Онлайн чтение книги Мунджон Munjeong
1 - 7

Глава 7

Стоя перед школьными воротами, Чхэ Он перевела дух с таким решительным лицом, словно приняла твердое решение. Несколько учеников, идущих на занятия, с подозрением покосились на неё — уж больно её вид напоминал человека, идущего на поле боя.

Хоть бы каникулы продлились чуточку дольше... Пусть и в этот раз всё пройдет быстро. С такой мыслью, как и всегда, Чхэ Он с непроницаемым лицом перешагнула порог школы.

Она перевелась сюда в самом конце первого года старшей школы. Решив бросить пианино, Чхэ Он больше не видела смысла оставаться в школе искусств и отправилась на консультацию по профориентации.

— Чхэ Он. Ты правда собираешься вот так просто бросить пианино? С твоим-то талантом...

— Простите.

— ...

— Я уже всё решила, учитель.

Услышав этот спокойный и ровный ответ, классный руководитель не решилась уговаривать её дальше и замолчала.

Для Чхэ Он это был самый реалистичный выбор в её нынешней ситуации. Она больше не могла обременять Хи Джон, прикрываясь своим талантом, и единственным выходом было быстро сменить направление, переведясь в обычную старшую школу.

Когда Им Со Ён узнала о том, что Чхэ Он бросила музыку, она тут же встряла со своим широким жестом, хвастаясь, что заставит директора написать для неё рекомендательное письмо, и подняла из-за этого жуткий шум.

— Слушай. Раз у Чхэ Он хорошие оценки, они говорят, что примут её. Но ты же понимаешь? Это школа не из тех, куда берут кого попало только за оценки. Я просто... из-за того, что мы с тобой близки, устроила ей такую возможность. Ты же понимаешь мои чувства, да?

Хи Джон была единственной, кто мог заставить невыносимо привередливую свекровь Им Со Ён съесть хоть ложку риса. К тому времени слухи о том, как Хи Джон прекрасно справляется со своей работой, уже разошлись, и на неё положили глаз во многих местах. Видимо, опасаясь, что та передумает и уйдет, Им Со Ён использовала перевод Чхэ Он в хорошую школу как заложника.

Пара слов от человека с деньгами — и перед тобой открываются двери школы, порог которой другим даже не снилось переступить. Хвастовство Им Со Ён, как и всегда, вызывало у Чхэ Он отвращение, но перед лицом суровой реальности человек бессилен. Раз уж она сменила курс так поздно, у неё не было другого выбора, кроме как попытаться хоть немного подтянуть оценки. Скрепя сердце, Чхэ Он согласилась на перевод в школу, которую предложила Им Со Ён.

— Эй, а ты красотка. В какой школе раньше училась?

— Из школы искусств Сонмён, кажется, перевелась, нет?

— Вау. Значит, ты балетом или пианино занималась? Тебе пипец как идет. А почему бросила?

То ли переводы в старших классах были редкостью, то ли еще почему, но в первый же день ученики слетелись к ней как пчелы на мед, сгорая от любопытства. Однако, столкнувшись с сухими ответами и откровенно раздраженным видом Чхэ Он, они быстро потеряли интерес.

Поскольку в этой школе учились в основном дети из состоятельных семей округи, темы для разговоров и сама атмосфера здесь в корне отличались от того, что она себе представляла.

Дорогие иномарки, выстраивающиеся в ряд у ворот до и после уроков, были здесь обычным делом, а разговоры так и смердели деньгами. Когда к этому добавлялось типичное подростковое желание выпендриться, школа превращалась в настоящую ярмарку тщеславия.

Время от времени парни настойчиво пытались с ней заговорить, вытягивая хоть пару слов, но Чхэ Он не собиралась ни с кем сближаться.

От этих ребят, с ног до головы увешанных дорогими сумками, кардиганами, аксессуарами и прочими статусными вещами, за версту разило богатством, и от этого запаха Чхэ Он было душно.

Иногда по утрам девчонки собирались в кучки и хвастались тем, как на выходных их родители с золотой ложкой во рту покупали им дорогие вещи, или рассказывали о поездках в места, о которых Чхэ Он даже мечтать не могла. Она всё это слышала, но делала вид, что не замечает.

