Он не сомкнул глаз, и в них чувствовалась сухость. Чжэ Он с усилием разлепил покрасневшие глаза и тут же снова зажмурился от яркого солнца.
Всю ночь он ворочался, а стоило ненадолго уснуть — во сне появлялась Чжи Со.
То улыбалась ясной улыбкой, то стояла с жалким видом.
В каком бы виде она ни являлась, в душе от этого всё бурлило.
— Приехали.
От слов водителя Кима Чжэ Он открыл зажмуренные глаза.
— Хорошего дня.
Услышав водителя Кима, Чжэ Он вышел из машины и глубоко вдохнул. От тёплого сухого воздуха в голове прояснилось.
Он чувствовал на себе взгляды школьников, шедших на уроки.
Кто-то смотрел на машину, на которой он приехал, кто-то — на него самого, кто-то — на его кроссовки. С восхищением и завистью или с ревностью и злостью.
И только одна во всей этой толпе смотрела в бумажку размером с ладонь.
Будто это была единственная верёвка, за которую она могла ухватиться.
Чжэ Он с помрачневшим лицом посмотрел на Чжи Со и отвернулся. Он нахмурился, оглядел толпу, и окружающие тут же отвели глаза.
По привычке двинувшись напрямик через площадку, Чжэ Он повернул и пошёл той же дорогой, что и остальные.
Обогнав одного, потом другого, он наконец увидел прямо перед собой маленький затылок.
Чуть склонив голову вбок, он разглядел через её плечо словарь английских слов. Слова были незнакомые — даже он, живший в детстве за границей, их не знал. Судя по переводу, такие слова встречаются разве что в старинных книгах.
И это она тоже заучивает…
Сегодня в том, как держалась Ли Чжи Со, ему чудилось отчаяние.
И тут ему вспомнилось пособие для малоимущих, о котором он читал вчера ночью. Кажется, его ещё называют пособием на жизнь. Всего несколько сотен тысяч вон. При инвалидности выплачивали несколько больше.
Он впервые узнал, что кто-то живёт целый месяц на деньги, которых не хватило бы даже на одну его пару кроссовок.
И тем более не знал, что этот кто-то — Ли Чжи Со.
Помрачневший взгляд Чжэ Она снова упёрся в её затылок.
Он догнал Ли Чжи Со, встал у неё за спиной — и не мог заговорить: на душе было слишком муторно.
Отчего эта тяжесть на душе — оттого ли, что впервые кто-то ему нравится, оттого ли, что его выбило из колеи её бедное житьё, или оттого, что он вспомнил, как рассуждал при ней о её родителях, — он не знал.
С ума сойти.
Раздражённо потирая шею, Чжэ Он машинально скользнул взглядом влево. В нескольких шагах от него какая-то девчонка смотрела в их сторону.
Как её там, Этика или Юльму?
Пока Чжэ Он вспоминал её имя, девчонка переводила взгляд с него на Чжи Со и обратно. Взгляд был цепкий — будто она что-то поняла.
Блядь, что уставилась?
У него и без того было муторно на душе, а тут ещё этот назойливый взгляд, и Чжэ Он раздражённо скривился. Почувствовав неладное, девчонка резко отвернулась и убежала в здание.
А чутьё у неё будь здоров.
Он поморщился, но тут же выбросил её из головы.
Чжэ Он снова обернулся. Чжи Со, только что шедшей впереди, не было. Он торопливо огляделся — она ушла далеко вперёд.
Чжэ Он молча смотрел ей вслед издалека.
Ын Су, стоявшая перед раковиной в старом туалете, раздражённо запихнула блеск для губ в карман.
— Блядь, бесит. Цвет губ пиздец какой неудачный.
— Так нечего было помаду отбирать давать.
— Кто ж хотел, чтобы отобрали?
— Говорила же: красься не так ярко.
— Кто знал, что столько времени не трогала, а тут вдруг доебётся. Ха, классуху, что ли, парень бросил. Фух.
Ын Су, злясь, покосилась в зеркало на Юлли.
— Слушай, Чхве Юлли. Ты чего сегодня такая тихая?
— Эй. Син Чжэ Он и Ли Чжи Со — они тебе как?
Юлли, которая стояла, привалившись к стене, и задумчиво смотрела в пол, подняла голову. От её неожиданного вопроса Ын Су заморгала.
— Ты о чём вообще?
— Я спрашиваю, как они тебе вдвоём.
— Ты что, всё ещё не отстала от Син Чжэ Она? Да брось. Думаешь, такой охрененный богач вообще нас, деревенских, замечает?
— Нет. Твою мать. Я спрашиваю, как они тебе вдвоём!
Юлли рявкнула, и Ын Су, стушевавшись, посмотрела на другую подругу, стоявшую рядом. Та тоже покачала головой: мол, ничего не понимаю.
— Ну, как сказать, что-то у них есть, это да. Син Чжэ Он же вредный? А с Ли Чжи Со заговаривает каждый день. А сегодня по дороге в школу вообще у неё за спиной тащился, в открытую.
— Он же вечно на неё смотрит.
— Ли Чжи Со ведь богатая. И денег полно, и красивая, и учится хорошо.
