Контент удален!

Уён бежала. Как она ни размахивала руками и ногами, расстояние между ней и друзьями становилось всё больше. Последний автобус прибыл к воротам школы в 10:04, а двери общежития закрывались ровно в 10:00. Из-за того, что школа находилась в отдалённом, безлюдном и опасном месте, время закрытия общежития было установлено на 10 часов вечера. Сколько бы старшекурсники ни протестовали годами, говоря: «Мы голодные, не можем жить, сдвиньте время хотя бы на час», — администрация общежития оставалась непреклонной.

Три предупреждения — и ты вылетаешь из общежития на следующий семестр. Уён уже получила два предупреждения из-за группового проекта, и ещё одно — и всё было бы кончено.

Ноги подкашивались от того, что она пробежала совсем немного. Почему у меня такая ужасная выносливость? Дыхание перехватывало так, что казалось, вот-вот вырвет. Сегодняшний день был полным провалом, и финал оказался просто великолепным — хоть вешайся.

Наконец она почти добежала до здания общежития. Уён бежала, бежала изо всех сил, проклиная непослушные конечности и отчаянно перебирая ногами.

Ха-а, ха-а, ха-а.

Когда она уже почти достигла входа, она вдруг почувствовала чей-то взгляд. Она оглянулась и, о боже, на скамейке, скрытой в темноте, сидел чёрный силуэт и пристально смотрел на неё.

Хек!

По спине пробежали мурашки. Она едва сдержала крик, готовый вырваться изо рта. Может, остановиться и убежать через ворота? Или закричать? — подумала она, но покачала головой. Нельзя реагировать слишком остро. Уён часто испытывала чрезмерную тревожную реакцию, и она как раз начала психотерапию, чтобы это смягчить.

Нет, всё в порядке. На скамейке сидит человек, и всё. Просто пробегу внутрь общежития. Там есть воспитатель и много людей, так что ничего не случится.

Скрип-скрип-скрип.

Большие железные ворота медленно закрывались. Уён, собрав все силы, проскользнула внутрь в последний момент.

Бах!

Она влетела в здание за секунду до закрытия, рухнула на пол и тяжело дышала. Дыхание было таким частым, что казалось, сейчас вырвет, и в глазах пожелтело.

Фу-у-х, фу-у-х, а-а-х, я жива.

Облегчение нахлынуло с опозданием. Хорошо бы тот странный взгляд был просто моей сверхчувствительностью. Хорошо бы тот человек просто сидел на скамейке, потому что было жарко. Студент? Профессор? Или сотрудник, который ещё не ушёл? Зачем ему сидеть перед женским общежитием посреди ночи? Что он задумал? Может, это посторонний?

— Чин Уён, ты едва успела.

Воспитательница, проверив, закрыты ли железные ворота, усмехнулась. Она была молодой, но на удивление педантичной и неумолимой. Если опоздать хотя бы на минуту, неизбежно приходилось вызывать её по интеркому, поэтому студенты боялись воспитательницу больше, чем декана.

Уён подобрала сумку и на цыпочках поднялась в комнату. У неё не было сил даже ответить. Комната была на втором этаже, и подъём по десятку ступенек заставил её ноги дрожать — казалось, она сейчас умрёт.

Зайдя в комнату, Уён рухнула на кровать и долго восстанавливала дыхание. Тошнота не проходила после такой пробежки. Ей просто хотелось плакать. Этот день был ужасным, просто ужасным.

Ей хотелось услышать голос аджосси. Его голос — как мёд, как обезболивающее, как наркотик.

Др-р-р-р-р, др-р-р-р-р.

Уён вздрогнула и посмотрела на телефон. Всё её тело затряслось. На экране сияло имя, о котором она только что думала.

[Хан Ивон]

Др-р-р-р-р, др-р-р-р-р, др-р-р-р-р.

Люди говорят о «судьбе», когда время совпадает слишком идеально. Как сейчас. Уён изо всех сил подавляла желание поверить, что этот звонок — судьба. Такие шансы, которые выпадают раз в жизни, не могут быть такими обычными. Внезапно в голове промелькнула мысль.

А что, если?

...Неужели?

Уён вместо того, чтобы ответить на звонок, открыла окно. Щёлк. Телефон отключился, будто ждал этого.

— Добрый вечер.

Под окном стоял высокий мужчина и смотрел вверх. Ах, как я и думала. Уён была настолько ошеломлена, что не могла вымолвить ни слова.

Благодаря яркому свету из окон общежития она наконец ясно видела его лицо. Он выглядел немного уставшим, но с неизменно мягкой и тёплой улыбкой поднял яркий букет.

— ...С днём рождения.

— А, аджосси! С каких пор вы здесь ждёте?!

Это нечестно. Если вы так пришли без предупреждения, что мне делать? Если бы я узнала раньше, я бы даже под угрозой вылета из общежития в следующем семестре не вошла внутрь и встретилась бы с вами. Нет, будь это день рождения или что угодно, я бы не вышла за пределы общежития и ждала бы только вас.

— Хм, я приехал в 5:30. Ты сказала, что будешь на автобусе в 6.

— Зачем же вы не позвонили! Я бы бросила все планы и сразу прибежала! Подождите, я выйду, сейчас...

