Онлайн чтение книги Мунджон Munjeong
1 - 8

— Эй, эй. Поднимите эту суку.

— Юн Чхэ Он. Ты в обмороке, что ли? А?

Кхек. Издав тихий кашель, Чхэ Он, чьё тело отяжелело, как намокшая вата, с трудом оперлась на локти и попыталась приподняться. Как только она, до этого лежавшая замертво, подала признаки жизни, кто-то грубо схватил её за длинные волосы и силой заставил поднять голову.

— Вот же стерва упертая. Вы только посмотрите, ни звука не издала.

— А то как же ей не быть упертой. Мамаша-то у неё тоже та еще тварь, гордость свою засунула куда подальше и прислуживает чужим людям. Яблоко от яблоньки.

— Вау... Ну ты и загнула, чокнутая. Эй, прочитайте кто-нибудь «Отче наш», надо проверить, не вселился ли в неё демон.

Сквозь заложенные уши прорвался взрыв дикого хохота. Фух. Когда ей прямо в лицо выдохнули сигаретный дым, Чхэ Он снова тихонько закашлялась, и к ней приблизился резкий запах духов.

— Эй. Юн Чхэ Он. Я же сказала, отвечай. У тебя вообще совесть есть — так играть Кан Гю Хваном?

— ...

Разбитая губа саднила. Чхэ Он молча, не отрываясь смотрела на стоявшую перед ней девчонку, и тут же получила еще одну пощечину.

— Хули ты пялишься, сука? Эй. Чем ты Гю Хвана охмурила? Глазки ему строила своей смазливой мордашкой?

— ...

— А ты в курсе, что у Гю Хвана семья пипец какая богатая? А он знает, что твоя мамаша трусы богачам стирает?

Сыплющиеся на неё оскорбления она пропускала мимо ушей, как фоновый шум. Судя по тому, как ныло всё тело, её снова били по тем местам, которые только начали заживать после прошлого раза. Сколько бы меня ни избивали в детстве, боль всё равно не притупляется.

От этой мысли Чхэ Он усмехнулась. Девчонка, вспыхнув от злости, раздраженно швырнула сигарету и схватила Чхэ Он за грудки. Галстук на школьной блузке впился в горло, вызвав приступ сухого кашля.

— Ты сейчас смеешься? До тебя еще не дошло, в каком ты положении?

И правда. Ситуация была совсем не смешной, но смех почему-то вырывался сам собой. Ей было смешно от того, что девятнадцатилетние девчонки устроили всё это дерьмо из-за парня, о котором, повзрослев, они даже и не вспомнят. Было смешно от того, что её единственное желание — жить тихо и незаметно — рассыпалось в прах.

Она знала: если держать рот на замке, они немного покуражатся и уйдут. Но сегодня в ней почему-то взыграло упрямство.

— Так родилась бы с таким же лицом.

— ...Чего?

— То, что моё лицо в его вкусе — не моя вина. Я такой родилась, а ты нет, так что иди и сделай себе пластику.

— Ах ты ебанутая сука.

Хрясь! Пощечина была такой силы, что зазвенело в висках.

Так, сколько уже прошло времени? С тех пор, как её начали вот так вытаскивать на «разборки». Позже, из перешептываний одноклассников, она узнала, что одна из девчонок в этой компании уже давно сохла по Кан Гю Хвану, так что эта месть была вполне ожидаемой.

Настойчивые признания Кан Гю Хвана, видимо, сильно задели чьи-то чувства, потому что теперь на неё то и дело сыпались побои. Было бы не так обидно, если бы между нами хоть что-то было. Чхэ Он не понимала, за что ей достаются эти тумаки, но против толпы она была бессильна.

Из-за этого в те дни, когда следы побоев были слишком заметны, ей приходилось задерживаться допоздна, прикрываясь учебой в читальном зале или ночевкой у подруги, и возвращаться домой глубокой ночью, отчаянно стараясь ни с кем не столкнуться.

— Эй, сек. Мне мама звонит. Пора потихоньку сваливать.

— Аш, эта Го Ю Ра вечно весь кайф ломает.

— Да-да, простите-извините. Каюсь, грешна-а.

Сквозь звон в ушах она слышала еще какие-то фразы, но сосредоточиться не получалось. Медленно моргая, Чхэ Он смотрела вслед удаляющимся спинам, а затем, пошатываясь, поднялась на ноги.

