2 - 43
Двухкомнатная лачуга в барачном доме. Без всякой шумоизоляции, где летом стояло невыносимое пекло, а зимой батареи едва теплились.
Стены снаружи шли трещинами, а в углу подъезда вечно воняло мочой. Это жильё было ещё убожее прежнего, и Чжи Со посмотрела на сестру с немым укором.
Словно спрашивала: ради этой помойки мы бежали сломя голову?
Хё Гён, уколовшись её взглядом, отвернулась и пробормотала:
«Пусть дыра, зато спокойнее. На наши деньги лучше всё равно ничего не снимешь».
Чжи Со хотела спросить, куда делись все те деньги, ради которых сестра гробила своё здоровье по ночам, и куда ушли её собственные сиротские пособия.
Но ответ нашёлся сам собой, стоило сестре распахнуть чемодан. Он был под завязку набит брендовыми шмотками и сумками. Торгуя телом и задерживая плату за жильё, Хё Гён спускала всё на показную роскошь.
Чжи Со не знала, плакать ей или смеяться от этой чудовищной бессмыслицы.
И только ради этого всего…
Но устраивать скандал она не стала: неделя в мотелях вымотала её до предела. Обессиленно растянувшись на голом полу, она впервые поймала себя на отчаянной мысли.
Может, съехать от Хё Гён и жить одной?
Но тут же вспомнила пьяного соседа, который лип к ней всякий раз, когда сестры не было дома. Вспомнила своё исчезнувшее нижнее бельё, найденное потом в чужом мусорном баке.
И других мужиков из округи, которые словно стервятники начинали кружить у дверей, стоило Хё Гён отлучиться на очередную пьянку.
И только Хё Гён, закатывая бешеные скандалы на весь двор, могла отвадить от их порога эту мерзость.
Так что пока… сестра была ей нужна.
Да и не хотела она бросать её: ведь Хё Гён была единственным родным человеком на всём белом свете.
Когда в детдоме её кто-то обижал, маленькая Хё Гён сломя голову бежала заступаться и отвешивала обидчику двойную затрещину. А когда Чжи Со плакала по родителям, сестра вытирала ей слёзы подолом и приказывала держаться.
Вместо того чтобы отпустить её руку, Чжи Со взяла себя в руки.
В конце концов, так даже лучше: здесь никто не знает, чем промышляет её сестра и в какой нищете они живут.
«Я смогу ходить в школу? Мне больше ничего не нужно».
Хё Гён посмотрела на неё как на умалишённую:
«Ходи, господи. Поражаюсь я тебе: как можно добровольно таскаться в эту тошниловку каждый день?»
«…»
«Короче, за этот раз прости. Больше такого дерьма не повторится. Заживём по-человечески! Я за ум возьмусь, честно. И без всяких козлов обойдёмся!»
Хё Гён сидела на корточках посреди комнаты, хлебала рамён из котелка и клялась начать новую жизнь. Чжи Со мало верила этим клятвам, но отчаянно хотела верить.
Хоть бы в этот раз всё получилось.
Поколебавшись, она робко погладила сестру по вздрагивающей спине, и Хё Гён разрыдалась прямо над остывающей лапшой.
Но сейчас, вопреки тем горьким воспоминаниям, её окатило ледяным, животным ужасом.
Инстинкт погнал её прочь от въезда в посёлок. Дрожащими пальцами Чжи Со набрала номер сестры, едва удерживая плясавший в руках телефон.
Гудки шли недолго.
— Ли Чжи Со! Ты где?! Дома?! Почему трубку не берёшь, сука?!
В ухо ударил сорванный истеричный визг.
— А ты где?..
Вопреки бешеной дрожи во всём теле, её собственный голос прозвучал пугающе спокойно.
— Не смей идти домой! Слышишь?! Ни в коем случае!
— Ты можешь толком сказать, что стряслось?!
— Этот пидор меня развёл! Сказал, что это выгодная инвестиция! Клялся, что если провернём дело, мы будем как сыр в масле кататься!.. Блядь! А оказалось, он меня на бабки бандитов подставил!
Чжи Со до крови прикусила губу:
— А ты где?..
— Я уже свалила!
— Куда?!
— Тебе-то какая разница?! Мне бы свою шкуру спасти! Сама выкручивайся и беги куда глаза глядят! Я для тебя сделала всё, что могла! Хватит с меня этой обузы на шее!
Щёлк.
Связь оборвалась.
В ушах тонко зазвенело, а издалека донёсся грохот.
— А, блядь!
За отборным матом последовал треск ломающегося дерева и звон разбитого стекла.
— Ой-ой… что тут… происходит?.. — раздался испуганный старческий голос кого-то из соседей.
А в следующую секунду ночную тишину разорвал звериный рык:
— Ли Хё Гён, тварь ёбаная!