Всё это были вещи, которые Чхэ Он не могла получить, а то, что она не могла получить, она предпочитала держать на расстоянии. Даже если бы она попыталась влиться в их компанию, в итоге она всё равно осталась бы чужой. Она не смогла бы разделить их интересы, а им, в свою очередь, были бы непонятны её заботы. Вот что значило быть рожденными в разных мирах.

Глядя на маму, она усвоила один урок: для людей, которые с рождения ни в чем не нуждались, те, кому повезло меньше, были лишь развлечением. Жалкими объектами, на которых можно было продемонстрировать свою снисходительность. Чхэ Он чувствовала это в отношении одноклассников к себе и не хотела постоянно получать подтверждение собственной ущербности.

А вскоре после её перевода...

— Слушайте. Говорят, мать этой Юн Чхэ Он работает домработницей в каком-то доме в Ханнам-доне. Мама Ким Ю Гён узнала об этом, когда ходила туда в гости. Хозяйка того дома вроде сказала ей: «Дочь нашей прислуги тоже учится в этой школе, скажи Ю Гён, чтобы присматривала за ней». Как-то так.

— Чего? Так она дочь прислуги? Живет на деньги, которые её мать зарабатывает, прислуживая другим, а строит из себя недотрогу. Бесит.

— И что парни в ней находят? Я ни разу не видела, чтобы она в школе больше десяти слов за раз сказала.

Опять эта женщина...

Благодаря бесячей привычке Им Со Ён лезть не в своё дело, слух о том, что мама Чхэ Он работает прислугой, мгновенно разлетелся по школе. В тот момент у Чхэ Он была только одна мысль: если бы ей дали законное право совершить одно злодеяние, она бы пошла и зашила рот этой Им Со Ён.

К счастью, муж Им Со Ён, судя по всему, был не последним человеком: он регулярно вносил пожертвования в фонд школы и имел там немалое влияние. Это уберегло Чхэ Он от откровенной травли. Видимо, увидев, как легко он устроил сюда дочь домработницы, многие решили, что между их семьями есть какая-то тайная связь.

Однако Чхэ Он, которая и так была белой вороной, с того дня, как вскрылась профессия её матери, стала для большинства учеников пустым местом. Как смеет нищебродка лезть в наш круг. Идеальное игнорирование, словно они говорили это вслух.

Но до поры до времени Чхэ Он это даже устраивало. По крайней мере, здесь не было физического насилия или оскорблений, как показывают в фильмах про школьный буллинг. Конечно, иногда ей приходилось туго — не было никого, кто мог бы подсказать, что аудитория для спецкурса изменилась или расписание сдвинулось, пока её не было в классе.

Но такие мелкие пакости легко было проигнорировать. Прожив столько лет с отцом, который вечно пил, сверлил её безумным взглядом и срывал на ней злость, Чхэ Он давно научилась не обращать внимания на агрессию и попытки вывести её из себя.

Она собиралась прожить так до самого выпуска — не смешиваясь ни с кем, как масло в воде.

***

После начала семестра, когда Чхэ Он продолжала свою донельзя сухую школьную жизнь, в её рутине образовалась трещина. Абсолютно без всяких предупреждений.

— Эй. Юн Чхэ Он. Тебя Кан Гю Хван зовет.

— ...

Одноклассница, с которой она и словом-то толком не обмолвилась, с кислым лицом похлопала её по плечу. Вытащив наушник, Чхэ Он слегка нахмурилась.

— Кто?

— Кан Гю Хван тебя зовет, говорю. Сказал, ждет за спортзалом.

От этих слов в классе повисла гробовая тишина. Даже девчонка-заводила, которая до этого увлеченно завивала ресницы, глядя в зеркальце, перевела взгляд на Чхэ Он.

Слушай. Она сейчас сказала «Кан Гю Хван»?

Зачем Кан Гю Хвану Юн Чхэ Он?

Офигеть. Блин, неужели... Ходили же слухи, что Гю Хвану кто-то нравится.

Со всех сторон послышались перешептывания.

— А это еще кто?

— Твою ж мать. Блин. Раз не знаешь — просто сходи и посмотри, — огрызнулась девчонка, всем своим видом выражая недовольство, и, в последний раз пронзив Чхэ Он злобным взглядом, вернулась на место.

