он молча шагнул к ней и, протянув руку, обхватил её щеку, наполовину скрытую в шарфе.

— Не похоже, что ты в состоянии просто сидеть здесь.

От прикосновения его ледяной руки Чхэ Он вздрогнула, но эта прохлада была такой приятной, а сил вырываться не было совсем, поэтому она просто позволила ему держать свое лицо. Её лицо почти полностью утонуло в его большой ладони.

— Прохладно...

Потеревшись щекой о его широкую ладонь, словно капризный ребенок, Чхэ Он посмотрела на него снизу вверх. Тхэ Ха слегка нахмурился.

— Почему ты такая горячая?

— Я... заболела.

Из-за заложенного носа голос звучал гнусаво и жалобно. Она сама не знала, почему эти слова сорвались с её губ, но ей просто хотелось кому-нибудь пожаловаться.

— И экзамен завалила.

— ...

— Ничего не получается так, как я хочу...

Она пыталась сдержаться, но... Слезы, скопившиеся в уголках глаз, всё-таки прорвались и покатились по щекам. Медленно скользя взглядом по её пылающему лицу и покрасневшим глазам, Тхэ Ха так же медленно стер слезу с мокрой щеки большим пальцем.

Вытерев ей слезы, он убрал руку и слегка наклонил свой огромный зонт в её сторону.

— Вставай.

Его низкий голос, казалось, отдавался вибрацией прямо в груди. Когда Чхэ Он покачала головой, он повторил:

— Вставай.

— ...

— Или мне тебя поднять?

— ...

— Поехали домой.

Бездумно глядя на него, Чхэ Он нехотя подняла свое тело, тяжелое, как намокшая вата. Следуя за ним, она подошла к припаркованному черному седану. С каждым шагом в голове гудело.

Тяжело дыша, она потянулась к ручке задней двери, но он опередил её и естественным жестом открыл переднюю пассажирскую. Судя по пустующему водительскому сиденью, сегодня он был за рулем сам.

Как только Чхэ Он села, он закрыл за ней дверь, обошел машину спереди и сел на водительское место. Когда он наклонился к ней, его густой аромат и тепло тела внезапно оказались пугающе близко. Видимо, он хотел пристегнуть её.

— ...

Если она вытянет руки, то они неминуемо соприкоснутся, словно в объятиях. Несмотря на мутное от температуры сознание, она так остро ощущала его присутствие, что невольно затаила дыхание.

Стиснув челюсти так, что напряглись желваки, он отстранился и низко бросил:

— Ремень.

— ...Да.

Пропищав ответ голосом тише комариного, Чхэ Он дрожащими руками пристегнула ремень безопасности. Сиденье мгновенно нагрелось, а снизу, по ногам, подул теплый воздух — видимо, он включил обогрев. Замерзшее тело, бившееся в ознобе, начало таять в этом тепле.

Почти утонув в кресле и хлюпая носом, Чхэ Он покосилась на водительское сиденье. Ехать в машине, которую ведет этот мужчина. На мгновение ей показалось, что из-за болезни она видит сон, но ломота в теле, вспыхивающая то тут, то там, каждую секунду напоминала ей: это реальность.

Какое-то время в машине царила тишина — ни он, ни Чхэ Он не произносили ни слова. Чхэ Он как завороженная смотрела на вздувшиеся вены на его руках, уверенно крутящих руль. Несмотря на то, что с самого детства он явно рос в тепличных условиях и не занимался физическим трудом, на его длинных, красивых пальцах виднелись грубоватые, красноватые шрамы и ссадины.

Она вдруг вспомнила, как однажды мельком слышала, что этот внешне сдержанный и холодный человек увлекается боевыми искусствами. Такой спокойный с виду мужчина — и такой жестокий спорт. Это как-то не укладывалось в голове. То, как он потеет, как тяжело дышит с раскрасневшимся лицом...

— Когда ты заболела?

