Миллион вон — это возможность потушить самые срочные пожары.
Например, поменять одеяло, которое расползлось и из которого уже лезет вата, купить подушку, чтобы сидеть за низким столиком. И, конечно, потратить сколько нужно, а больше половины отложить. Мысль, что это здорово поможет при поступлении, пришла мгновенно. Госпожа Пэ, видимо, почувствовала её колебания и неспешно улыбнулась:
— Если результаты будут хорошими, я выплачу и премию. Но за слабые результаты придётся отвечать. Давайте попробуем для начала месяц. Как вам?
Премия означала, что можно заработать больше миллиона.
Я и так думала, не пойти ли подрабатывать…
Такой возможности она не ожидала.
К тому же дважды в неделю, всего месяц… Собственной учёбе это, кажется, не слишком помешает.
Всё равно надо будет объяснять то, что я и так знаю…
— Ну как? Нужно много времени на раздумья? — спросила госпожа Пэ с улыбкой.
Глаза Чжи Со едва заметно дрогнули.
Но радость длилась недолго — вернулось чувство реальности.
Речь ведь шла не о ком-нибудь, а о Син Чжэ Оне. О том, кто чуть что ругается и время от времени сверлит её взглядом. О том, у кого всего в избытке — от состояния до внешности — и кто поэтому естественным образом притягивает всеобщее внимание. О том самом Син Чжэ Оне, рядом с которым ей странно неуютно и тревожно.
Стоит ей начать заниматься с ним, и он усомнится, что она богата. Пожалуй, настоящий Син Чжэ Он мгновенно раскусит её положение — положение поддельной богачки. И слухи по школе разлетятся в один миг.
И всё же она колебалась — из-за суммы.
— А тайна будет сохранена? Я бы не хотела, чтобы об этом узнали в школе…
— Разумеется.
От спокойного ответа госпожи Пэ Чжи Со крепко прикусила губу. Пусть госпожа Пэ уверенно обещает сохранить это в тайне — если Син Чжэ Он не станет её слушать, толку не будет.
И всё же…
— Когда можно приступить?..
Ничто не смогло перевесить миллион вон.
Госпожа Пэ смотрела сквозь окно в спину уходящей Чжи Со, и на лице у неё не было улыбки.
— Девочка не просто толковая, а как бы это сказать…
Госпожа Пэ прищурилась.
— Жёсткая.
Так о ребёнке не говорят, но точнее слова не подобрать.
«Мне рассказали, что вы прекрасно учитесь со средней школы. В старшую поступили первой. И ни разу не уступили первого места по школе. Это просто удивительно».
Произнеся эти слова, она заметила, как изменилось выражение лица Чжи Со. Обычный ребёнок обрадовался бы, что его заметили и похвалили, а эта, похоже, поняла, что о ней наводили справки, и на мгновение выказала неприязнь, которую тут же стёрла.
«Сколько часов в день должны продолжаться занятия?»
«Вы сказали о премии — какой рост оценок вы имеете в виду?»
К тому же, если бы на её месте был любой другой ребёнок, он бы и рта не раскрыл от робости, а эта дотошно расспросила. Это ещё можно было списать на то, что девочка деловитая…
«Чжи Со, вы уже об этом сказали, но и я тоже не хотела бы, чтобы о занятиях Чжэ Она стало известно на стороне. Если пойдут разговоры о том, что вы двое вместе занимаетесь, это неудобно обоим».
На эти слова Чжи Со мило улыбнулась.
«Да. Я буду осторожна».
«Спасибо. А вы ведь красивая. Наверное, пользуетесь успехом. Ах, может, такой вопрос неприличен».
На эту попытку прощупать её намерения Чжи Со ответила располагающей улыбкой:
«Меня не интересуют отношения, поэтому не знаю. Как бы кто на меня ни смотрел, меня занимает только одно — поступить в Хангукский первым номером. И раз мне доверили Чжэ Она, я как друг сделаю всё, чтобы ему помочь».
Слово «друг» она подчеркнула. От этой манеры — «я прекрасно понимаю, чего именно вы опасаетесь» — госпожа Пэ едва не рассмеялась вслух.
Мол, Син Чжэ Он мне неинтересен, так что не тревожьтесь.
— Ха-ха.
Даже сейчас, вспоминая, госпожа Пэ усмехнулась.
Такая юная, а хитрости хватит на десятки прожжённых плутов.
Впрочем, это куда лучше, чем если бы она ничего не соображала.
Похоже, неприятных последствий с ней и вправду можно было не опасаться.
Госпожа Пэ ещё раз посмотрела в ту сторону, где скрылась Чжи Со, и лёгким шагом повернулась.
«Чжэ Он. Это я, Чжу Ён. Ты не берёшь трубку. Не знаю, слышал ты или нет, но я попал в аварию. Сильно разбился, врачи говорят, на восстановление уйдёт месяца два. Тяжело, конечно, но я постараюсь вылечиться как можно быстрее и вернуться. Хорошо бы к тому времени моё место осталось за мной. Прости за такую бессовестную просьбу. И даже если я не смогу вернуться, я бы хотел, чтобы мы с тобой остались влюблёнными до конца. Ты был лучшим из всех, с кем я занимался».
Проснувшись, он взял телефон, чтобы посмотреть время, и наткнулся на сообщение. Лицо Чжэ Она перекосилось: сообщение было с незнакомого номера.
— Это ещё кто?
Чжу Ён? Первый раз слышу. И ещё ведёт себя как старший брат?
