За несколько часов до того, как Эуфебио и Лилиетта встретились в саду.
Двое мужчин, встретившихся в банкетном зале, обменялись приветствием, которое таковым не было. Их вражда была широко известна в светских кругах империи, и те, кто находился рядом, изо всех сил старались убраться подальше — зрелище было поистине впечатляющим.
Не обращая на это внимания, сияющий мужчина, разрезавший толпу, широко улыбнулся.
— Давно не виделись, маркиз Лабито.
— ...Герцог Дафрил.
Пока рядом были люди, способные расслышать разговор, оба, естественно, обращались друг к другу осторожно. Но как только вокруг образовалось некоторое расстояние, они, словно сговорившись, мгновенно отбросили всякую вежливость.
— Приполз-таки.
— Забавно выражаешься. Это ты ползёшь.
Учитывая сущность Сарвельо, Эуфебио был прав. Сарвельо, хотевший было возразить, только тихо выдохнул и махнул рукой, словно говоря «проехали». Эуфебио, казавшийся остывшим, вдруг что-то вспомнил и тихо ахнул.
— А, ты ведь уже выбрал пару?
— Что за чушь...
Он не помнил, чтобы когда-либо выбирал такое. От внезапной чепухи Эуфебио Сарвельо мгновенно поморщился. Чтобы называть кого-то парой, на нём должно было быть полно его инбито.( уникальный телесный запах, присущий каждому существу-нелюдю (паукам, оборотням и т.д.)
— И к тому же человек.
Услышав продолжение, Сарвельо наконец понял, что Лилиетта его не послушалась, и тихо цокнул языком. В этом особняке его инбито оставила только она — не узнать было невозможно. К тому же человек здесь был только один.
«Ну да, я же сказал сидеть тихо, а она и слушать не стала».
Если бы его спросили, можно ли было ожидать, что эта женщина ослушается, — кто знает. Он считал, что предупредил её достаточно.
Причиной, по которой он всё же предупредил её, был, разумеется, этот сверкающий тип перед ним. Сарвельо заметил, как его взгляд блуждает в воздухе, словно вспоминая нежное лицо, которое он видел, и это ощущалось куда неприятнее, чем он предполагал.
— А она довольно в моём вкусе.
— Опять твоя дурная привычка?
Сарвельо, смотревший на него как на нечто омерзительное, снова нахмурился. Для него, почти не менявшего выражения лица, это было редчайшим случаем. Зная грязные наклонности Эуфебио, он вздохнул:
— Мне не особо жаль, но советую бросить — это не пара.
— Хм.
Эуфебио издал звук, будто разочаровался, но если немного подумать, это означало нечто большее.
— Однако...
И Сарвельо, сразу это понявший, сам того не заметив, сжал бокал с вином.
— Если эта привычка проявится против меня, знай, что окажешься в коконе, Эуфебио Дафрил.
— Неужели я попадусь в твою дурацкую паутину?
Голос был полон откровенной насмешки.
— Если будешь так говорить, как же твои друзья будут негодовать в загробном мире, раз погибли, запутавшись в том самом «дурацком».
— ...
Лицо Эуфебио впервые с момента появления в зале застыло. Словно его ударили в незащищённое место. Однако он не нашёлся что ответить и перевёл тему.
— Раз это не пара, зачем ты так много всего на неё налипло?
— Я должен тебе объяснять?
— Нет? Можешь не объяснять.
Ведь я всё равно сделаю по-своему. Проглотив эти слова, Эуфебио незаметно погладил то, что держал в левой руке. Зная его много лет, Сарвельо естественно понял смысл. Думает ли он о Лилиетте как о паре или нет, он всё равно поступит по-своему.
«Вот поэтому я и говорил не выходить...»
У него не только отвратительные наклонности, но и способности — одни хлопоты. Сарвельо считал, что его самого они не заденут, но для обычного человека Лилиетты риск был высок. Услышь она, что её называют «обычной», — удивилась бы, но для Сарвельо это было так.
Эуфебио, вывернув собеседника наизнанку, как и пришёл, помахал рукой на прощание.
— Тогда я пойду, маркиз Лабито.
— Не приходи больше, герцог Дафрил.
Эуфебио, который, казалось, говорил «в следующий раз всё равно приползу», красиво улыбнулся и вышел из зала. И в его руке, дзынь, маленький кулон-бабочка подпрыгнул и снова упал на ладонь.
Долгожданный бал прошёл без происшествий, и его скрытые герои — слуги и горничные — смогли перевести дух. Конечно, на этом ничего не закончилось: уборка после бала тоже была на них.
Закончив уборку далеко за полночь, они направились к себе. Уставшая Ириде, шатаясь, словно пьяная, заныла:
— И это ещё и в следующем году повторять...
— Ты и в прошлом году так говорила, Ириде.
— Ааа!
Схватившись за голову, она закричала, но вскоре сил не осталось, и она поплелась дальше, бормоча:
— Не знаю, хорошо это или плохо, что у нас
меньше таких балов, чем в других домах.
— Хорошо, что меньше. Если бы было много, при нашей старшей горничной...
— Ааа!
Лилиетта, у которой было больше выносливости, чем у остальных, просто молча шла, пряча за пазухой кулон-бабочку.
Помимо неё, четыре горничные, уставшие, но всё ещё болтливые, продолжали разговор.
— Восемьсот лет истории, и всё нужно проверять
до мелочей...
— Восемьсот лет?
Лилиетта навострила уши. Выходит, дому маркиза Лабито около восьмисот лет. Она не помнила даты основания всех домов, так что просто кивнула, запоминая.
Но тогда что означал тот документ, который она видела в комнате маркиза? Там говорилось, что убийцей массового убийства девятьсот лет назад, возможно, был кто-то из дома Лабито. Но девятьсот лет назад — это до основания дома.
«Как это понимать?»
Конечно, у дома были предки, но без родословной не узнать. Так что утверждать то, что было в том документе, было нельзя. «И почему маркиз хранит этот документ?» — словно разоблачающий его собственную семью. Как будто он хотел извиниться за прошлое... это звучало странно.
Чем больше она думала, тем сильнее становилось любопытство. Она давно запросила информацию об этом через преступный мир, но ответа не было. Этот особняк казался всё более опасным: массовое убийство девятьсот лет назад, исчезнувшая Иоле — то ли в небо, то ли под землю.
Но это не значит, что она хотела сбежать от страха. Чтобы получить нечто ценное, иногда приходится идти в опасные места. Тем более что в преступном мире, собирающем всю информацию, её не было — это не могло не будоражить.
Слушая болтовню горничных, Лилиетта попрощалась с ними в коридоре и, уставшая, открыла дверь своей комнаты. Её насторожило лёгкое ощущение диссонанса.
— ...?
Следов вторжения не было, вещи не тронуты, но что-то было не так, как при уходе. Она слегка прищурилась, но, решив, что это ерунда, закрыла за собой дверь.
И в тот момент, когда комната полностью отделилась от внешнего мира, из-за угла выскочила большая мужская рука, схватила её за предплечье, и зрение перевернулось.