Чжи Со отшатнулась, инстинктивно пятясь назад. Мужские голоса приближались. Руки и ноги мгновенно заледенели, а сердце рухнуло в пятки.
— Свалила уже, сука!
Хриплый бас эхом разнёсся по переулку.
— Сеструху её ищите!
Она развернулась и бросилась бежать со всех ног, пока до слуха долетали крики искавших её бандитов.
Пожалуйста, умоляю… Кто-нибудь, спасите.
Её ноги подкашивались, и хотя подошвы отталкивались от земли, казалось, будто она несётся в пустоту.
Ступни онемели, дорога перед глазами смазывалась, а сзади то и дело чудились тяжёлые шаги погони.
Она не замечала, как туфли и носки вязли в липкой придорожной грязи, пока не соскользнула с насыпи прямо на просёлочную тропу между рисовыми чеками.
Она долго бежала, прежде чем вокруг наконец воцарилась тишина. Чжи Со стёрла со лба холодный пот тыльной стороной ладони.
— Ха-а… ха-а…
Она попыталась перевести сорванное дыхание и тут же зажала рот ладонью, боясь, что её услышат.
Где я?..
Она огляделась по сторонам: кругом простирались бескрайние тёмные поля без единого фонаря. Единственным звуком было дружное кваканье лягушек.
И всё же местность показалась ей смутно знакомой: если идти по этой меже, можно выйти к междугороднему автовокзалу…
Ослабевшими пальцами она снова набрала номер сестры.
— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
Рука Чжи Со бессильно опустилась.
— Как же так…
…Как можно быть настолько безответственной?
«Тебе-то какая разница?! Мне бы свою шкуру спасти! Сама выкручивайся и беги куда глаза глядят! Я для тебя сделала всё, что могла! Хватит с меня этой обузы на шее!»
В голове снова зазвучал безжалостный голос сестры.
А-а, вот оно что.
Чжи Со с леденящей ясностью всё поняла.
Хё Гён просто бросила её, понимая, что вдвоём шансов попасться куда больше…
А куда сбежала, не сказала из страха, что Чжи Со сдаст её, если попадётся в руки бандитам…
Чжи Со подняла голову.
Перед глазами раскинулось чёрное ночное небо, которое тут же утонуло в горьких слезах.
Иногда ей казалось, что в этом мире для неё нет места. Но сегодня этот мир словно окончательно вышвыривал её вон, крича, что её вообще не должно существовать.
Куда же мне теперь идти?..
Посреди знакомого посёлка она чувствовала себя брошенным на произвол судьбы потерявшимся ребёнком.
Постояв немного с опущенными плечами, Чжи Со с силой тряхнула головой: как бы худо ни было, позволить бандитам растоптать свою жизнь она не имела права.
Она крепче прижала рюкзак к груди и осторожно, боясь нашуметь в ночной тишине, расстегнула молнию.
Нужно было собраться с мыслями. Посчитать, сколько у неё денег и как далеко на них можно уехать.
В глубине рюкзака лежал старый кошелёк: внутри нашлись двадцать тысяч вон наличными и дебетовая карта. Деньги, которые она отложила, чтобы купить Чжэ Ону праздничный торт.
Все попытки не думать о нём пошли прахом: рюкзак был доверху забит вещами, связанными с Син Чжэ Оном.
— Чжэ Он…
При этом невольно сорвавшемся с губ имени слёзы брызнули с новой силой. Пока она бежала без оглядки, она беспрестанно молила о спасении, и в этой немой мольбе снова и снова звучало его имя.
Чжэ Он, спаси меня. Мне так страшно. За мной гонятся страшные чужие люди.
Она сотни раз кричала это про себя, но так и не решилась набрать его номер.
Ведь ты обязательно примчишься спасать меня…
И если мне не повезёт и меня поймают, то пострадаешь и ты — просто за то, что оказался рядом…
Горький спазм сжал горло, исказив лицо. Весь мир вокруг расплылся в солёной пелене.
Россыпь звёзд на ночном небе, далёкие редкие огоньки фонарей — всё дрожало и двоилось сквозь слёзы.
«Я правда люблю тебя, Ли Чжи Со».
И только образ Син Чжэ Она стоял перед глазами с пугающей отчётливостью.
Запрокинув голову, Чжи Со закрыла лицо ладонями и изо всех сил впилась зубами в губу, беззвучно глотая рыдания из страха, что на звук её плача сбежится новая беда.
Кап, кап.
Крупные слёзы катились по предплечьям и бесшумно падали в сухую придорожную пыль.
* * *
Она брела ещё целый час. Ступни распухли, во рту пересохло от долгого бега без единого глотка воды. Несмотря на тёплую летнюю ночь, её колотила крупная дрожь.
Добравшись до соседнего посёлка, Чжи Со не теряла бдительности: от Хё Гён она знала, насколько эти подонки могут быть цепкими. В таких делах лучше перестраховаться.