Всё нормально. Это тоже пройдет. Твердила она себе.

***

— Молодой господин.

Осторожный оклик.

Тхэ Ха, сидевший на заднем сиденье, как раз просматривал на планшете краткий отчет по отелю «Раон», принадлежащему группе Чунгван. Взглянув в зеркало заднего вида, он безмолвно спросил водителя Кима, в чем дело.

— Из-за дождя небольшие пробки. До въезда в Мунджон ехать еще довольно долго.

Подперев подбородок рукой, Тхэ Ха посмотрел в окно. И правда, дождь, который начал накрапывать еще на перекрестке, превратился в настоящий ливень. Сплошная стена воды хлестала с такой силой, что казалась агрессивной. Неудивительно, что у меня с самого начала так противно ныли виски.

— Ничего страшного. Едем не спеша.

Ответив ровным тоном, он закрыл уставшие глаза и медленно растер веки. Из-за мощных потоков воды пейзаж за окном казался размытым пятном. Подперев подбородок рукой, Тхэ Ха равнодушно наблюдал за каплями, стекающими по стеклу.

Ровно три года. За это время он намеревался заполучить всё. Для этого он и был рожден, для этого получил лучшее образование, для этого...

На долю секунды, словно в калейдоскопе, перед мысленным взором пронеслись обрывки воспоминаний. Истошный, перемежающийся рыданиями крик, доносившийся из дальней комнаты на втором этаже. Грозовая ночь, проливной дождь... и бледные ноги, безвольно раскачивающиеся под потолком на фоне огромного окна. Маленький мальчик, который нашел её первым и в шоке осел на пол...

И тот день, когда другой мальчик, держа кого-то за руку, вошел в их дом.

— Значит, ты Тхэ Ха. Рад знакомству. Ён Джун, поздоровайся.

Скрип. С пугающим звуком скрипнувших зубов он на мгновение прикрыл рукой уставшие глаза.

Ради этого он стерпел всю эту грязь. Все, включая его самого, знали, что он имеет на это полное право.

Его отец, Чан Ик Хён. Хоть всё это и было заляпано его грязными руками, Тхэ Ха всё равно был готов с радостью прибрать к рукам всю империю Чунгван. Хотя бы ради своего деда.

— Тхэ Ха, в тебе течет самая чистая моя кровь. Глядя на тебя, я словно вижу себя в молодости. Ты похож на меня, так что точно со всем справишься.

Председатель Чан Вон Тхэ до дрожи ненавидел собственного сына, но души не чаял в Тхэ Ха — старшем внуке, унаследовавшем «правильную» кровь. Да, сейчас формально реальная власть находилась в руках Чан Ик Хёна, но дед был еще в полном здравии, а значит, вскоре всё в Чунгван перейдет к Тхэ Ха.

Пока председатель Чан — серый кардинал и истинный владыка — поддерживал Тхэ Ха, Чан Ик Хён был не более чем марионеткой. Кровавая борьба за власть с собственным отцом. Каждый раз, когда эти двое, пряча ножи за спиной, сталкивались в Сонбэвоне, морщин на лице Чан Ик Хёна становилось всё больше.

Что уж говорить о членах совета директоров. Хоть они и лебезили перед Чан Ик Хёном, большинство из них уже откровенно выстраивалось в очередь, чтобы примкнуть к Тхэ Ха, так что можно было только представить, каково было отцу.

И это еще не всё. Каждый раз, когда председатель Чан рассыпался в похвалах по поводу феноменальных успехов Тхэ Ха в управлении бизнесом, между бровями Чан Ик Хёна пролегала глубокая складка.

— Отец. Если вы будете так его расхваливать, он зазнается. Нам нужно еще за ним понаблюдать. Управление компанией — дело не из легких.

Тогда Тхэ Ха с трудом подавил рвущуюся наружу усмешку и сохранил спокойствие. Этот человек, чье лицо было неопровержимым доказательством их кровного родства, был настоящим животным. Животным, которое в его детстве насиловало его мать прямо у него на глазах.

Пытается и сына на коротком поводке держать, и перед отцом выслужиться. Ну и занятой же человек. Изящно орудуя ножом и вилкой, он мысленно насмехался над Чан Ик Хёном.

