2 - 42
Салон автобуса был пуст. Убедившись, что парень с девушкой сели на задние сиденья, водитель тронул машину с места.
Чжи Со отвернулась к окну. В стекле отразилась её растрёпанная чёлка, которой касались пальцы Чжэ Она, и она принялась приглаживать её рукой.
Чжэ Он сидел, подперев щёку, и смотрел в стекло. А точнее — неотрывно разглядывал её отражение. Казалось, он и так смотрел на неё весь день напролёт, но оторваться всё равно не мог.
Пальцы Чжи Со в волосах замерли. Они лишь встретились глазами в отражении окна, но между ними пронеслось столько невысказанного. И главное — его слова:
«Обязательно. Пожалуйста».
Чжэ Он, не знавший, куда деваться от бури в груди.
И её собственное сердце, переполненное до краёв.
— Ты в порядке? Выглядишь усталой. Отдохни немного.
Чжэ Он заботливо посмотрел на неё.
— Я в порядке.
— Ехать ещё сорок минут.
Дорога действительно предстояла неблизкая. Поколебавшись, Чжи Со прислонилась затылком к оконной раме:
— Тогда я немного подремлю.
— Ты что творишь? — возмутился Чжэ Он.
— Хочу поспать. А что?
— Что значит «а что»?!
— Ну да.
— На меня обопрись! Живой человек сидит, а она к автобусу привалилась… Ха-а.
— У тебя плечо затечёт. Знаешь, какая у меня голова тяжёлая?
— Это моё плечо, главное, чтобы твоя голова не болела.
— Не хочу доставлять тебе неудобства.
— А я хочу, чтобы ты хоть немного понаглела со мной!
— А я… не хочу.
Я лишь хочу быть для тебя хорошей.
Чжи Со молча смотрела на него, словно вглядываясь в саму душу.
— Ладно, проехали. Сам сделаю.
Не дав ей возразить, Чжэ Он сам опустил голову ей на плечо. Взгляд Чжи Со, устремлённый вперёд, затуманился. Её рука лишь с секундным опозданием замерла на коленях.
— Раз сегодня я положил голову, в следующий раз твоя очередь. Поняла?
— …
— И вообще, ешь побольше. У тебя кости острые, больно же.
— Тогда убери голову.
Чжи Со постаралась ответить как можно ровнее.
— Не уберу.
— Сам же сказал, что больно.
— Больно, но… приятно.
— Тебе же неудобно.
— Пусть неудобно, мне всё равно нравится. Так что можно я так посижу?
Что бы она ни говорила, на всё он отвечал этим своим «нравится», и крыть было совершенно нечем.
— …
— Чего молчишь?
Чжи Со почувствовала, как он шевельнулся на её плече. Она кожей ощущала его пристальный взгляд, но повернуть голову не решалась: их лица разделяли считанные миллиметры.
— Чжи Со.
— Да.
— Посмотри на меня и ответь.
Чжи Со заколебалась: если не повернуться, он поймёт, как сильно она волнуется, поэтому она с трудом скосила глаза вбок.
Судя по голосу, она ждала насмешливой ухмылки, но лицо Чжэ Она оказалось удивительно серьёзным.
— Я так и буду лежать, ладно?
— Хорошо… Если тебе нравится, хоть и неудобно… лежи.
Чжэ Он растерянно моргнул, словно не веря своим ушам, а затем мягко улыбнулся: чуточку озорно и безгранично счастливо.
— Вот и полежу.
— …
— Потому что мне хорошо.
От его негромкого шёпота у Чжи Со перехватило дыхание. Обернувшись, она увидела, как он щурится от нежности. Глядя на его лицо, она крепче стиснула пальцы на коленях.
Она впервые узнала: когда человеку слишком хорошо, сердце может щемить до слёз.
Чтобы хоть как-то развеять это невыносимо сладкое наваждение, Чжи Со приоткрыла окно автобуса. В салон ворвался тёплый ночной ветер.
* * *
Выйдя из автобуса, Чжи Со развернулась: у заднего окна сидел Чжэ Он в своей обычной развязной позе. Всем своим видом он выражал глубочайшую обиду.
Едва сдерживая смех, Чжи Со помахала ему рукой. В ответ лицо Чжэ Она скривилось ещё сильнее, словно говоря: «Тебе ещё и весело?!»
Чжи Со замахала чаще, и только тогда он нехотя вынул руку из кармана и показал телефон. Через секунду в её руке завибрировал телефон, и она поднесла трубку к уху:
— Да.
— Одиноко одной идти? Обо мне думаешь?
Чжи Со тихонько фыркнула:
— Ни капельки не одиноко.
— Ах вот ты как, да?
— Незачем было выходить со мной.
— Это моё дело.
От его ворчливого тона улыбка Чжи Со стала только шире. В глубине души ей безумно хотелось, чтобы он проводил её до самого дома. Но эти лишние пять минут вместе обернулись бы для него сорока минутами обратной дороги пешком.
Она крепче сжала телефон. Прежде чем это чувство разрастётся ещё сильнее — нет, прежде чем она окончательно потеряет над ним контроль, — нужно было держать себя в руках.
— Доброй дороги. До завтра.
— Ладно. Как дойдёшь до дома — сразу позвони.