Она забеспокоилась и уже развернулась, но из-под окна раздался взволнованный голос:

— Не выходи, Уён. Ты ведь уже получила два предупреждения?

— Да, но... вы пришли сюда, как же так! Мне стыдно, аджосси...

Уён повисла на подоконнике, переминаясь с ноги на ногу, и тогда снизу донёсся мягкий успокаивающий голос:

— Мы не договаривались, так что тебе нечего стыдиться. Я специально не звонил, чтобы увидеть твоё удивлённое лицо. Боялся, что ты прервёшь встречу и выбежишь. Я не хочу быть тем самым скучным старпером, который мешает веселиться.

Ах, как я и думала — в нём всё ещё кипит обида на то прозвище. Хотя, скорее, это не обида, а просто шок от слов «старый зануда». Уён бесстыдно повысила голос:

— Кто вообще называет вас старым занудой?! Убью! Честно! Почему вы сразу не позвонили? Мне было совсем не весело! Ни капли, ни грамма веселья, ясно?!

Ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха. Аджосси снизу смотрел на неё и смеялся. Глядя на круглый букет в его руках, на коробку и бумажный пакет на скамейке, Уён расстраивалась ещё больше — до безумия. Если он приехал в 5:30, значит, он планировал поужинать вместе. Наверное, он сейчас очень голоден. Как же ему было тяжело? На улице было так жарко. Она готова была расплакаться.

Заметив её расстройство, снизу раздался голос, полный мягкого успокоения:

— Правда, не расстраивайся. Сидя здесь, вдыхая аромат цветов, я чувствовал себя так, будто сбежал с работы и уехал в рай на ретрит. Говорят, живая изгородь из гортензий — визитная карточка школы, и это действительно великолепно.

— ...Аджосси, у вас сегодня были трудности на работе?

— Всегда трудности. У меня слишком мало способностей.

Аджосси с улыбкой спокойно признался.

— Из-за крупного проекта перестройки я провёл целых четыре совещания. Все спорят так уверенно, а мне, кто должен принимать решение, по-настоящему страшно. Но никто не знает, что мне страшно.

Его ответ был настолько искренним, а выражение лица настолько ясным и чистым, что Уён было странно. Как такой человек может управлять такой большой группой? В деловых кругах говорили, что Хан Ивон — рациональный и хладнокровный руководитель, который интуитивно находит проблемы и безжалостно их устраняет.

Но Хан Ивон, которого знала Уён, был человеком, который под её окном улыбался так светло и добросердечно, был внимательным и заботливым, и честно признавался, что боится идти на совещания. Между этим Хан Ивоном и тем Хан Ивоном, казалось, текла непреодолимая река.

— Хеджин не спит в комнате? Можно так говорить?

— Она уехала домой. Вернётся только в понедельник. В выходные общежитие почти пустое.

— Понятно. А что вы делали с друзьями сегодня?

— Смотрели стрит-перформанс, играли в квесты, ходили в комп-клуб, играли в боулинг, устроили экскурсию в Daiso( это сеть магазинов товаров для дома по фиксированным ценам, которую в Корее называют «магазином за 1000 вон»). Если проехать пару остановок от центра, там есть огромный Daiso. Целое трёхэтажное здание. Там просторно и куча всего.

— Ну надо же, когда Daiso стал туристической достопримечательностью?

— Ай, аджосси! Вы не знаете, насколько это крутое место! Вы слишком давно закончили школу! Говорят, в других странах даже туры с флагами в Daiso организуют!

Уён облокотилась на подоконник и болтала о всякой ерунде. Ха-ха-ха-ха. Ивон продолжал смеяться. Даже над невесёлыми вещами ему хотелось смеяться. Чем больше он говорил с ней, тем больше терял чувство реальности, будто находился во сне.

— Вы отлично провели время! Должно быть, было весело!

— Нет, всё было ужасно. Стрит-перформанс был шумным, в квесте я не решила ни одной задачи и даже не выбралась. Утешало то, что я была не единственной дурой. И я импульсивно накупила на 30 тысяч вон в Daiso.

— Ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха. Главное — потратить с умом.

— Но зачем мне купила тапочки за 3 тысячи и скотч с персонажами? — Уён вздохнула и махнула рукой.

— В обед в ттокпокки попался жук, а вечером Хеджин и Миён выпили по две порции соджу с пивом и их вырвало. И какое-то быдло, даже не знаю, откуда они взялись, пришли на встречу, выпендривались, строили из себя красавчиков и намекали, что я маленькая! По сравнению с вами они просто анчоусы, медузы и кальмары! Я психанула и сказала, что не буду. Разве это не ужасные манеры?

— Манеры действительно ужасные. Но это была твоя первая встреча?

— Да. Я ведь училась в женской школе, и в средней, и в старшей, а я там была как призрак — ни популярности, ни заметности, ни одного парня не завела, так и пошла в универ. Так что я, знаете, возлагала надежды.

Ивон на мгновение замолчал и слабо улыбнулся.

Она говорит всё это, не зная, что он знает: у неё была история нежелательных отношений с мужчинами через приложения для знакомств, которые используются для встреч. Наверное, она не знает, что он знает.