— О? Это же та девочка...

Холодная усмешка, застывшая на губах Тхэ Ха во время воспоминаний о прошлом ужине, исчезла. Он проследил за взглядом водителя Кима, нарушившего тишину. Встретившись глазами с боссом в зеркале заднего вида, водитель, видимо, смутившись того, что мысли вырвались вслух, поспешно начал объяснять:

— А, там. На остановке. Мне показалось, что лицо знакомое. Уж очень похожа на дочь той новой домработницы, госпожи Ан...

— Госпожи Ан?

— Да. Той самой, что недавно пришла по рекомендации директора Кима из Hosung Construction. Она еще дочь с собой привела. Похоже, это она.

У неё внешность не из тех, что легко забыть, вот я и узнал. Пропустив мимо ушей ненужные комментарии водителя, Тхэ Ха провел кончиками пальцев по запотевшему стеклу, оставляя прозрачный след.

И правда. То ли прячась от дождя, то ли ожидая автобуса, на скамейке сидела девушка в школьной форме, опустив голову так, что её длинные волосы спадали до самой груди. Даже мельком взглянув на её лицо, Тхэ Ха сразу узнал её.

А, та самая девчонка.

— Надеюсь на ваше благосклонное отношение, пока мы здесь живем, молодой господин.

Эти дерзкие глаза, пытавшиеся казаться спокойными, но в которых так и читался вызов. В этом взгляде было что-то очень знакомое. Что-то похожее на ту смесь восхищения и зависти, которая бурлила в тех, кто смотрел на него снизу вверх. Он знал женщину с точно таким же взглядом. Ту самую женщину, которая сейчас была заперта в особняке, словно привидение, и с каждым днем увядала, как цветок без воды.

Надо же было уродиться с такими же глазами.

Впервые он увидел эту девчонку на похоронах деда директора Кима — архитектора отеля «Раон», покойного Ким Сан Бэка. Она стояла в углу в школьной форме, и её лицо было настолько примечательным, что его равнодушный взгляд сам собой зацепился за неё.

Маленькое, бледное личико и такой жалобный взгляд, что на секунду ему показалось, будто она только что плакала. Глаза, которые, казалось, вот-вот зальются слезами, если просто постоять и посмотреть на неё.

Красивая. Это была первая сухая, отстраненная мысль. Хрупкое тело, к которому так и просилось слово «нежное». Белоснежные икры и лодыжки казались такими тонкими, что, казалось, сломаются, если сжать их чуть сильнее.

И этот взгляд, полный нескрываемого любопытства и желания узнать его поближе, хотя сама стояла в носках, протертых до дыр. Было забавно наблюдать, как её уши мгновенно вспыхнули, стоило ему высмеять её нелепое любопытство и тонко указать на её жалкий вид — она оказалась достаточно сообразительной, чтобы всё понять.

В медленно ползущей машине Тхэ Ха внимательно разглядывал её, словно оценивая вещь на предмет полезности. Чхэ Он. Так, кажется, её звали.

— ...

Внезапно глаза Тхэ Ха слегка прищурились. Девушка, которая до этого неподвижно сидела с опущенной головой, как раз подняла лицо. Одна половина её бледного, чистого лица была настолько красной и опухшей, что это было видно даже с такого расстояния, а нижняя губа была разбита в кровь.

— Останови.

Это был не минутный порыв и уж тем более не проявление каких-то особых чувств. Если бы нужно было подобрать слова, это было похоже на недовольство хозяина, обнаружившего царапину на вещи, лежащей в его доме. Вот и всё.

— Отныне всё моё — твоё. Всё, что находится под крышей Сонбэвона — принадлежит тебе. И это никогда не изменится, что бы ни случилось.

Эти слова дед вбивал ему в голову с самого детства. По сути, эта девчонка тоже переступила порог Сонбэвона, а значит, стала его собственностью, за которой он должен присматривать. Привитые ему с детства принципы сработали безупречно. Раз он заметил на ней изъян, он должен был проверить, в чем дело.

Включив поворотник, огромный седан плавно свернул вправо и остановился прямо перед автобусной остановкой. Водитель Ким поспешно выскочил из машины, достал из багажника длинный зонт и, раскрыв его, открыл заднюю дверь. Всё это время взгляд Тхэ Ха был прикован к лицу девушки, бледному как мел.