Улыбка тронула её губы. От его заботы в груди разлилось густое, щемящее тепло. Но вопреки сердцу Чжи Со ответила:
— Я сразу лягу спать.
Незачем было рисковать: позвони она, и госпожа Пэ могла случайно услышать.
— Тогда хотя бы сообщение черкни.
— Хорошо. Но вообще-то друзья не…
— А я черкаю! Друзья именно так и делают!
Чжэ Он рявкнул в трубку в притворном гневе. Чжи Со звонко рассмеялась, и он, поняв, что его разыграли, проворчал: «Ну ты… Ли Чжи Со…» — так и не найдя слов.
— До завтра.
Самовольно сбросив звонок, Чжи Со счастливо улыбнулась.
«Опять первая трубку бросаешь?»
Тут же прилетело гневное сообщение. Чжи Со усмехнулась, но вдруг заметила значок пропущенных вызовов и открыла журнал.
«Пропущенные вызовы — Хё Гён-онни (13)»
Она замерла посреди тёмного переулка. Подняла глаза на сгустившиеся сумерки, а затем снова вперилась в экран, надеясь, что ошиблась. Но тринадцать пропущенных никуда не исчезли.
Хё Гён почти никогда ей не звонила. Столько пропущенных вызовов от сестры было лишь однажды в жизни.
«Быстро дуй домой! Быстро! Сейчас же! Блядь, не то нам обеим крышка! Нет, ты одна сдохнешь! Думаешь, я шучу?!»
Тогда, испугавшись неистового крика в трубке, Чжи Со отпросилась у учителя под предлогом плохого самочувствия и прибежала домой. Хё Гён как безумная запихивала шмотки в сумку.
«Ты чего копаешься?!»
Под градом её истеричных окриков Чжи Со лихорадочно хватала всё подряд, толком не понимая, что делает: под руку попадались учебники и тетради.
«Ебанутая, мы что, учиться едем, по-твоему?! Очнись!»
«Да что случилось-то?!»
«Потом объясню, собирайся! Нет, валим прямо сейчас!»
«Я вещи не собрала!»
«На месте купим! Быстрее, пока этот ублюдок не припёрся!»
Хё Гён вцепилась ей в руку и поволокла за собой. Чжи Со волочилась следом, глядя на валявшийся на полу школьный портфель, и почему-то слёзы хлынули из глаз сами собой.
Хё Гён соизволила объяснить всё только в междугороднем автобусе.
«Этот гондон меня до белого каления довёл!»
Она орала на весь притихший салон, и Чжи Со оставалось лишь глубже вжиматься в сиденье от стыда.
«Этот урод обещал развестись и жить со мной! И что в итоге?! Видишь?! Сегодня этот мудак взял свои слова назад и отмудохал меня! Заявил, что не может развестись!»
«Что?..»
«Да я его до последних трусов обчистила и свалила! Даже обручальное кольцо загнала, ха!»
«…»
Хё Гён бубнила себе под нос, словно в бреду.
Мужчина, с которым она крутила роман, был администратором того самого заведения. Он запудрил ей мозги сладкими обещаниями развестись и жениться на ней, а через три месяца пошёл на попятную.
Озверев от предательства, Хё Гён задумала месть.
«Я сказала ему: давай напоследок перепихнёмся разок, неужели тебе меня не жалко? И прикинь, этот козёл повёлся! Конченый ублюдок!»
Переспав с ним ещё раз, Хё Гён подмешала ему в выпивку снотворное. А пока тот спал мёртвым сном, выгребла часы, обручальное кольцо, все наличные из бумажника и спешно сдала ценности в ломбард.
«И… что теперь будет?..» — со страхом спросила тогда Чжи Со, едва шевеля пересохшими губами.
«Ничего не будет, в ментовку он не пойдёт. Я сказала: только дёрнешься искать меня или заяву накатаешь — я твоей жене всё до последней подробности выложу! Он жену до усрачки боится, так что заткнётся в тряпочку!»
«Ты уверена?..»
Чжи Со с ужасом думала о завтрашнем дне, но Хё Гён поняла её превратно:
«Да нормально всё со мной. Мне вообще насрать, ясно?»
Её храбрый голос постепенно угас, а потом она разрыдалась в голос на весь автобус, не обращая внимания на возмущённые взгляды пассажиров.
Чжи Со понимала: в словах сестры половина была правдой, а половина — чистым враньём. Тот мужик действительно вряд ли станет её искать, но это вовсе не означало, что всё в порядке.
В полицию тот тип и впрямь заявлять не стал, но его прощальное сообщение было леденящим кровь:
«Сука драная, только попадись мне на глаза! Забейся в щель поглубже, тварь, попадёшься — на карачках ползать будешь, шлюха ёбаная!»
Несколько дней они мыкались по дешёвым мотелям, пока Хё Гён судорожно обзванивала знакомых в поисках новой работы.
«Онни, а как же наша прошлая квартира?»
«Да сгорел наш залог! Мы и так за аренду задолжали!»
У Чжи Со перехватило дыхание.
«А… наши вещи?»
«Хозяйка выбросит на помойку, делов-то».
«…»
«Кому я там ещё звонила?.. Тьфу, сбилась! Заткнись, дура, не лезь под руку!»
Хё Гён ещё долго висела на телефоне, а через неделю заявила, что нашла место, и привезла её в этот посёлок.