Вздрогнув от низкого голоса, внезапно разорвавшего тишину, Чхэ Он тихо кашлянула. Когда это началось? Точный день она вспомнить не могла. Но...

— С того дня, как приезжали гости.

Это она помнила четко. Именно с того дня в груди начало колоть, под ложечкой противно ныло, а потом всё переросло в лихорадку. Плавно поворачивая руль одной рукой, он спросил:

— В тот день, когда приезжала Ха Рин?

«Ха Рин». Какое нежное, дружеское обращение. Чхэ Он сама не заметила, как крепко сжала руки на коленях.

— Да.

— Заразилась, что ли.

Пробормотав это себе под нос, он свернул на знакомую подъездную аллею и бросил:

— Весь день рядом с ней был я, с чего бы тебе заражаться.

— ...

Значит, эта девица тогда болела простудой. От какой-то странной, двусмысленной интонации в его словах Чхэ Он закашлялась (кхм), отвернулась к окну и резко огрызнулась:

— Откуда мне знать. Наверное, это потому, что я жалкая.

В ответ на эту язвительную реплику он, подперев подбородок рукой, повернул к ней голову.

От температуры раскалывалась голова, дышать было тяжело, всё тело ныло, а внутри снова, как и тогда, без всякой причины противно закололо. Когда телу плохо, разуму тоже не до любезностей, поэтому дерзкий ответ вырвался сам собой.

Да и плевать. Голова болит, экзамен провален — до приличий ли ей сейчас? Услышав этот непривычный отпор, Тхэ Ха хмыкнул, словно увидел нечто весьма забавное.

— Вы же сами мне так сказали. Что я жалкая.

Она имела в виду, что он сам бросил ей это в лицо, и это слово до сих пор камнем лежит у неё на сердце. Чхэ Он угрюмо уставилась в окно, за которым кружились крупные хлопья снега.

— Юн Чхэ Он.

— ...

— Решила больше не притворяться?

— Притворяться?

— Ну, то, что ты так хорошо умеешь.

— О чем вы...

— Делать вид, что тебе не обидно, когда обидно. Делать вид, что ничего не понимаешь, когда всё прекрасно понимаешь.

— ...

— Ты же не думала, что я этого не замечаю.

Ха. С губ Чхэ Он сорвался смешок, полный искреннего возмущения.

— А что я, по-вашему, должна была делать?

— Что?

— Когда молодой господин издевается надо мной, я должна была открыто психовать и беситься? Чтобы все видели?

Как он и сказал, ей достаточно было, как обычно, притвориться, что всё в порядке и она ничего не понимает. Но почему-то с её губ слетели эти колючие слова. Глядя на лицо Чхэ Он, искаженное недовольством, Тхэ Ха неожиданно усмехнулся и повернул руль.

— Показывай.

Чхэ Он от неожиданности обернулась. В этот момент машина въехала на аллею метасеквой, чьи стволы возвышались по обеим сторонам широкой дороги, словно колонны гигантского храма. Поместье было уже близко. Несколько рабочих, расчищавших первый снег и опавшие листья, поклонились Тхэ Ха, сидевшему за рулем. Слегка кивнув им в ответ, Тхэ Ха произнес будничным тоном:

— Это куда лучше, чем когда ты строишь из себя невинную овечку.

В тот момент, когда его тон показался ей каким-то пугающе холодным, машина миновала главные ворота и остановилась перед особняком.

— Ложь, притворство. Я это так ненавижу...

— ...

— ...что иногда мне хочется просто убить.

К чему он это сказал? Чхэ Он инстинктивно почувствовала, что последняя фраза предназначалась вовсе не ей. Эта эмоция казалась чем-то, что было запрятано очень глубоко, а сейчас вырвалось наружу в виде приступа ярости...

Пара слуг, вышедших встречать Тхэ Ха, замерли в растерянности, увидев на пассажирском сиденье Чхэ Он.

