Вернувшись домой и вяло войдя в комнату, Чжэ Он швырнул куда попало плоский, совершенно пустой рюкзак. Потом плюхнулся на край кровати и провёл ладонями по лицу.
В потемневшем поле зрения возникла ясно улыбающаяся Ли Чжи Со.
— Блядь.
Тихо вырвалось ругательство.
С самого детства ему признавались в чувствах бесчисленное множество раз.
«Ты мне нравишься, Чжэ Он».
«Чжэ Он, ты мне нравишься…»
И каждый раз он коротко усмехался.
Что вы обо мне знаете, чтобы я вам нравился?
Нравлюсь не я, а этот дом и деньги. Или лицо приглянулось.
Желание завладеть через отношения чем-то из того, что у него есть. Или желание почувствовать, что владеешь.
Только и всего.
Так он считал. И думал при этом: сам он за всю жизнь никому не скажет, что тот ему нравится.
Ведь ему никогда не станет любопытен другой человек, и владеть кем-то он не захочет.
И вот это вырвалось у него самого.
«Нравятся».
Только сказав, он понял.
Что «нравишься» — это требование позволить узнать тебя целиком.
И просьба о том, чтобы чувства другого человека обратились к тебе.
— С ума сойти.
Его порядком потрясло, что чувство к Чжи Со — не простая симпатия и не вывернутое наизнанку упрямство.
— Что такое?
От внезапно раздавшегося голоса Чжэ Он вздрогнул и поднял голову. За распахнутой дверью стояла госпожа Пэ. Он был до того не в себе, что оставил дверь настежь.
— Спускайся, поешь.
Госпожа Пэ с изящной улыбкой позвала его.
— А, ага.
Ответив рассеянно, Чжэ Он, вопреки собственному ответу, низко опустил голову. Заметив, что сын ведёт себя не как обычно, госпожа Пэ склонила голову набок.
— Что-то случилось сегодня в школе?
— Нет.
— Натворил что-нибудь?
— Нет.
— А что тогда?
— Да просто устал.
— Ну надо же. Живо умывайся и спускайся есть. Понял?
— Ага, ага.
Ответив кое-как, Чжэ Он поднялся и механическим шагом направился в ванную при спальне.
Помоюсь — станет легче.
Встав под душ, Чжэ Он яростно мыл голову, стараясь вытряхнуть мысли. Он тёр так, что заболела кожа, и в голове наконец прояснилось.
— А, вот так, так и надо.
Чжэ Он вытер волосы влажным полотенцем. Вокруг разнёсся аромат шампуня.
Хорошо-то хорошо, но у Ли Чжи Со шампунь пахнет лучше… Ха.
Чжэ Он крепко зажмурился. Потом помотал головой, обнаружил, что не взял чистую одежду, и пошёл в гардеробную.
Чжэ Он уставился на футболку с коротким рукавом.
Если сосредоточиться на другом, о Ли Чжи Со думать не буду.
Тщательно выбрав футболку и спортивные штаны, он надел их и встал перед зеркалом в полный рост.
— Великовата. Ли Чжи Со в такой вообще утоне… Ха, блядь.
Чжэ Он опустился на пол.
— Это уже похоже на одержимость Ли Чжи Со. Может, обряд изгнания заказать? А, она же живая, нельзя? С ума сойти.
Растерев ладонями лицо, Чжэ Он резко поднялся.
— Это от голода. От голода.
Спущусь, поем — и всё пройдёт.
Он сразу направился на кухню. Сел за стол и машинально взял кусок груши, очищенной тётушкой Ким, и запихнул в рот.
— Проголодался? — изумлённо спросила госпожа Пэ, увидев Чжэ Она с набитыми, как у бельчонка, щеками.
— Ты же обычно от силы кусок-другой съедаешь.
— Да так.
— Мама поговорит с папой по телефону и вернётся.
— Ага.
Равнодушно откликнувшись, Чжэ Он взял ещё кусок.
В итоге, умяв целую грушу в мгновение ока, Чжэ Он бессмысленно смотрел на террасу за кухней. В глаза бросились густые деревья в широком саду и чёрное ночное небо.
Вот видишь, наелся — и всё в порядке.
А Ли Чжи Со в это время тоже занимается или спит?
— Ха…
Спасите!
Чжэ Он лёг грудью на стол. Впрочем, ненадолго: подперев подбородок, он расхохотался, как помешанный.
— Ха, ха-ха…
— Чжэ Он. Я говорю папе, что ты в последнее время усердно занимаешься, а он не верит. Ты чего это?
Госпожа Пэ, закончив разговор, с улыбкой вошла на кухню и осеклась. Чжэ Он сидел, криво привалившись к стулу, и с отсутствующим лицом смеялся в пустоту.
— Ты что, правда? Тебе плохо?
— Нет.
— Где-то болит?
— Ага.
— Ох, где? Позвать доктора Чхве? Ах, мы же не в Сеуле. Как же быть? Может, поговоришь с доктором Чхве по телефону?