— Эй, а Син Чжэ Он чем хуже? У него семья — SR. И высокий, и красивый.
— Учится плохо.
— Кроме этого, он Ли Чжи Со ни в чём не уступает. И вообще, если ты из SR, разве обязательно хорошо учиться? Уедет за границу и всё решит.
— Ну да, наверное?
Слушая подруг, Юлли грызла ноготь.
Несколько раз поговорив с Чжэ Оном, она поняла: он не просто к ней равнодушен — она ему неприятна.
Ей ещё ни разу не отказывал ни один ровесник, которому она признавалась, и это било по самолюбию, но она заставила себя смириться: он ведь из тех самых сеульских богачей.
Ну так и будь ко всем одинаково равнодушен. А за Ли Чжи Со зачем таскаться?
Тут впору поразиться, даже если бы Ли Чжи Со таскалась за Син Чжэ Оном.
— Ли Чжи Со богатая, вот они и держатся друг друга, да?
Юлли посмотрела на Ын Су, будто ища поддержки. Ын Су на это склонила голову набок.
— Ну, «просто потому, что богатая» — это вряд ли…
Ли Чжи Со и училась хорошо, и была красивой. А главное, её особенная, спокойная и тихая манера держаться цепляла взгляд. Но сказать всё это Ын Су не могла. Юлли смотрела на неё нехорошим взглядом.
— Потому что богатая. Так или не так?
Юлли понизила голос — ответ у неё был уже готов. Зная, что при другом ответе Юлли устроит скандал, Ын Су нехотя кивнула.
— Ну да, наверное…
— А если Ли Чжи Со не богатая?
— Что? Эй. Как можно ходить с таким рюкзаком, если ты не богатая? Даже если бы он у меня был, я бы с ним в школу не ходила. Дома бы держала как реликвию.
— Вот именно. И часы у неё, говорят, люксовые.
От слов подруги Юлли покачала головой.
— Была бы правда богатая, не таскала бы одно и то же. И я ещё кое-что видела…
— Что ты видела?
На вопрос Ын Су Юлли снова покачала головой.
— Проехали. Есть кое-что.
Юлли усмехнулась и вышла из туалета. Ын Су посмотрела ей вслед и недовольно пробормотала:
— Сука, опять понесло. Честное слово.
— Да брось. Первый раз, что ли? Потом косметику купит — и ладно.
— И правда, если бы не косметика, разве стала бы я с ней водиться.
Ын Су надула губы и вышла из туалета.
Учитель вызвал её в учительскую, и, поднимаясь оттуда по лестнице, Чжи Со замедлила шаг. В глазах плыло.
Вчера ей необыкновенно везло, думала она. И занималась хорошо, и Чжэ Он купил мороженое, и даже дорога домой была красивой — впервые за долгое время шагалось легко.
Но так было только до глубокой ночи. Хё Гён вернулась с работы в три часа утра и до утра выла и рыдала у себя в комнате.
Судя по «сволочь» и «гад», она рассталась с мужчиной, с которым недавно начала встречаться.
Если верить её пьяным излияниям, романы у неё шли по одному и тому же кругу.
Обманутая сладкими речами, Хё Гён легко отдавалась, и после того, как они несколько раз спали вместе, мужчина исчезал как ни в чём не бывало. Иногда ещё и вытягивал деньги.
Самое короткое знакомство длилось неделю, самое долгое — три месяца. И мужчины ей попадались все как один одной породы — бездельники и проходимцы.
Когда-то Чжи Со от жалости даже сказала ей: возьми себя в руки, поищи хорошего человека. В ответ получила пощёчину.
«Эй, тебе сестра не указ? Ты меня учить будешь? Ты сейчас меня ни во что не ставишь, потому что я в баре работаю? Сучка, живёшь на мои деньги и меня же ни во что не ставишь? Иди сюда! Иди сюда, кому говорю!»
Неся несусветную чушь, Хё Гён принялась бить её куда попало. Наутро, протрезвев, сестра бросила: «Нечего было нарываться», — и прошла мимо Чжи Со, у которой сильно распухло лицо.
Слабая надежда, что уж на трезвую голову та извинится, разбилась вдребезги. Тихо вернувшись в свою комнату, Чжи Со проплакала в одеяле несколько часов.
Её били не в первый и не во второй раз, но в тот день было больнее всего — потому что она поняла: её искренность больше не доходит до сестры.
С тем плачем исчезла и её любовь-ненависть к сестре.
— Ай.
Поднимаясь, держась за перила, Чжи Со на секунду остановилась: перед глазами всё поплыло. Головокружение снова накатило, и она опустила веки.
— Привет, Чжи Со.
От внезапно раздавшегося голоса Чжи Со невольно поморщилась.
— Чжи Со. Из учительской идёшь?
Она подняла голову: несколькими ступенями выше стояла Юлли. С некоторых пор та, едва завидев её, заговаривала с ней по-приятельски. Но радости это не вызывало — скорее подозрение. Взгляд Юлли почти всегда был направлен не на её лицо, а на часы, рюкзак или кроссовки.
— Ага.
Ответив кое-как, Чжи Со прошла мимо неё и стала подниматься. Юлли тут же прилипла к ней сбоку.