В машине повисла удушающая тишина. На его лице, вылепленном словно у скульптуры, что иногда казалось нереальным, не было ни капли тепла. Может, это из-за его жутких слов? От напряжения сердце Чхэ Он бешено заколотилось.

То ли из-за температуры пульс отдавался в ушах, то ли кто-то действительно бил в барабан прямо над ухом — звук был оглушительным.

Плотно сжав дрожащие губы, Чхэ Он, избегая его взгляда, отстегнула ремень безопасности. Не проронив ни слова на прощание, она коротко поклонилась и вышла из машины. Но в ту же секунду перед глазами всё побелело, и она, сама того не желая, бессильно осела на землю.

— Ой-ёй. Что с ней? Чхэ Он!

Испуганная госпожа из Кунсана подбежала и помогла ей подняться. Вышедший следом Тхэ Ха тихо цокнул языком и протянул ключи стоявшему рядом управляющему Киму.

— Управляющий Ким, припаркуйте как обычно.

— А, да.

Мутным взглядом Чхэ Он едва уловила, как управляющий Ким, взяв ключи, быстрым шагом направился к машине. Голова горела, каждый вдох и выдох обжигал нос и царапал горло.

— Госпожа, свяжитесь с профессором Сином.

— Ох, прямо сейчас?

Ослабив галстук, душивший шею, Тхэ Ха впился взглядом в госпожу из Кунсана.

— Если человек болен прямо сейчас, то и вызывать нужно прямо сейчас. Разве нет?

Его властный тон, словно говорящий: «Зачем переспрашивать очевидное?», заставил госпожу тут же захлопнуть рот и поклониться. Придерживая Чхэ Он и разворачиваясь, она тихо зашептала:

— Ну ты даешь, девочка! Почему ты в таком виде после экзамена? Твоя мама места себе не находила, потому что ты трубку не брала!

— Простите...

— Ай, ладно. Главное, что живой вернулась. Да ты вся горишь.

— ...

Почти повиснув на руках госпожи из Кунсана, Чхэ Он повернула голову и посмотрела назад. Но, словно его забота ограничивалась лишь этим моментом, он уже отвернулся и уходил прочь.

Проследив за её взглядом и посмотрев на удаляющуюся спину Тхэ Ха, госпожа понизила голос до шепота, боясь, что кто-нибудь услышит:

— Слушай, а как ты вообще оказалась в машине молодого господина?

Прочитав в её глазах нескрываемое любопытство, Чхэ Он горько усмехнулась.

— Я проехала свою остановку. Мне было плохо, я присела на скамейку отдохнуть, а он, видимо, проезжал мимо и заметил меня.

— ...И поэтому подвез?

— Да.

— Старший молодой господин не из тех, кто обращает внимание на такие вещи...

Причина, по которой все в Сонбэвоне боялись Тхэ Ха, заключалась в том, что, хотя он и казался одинаково вежливым и учтивым со всеми, он всегда проводил четкую, непроницаемую границу. Несмотря на образ идеального джентльмена, он больше кого-либо в этом доме осознавал строгую иерархию и отношения между хозяином и прислугой.

И чтобы такой человек посадил дочь прислуги на пассажирское сиденье? Да даже если бы она проехала десять остановок, он скорее просто проигнорировал бы её и поехал дальше...

С многозначительным видом разглядывая пылающие щеки Чхэ Он, госпожа тут же покачала головой, словно отгоняя нелепые мысли. О чем я вообще думаю, глядя на больного ребенка? Тем более она еще даже школу не закончила.

Да, старший молодой господин — мужчина в самом расцвете сил, но это невозможно. Пусть Чхэ Он и выделялась своей красотой, он был человеком огромного влияния и возможностей. Вряд ли он испытывал такой дефицит женского внимания, чтобы развлекаться с маленькой девочкой.

Сделав этот самонадеянный вывод, госпожа сочувственно поцокала языком, глядя на тяжело дышащую и с трудом переставляющую ноги Чхэ Он.