Как будто у меня мало поводов для раздражения. Равнодушно проводив её взглядом, Чхэ Он просто проигнорировала эти слова. Она не собиралась покорно бежать по первому зову какого-то незнакомого парня.

Однако, вопреки желанию Чхэ Он, которая всем своим видом показывала: «Я не знаю, кто ты такой, и знаться с тобой не желаю», Кан Гю Хван в итоге сам заявился к ней в класс.

— Юн Чхэ Он.

Довольно высокий, с приветливым взглядом. Посмотрев на его лицо, она сразу поняла, кто это. Она не раз видела, как девчонки краснели, провожая его взглядом в коридоре, или пытались завести разговор о всякой ерунде.

Он был знаменит на всю школу: отличная семья, привлекательная внешность — неудивительно, что девчонки сохли по нему. Но, возможно, из-за того, что Чхэ Он уже успела повстречать в Сонбэвоне двоих мужчин, чья внешность была на совершенно ином, недосягаемом уровне, Кан Гю Хван не произвел на неё особого впечатления.

Гораздо больше её напрягало то, что все взгляды в классе были прикованы к ней. Она, которая всегда была невидимкой, в этот момент оказалась в центре всеобщего внимания.

На лицо Кан Гю Хвана вдруг наложилось лицо другого человека — того, кто в последнее время постоянно с улыбкой здоровался с ней при каждой встрече в Сонбэвоне и упорно пытался казаться дружелюбным.

Что один, что второй. Почему они все так лезут ко мне, и дома, и в школе. Вздохнув, она собиралась выйти из класса, как вдруг Кан Гю Хван схватил её за запястье.

— Ай.

Когда она, слегка нахмурившись, посмотрела на него, Кан Гю Хван, казалось, совершенно не замечая её настроения, усмехнулся и спросил:

— Почему не пришла? Я же ждал.

— Отпусти.

Потому что я знать не знала, кто ты такой. Ей не хотелось пускаться в долгие объяснения, но сейчас эти колючие взгляды со всех сторон раздражали её до безумия.

— Я же позвал тебя, потому что мне нужно было кое-что сказать.

Почувствовав, что ситуация принимает странный оборот, Чхэ Он изо всех сил попыталась вырвать руку.

— Если тебе есть что сказать, с какой стати я должна идти туда, если я тебя даже не знаю? Отпус...

— Ты мне нравишься.

Ах...

— Я хотел признаться тебе, поэтому и позвал.

Ну вот, приехали.

Чхэ Он физически ощутила, как атмосфера в классе мгновенно остыла, словно кого-то окатили ледяной водой. Не сразу осознав, что произошло, она нахмурилась, услышав улюлюканье парней — то ли насмешки, то ли радостные крики.

Боже. Как можно быть таким беспардонным и бестактным? Чхэ Он заставили выслушать признание на глазах у всего класса. Да еще и от самого популярного парня в школе. Слово «заставили» подходило здесь как нельзя лучше — это было грубое, бесцеремонное признание.

Возможно, потому, что бледное лицо Чхэ Он, смотрящей на него снизу вверх, совершенно не походило на лицо девушки, которой только что признались в любви, Кан Гю Хван наконец почуял неладное и отпустил её запястье.

— Юн Чхэ Он?

Вслед за растерянностью пришел гнев. Кто-то мог бы счесть такое признание жутко романтичным и драматичным, но Чхэ Он чувствовала лишь раздражение к Кан Гю Хвану, который без её согласия выставил её перед всеми в таком идиотском свете.

Кто ты такой, чтобы кидать камни в моё спокойное болото? Только эта мысль крутилась в голове. Усмехнувшись и пытаясь унять гнев, Чхэ Он откинула волосы назад.

— Сделаю вид, что не слышала.

— Что?

— Я не приму твоё признание.

Поскольку он признался ей публично, совершенно не считаясь с её мнением, Чхэ Он ответила ему тем же — публично и жестко отказала.

Она думала, что если просто отвергнет его и не примет эти чувства, то всё вернется на круги своя. Что она сможет и дальше жить спокойно, как раньше.

Как же это было наивно.