Сев на край кровати, Чжэ Он потёр лицо ладонями и поморщился. И тут перед глазами мелькнуло смутное лицо — того самого, что до недавнего времени приходил к нему как репетитор.
Того, кто заглядывал ему в рот и сыпал сладкими словами. Того, кто, стоило решить одну задачу, поднимал такой шум, будто собирался аплодировать стоя. Того, кто всякий раз при встрече взглядом заискивающе улыбался, чем и раздражал.
— Нет, а этот когда успел стащить мой номер?
Расписание занятий составлялось через личного секретаря матери. Раз он знал номер, которого ему никто не давал, значит, взял его, пока Чжэ Она не было рядом.
Так и есть: он на всякий случай заглянул в журнал вызовов и обнаружил там звонок, которого не делал.
Виновато было то, что в этой глуши он не поставил блокировку на телефон — какая тут, казалось бы, частная жизнь.
Чжэ Он с ошалевшим видом перечитывал сообщение и вдруг наткнулся на одно слово — и лицо у него перекосилось.
— «Связь», наверное. Какие мы ему, к чёрту, влюблённые? 1
1 В сообщении перепутаны слоги: вместо «инён» — «связь между людьми» — написано «ёнин», то есть «влюблённые».
Обнаружив посреди серьёзного сообщения эту опечатку, Чжэ Он швырнул телефон. Потом раздражённо провёл рукой по волосам и поднялся.
Ему, чистому и незапятнанному, который ни разу в жизни никого не любил и ни с кем не встречался… какой-то мудак пишет, что они влюблённые.
Хоть он и понимал, что это ошибка, на душе было мерзко.
Передёрнувшись и мотнув головой, Чжэ Он заблокировал номер. А потом, будто стряхивая неприятное, вытянул руки и как следует потянулся.
Впрочем, раз тот сутулый репетитор в очках пострадал, то какое-то время его не будут пилить из-за занятий.
— Неплохая суббота.
Чем бы сегодня заняться?
Чжэ Он, напевая себе под нос, потянулся за телефоном, и тут:
Тук-тук.
На стук в дверь Чжэ Он ответил «да», и дверь тут же открылась.
— Ты только встал? Ты хоть знаешь, который час?
— И который?
Он спросил у пришедшей к нему госпожи Пэ равнодушно и заодно посмотрел на время. Госпожа Пэ покосилась на невоспитанного сына с недовольным видом. В другой раз она бы сказала пару слов, но сейчас было не время его злить.
— Два часа дня.
— Я не голодный.
Уверенный, что его зовут есть, Чжэ Он ответил, не отрываясь от телефона.
— Вот и славно.
Чжэ Он посмотрел на мать: мол, что «славно»? Госпожа Пэ, которая обычно с самого его пробуждения места себе не находила, пока не накормит, сегодня почему-то вела себя иначе.
— Сходи в соседнюю комнату. Пришёл новый репетитор. Позанимайся три часа, потом поешь.
— Блядь, ты же сказала, он в аварию попал.
— Я нашла другого.
Ну и способности у вас, госпожа Пэ.
Чжэ Он, стоявший вполоборота, коротко вздохнул.
— Даже отдохнуть мне не дашь.
— Чжэ Он.
Голос госпожи Пэ понизился.
— А, иду. Иду!
Чжэ Он замахал рукой: мол, не надо нотаций. Всё равно упираться и отказываться от занятий себе дороже. Пусть лучше это не дойдёт до деда, иначе тот под предлогом партии в го три часа продержит его на коленях и отчитает; разумнее устроиться в удобном кресле и вытерпеть три часа.
Он взялся за ручку двери учебной комнаты рядом со спальней.
— Чжэ Он.
Он услышал торопливый голос госпожи Пэ и одновременно рывком распахнул дверь. Равнодушный взгляд Чжэ Она скользнул внутрь.
Комната, обставленная как читальный зал.
Один широкий стол, рассчитанный на занятия, и два стула.
Из широкого окна, чтобы не было слишком темно, лился весенний свет.
И там уже кто-то сидел. Небольшая фигурка, аккуратно собранные в один хвост волосы. Странно знакомая спина.
…Ли Чжи Со?
В ту же секунду, когда имя мелькнуло у него в голове, Чжи Со, будто в ответ, обернулась. В весеннем свете белое лицо казалось ещё белее, а светло-карие глаза вобрали в себя сияние.
Глаза Чжэ Она чуть расширились. Он смотрел — и не верил.
— Привет.
И тут Чжи Со поздоровалась первой.
Ну и нетерпеливый же он.
Госпожа Пэ, не успевшая объяснить, кто именно пришёл, покосилась на сына, распахнувшего дверь, и заговорила:
— Это твой новый преподаватель. И не смей вести себя развязно оттого, что вы ровесники.
Она ожидала, что он немедленно скривится и скажет, что это шутка, но никакой особенной реакции от Чжэ Она не последовало. Госпожа Пэ поспешила похлопать сына по спине, будто успокаивая:
— Что, сильно удивился? Из-за того, что она твоя одноклассница? Понимаю, но я обратилась к самой сильной из всех, кто есть. Ты же понимаешь?
На всякий случай она под предлогом родительской беседы встретилась с классным руководителем, незаметно сунула ему денег и спросила: нет ли поблизости хорошего преподавателя, а если нет — кто в этой школе учится лучше всех?
Классный руководитель ответил, не переводя дыхания.
Ли Чжи Со.
«Девочка очень умная. В нашей школе никого умнее Чжи Со нет. Да что там школа — и во всём городе не найдётся».
И правда, сколько ни ищи по округе, никого умнее Ли Чжи Со не было.