Госпожа Пэ торопливо принялась искать в телефоне номер доктора Чхве. Чжэ Он протянул руку и выхватил у неё телефон. И погасил экран, чтобы она не успела позвонить.
— Нет. Не надо. Просто я теперь во втором классе старшей школы, вот и всё.
— Ты?..
Госпожа Пэ посмотрела на сына с недоверием.
За эти несколько мгновений Чжэ Он снова уставился отсутствующим взглядом на край мраморного стола. Госпожа Пэ склонила голову и уставилась на него, но он не шевелился. Он походил на человека, который где-то оставил свою душу.
Может, он заболел оттого, что взялся за учёбу, к которой не привык?
— Чжэ Он.
Госпожа Пэ тревожно окликнула его, и тут:
— Ли Чжи Со…
Из уст Чжэ Она ни с того ни с сего вырвалось имя. Повисла тишина.
— Что-что?
От неожиданного оклика брови госпожи Пэ поползли вверх. Чжэ Он мгновением позже сообразил, что сказал, и быстро заморгал.
Что я такое сказал?
Растерянность длилась недолго: он тут же вернул себе непроницаемое лицо, будто ничего и не было.
— Я про Ли Чжи Со. У неё, похоже, родители очень бережливые. Она и репетиторством подрабатывает, и очень бережливо деньги тратит.
— Кто? Та самая Ли Чжи Со, которая с тобой занимается?
— Ага.
— Это она так сказала? Что у неё есть родители?
Госпожа Пэ спросила с усмешкой, будто услышала нелепицу. От неожиданной реакции Чжэ Он склонил голову набок. Не успел он переспросить, что это значит, как госпожа Пэ заговорила первой:
— Ли Чжи Со рано осталась без родителей. Живёт со старшей сестрой. Отец умер, когда она была маленькой, а мать бросила детей в детдоме и ушла. Они жили в детдоме, а потом, когда сестра стала совершеннолетней, съехали.
Услышав то, во что трудно поверить, Чжэ Он свёл брови. Одновременно у него приоткрылись губы, но не вышло ни слова.
— Ты точно всё проверила?.. — спросил Чжэ Он, криво изогнув бровь.
— Ты думаешь, твоя мать не в состоянии как следует проверить репетитора?
Глаза Чжэ Она забегали.
— А те люксовые вещи, которые она носит…
— Где-нибудь достались. Или в ба… В общем, наверное, сестра ей купила.
— …
— Сейчас люксовые вещи есть у каждой собаки.
Чжэ Он, застывший, как человек, которому дали пощёчину, запоздало прикрыл рукой приоткрытый рот.
«Родители приучают тебя к самостоятельности. Даже деньги велят самой зарабатывать».
«А ты, оказывается, бережливая. Домашнее воспитание?»
То, что он говорил Чжи Со, всплыло у него в голове.
Наговорил же я всякого, без всякой нужды.
И тут ему вспомнилась Чжи Со, которая спокойно смотрела на него и улыбалась не пойми какой улыбкой. Каково ей было это слушать.
Что же я натворил?
В голове помутилось, а госпожа Пэ продолжала:
— И к тому же она из получателей пособия.
— Это что такое?
— Семьи, которым государство каждый месяц выплачивает деньги на жизнь, потому что им тяжело.
Услышав это впервые в жизни, Чжэ Он склонил голову набок.
— И такое бывает?
— Конечно. На это у нас с тобой и берут налоги.
От слов госпожи Пэ лицо Чжэ Она обмякло.
Только теперь мозаика в голове сложилась.
Та несуразность, которую он чувствовал всякий раз, глядя на Ли Чжи Со.
Старые и потрёпанные вещи, кроме сумки и обуви. Чрезмерная привычка экономить. Подработка в такое важное время. И то, почему сегодня она стояла и смотрела на холодильник с мороженым…
Он-то думал, что бережливость у неё просто в характере, а оказалось, что ей и вправду приходится экономить.
Он никогда не задумывался о жизни, в которой надо сомневаться, покупать ли одно мороженое, и потому не понял. Он только и думал, как бы завалить её мороженым и купить её расположение.
— Чжэ Он.
Госпожа Пэ, убрав тарелку и вилку, позвала его с лёгкой улыбкой. Уловив в её голосе странную перемену, Чжэ Он перевёл на неё одни глаза.
— Здесь и правда встречаешь самых разных людей, правда? Мама каждое утро поражается. Есть старики, которые выходят в поле работать до рассвета, есть люди, которые собирают макулатуру. Живёшь — и такое повидаешь, думаю я. Но, Чжэ Он. Не забывай. Мы приехали сюда ненадолго.
— …
— Тебе может быть любопытно, потому что это в диковинку, но дальше — это уже пустая трата чувств. Мы приехали сюда не жить, а на время. Понял?
— …
— Я хочу услышать ответ моего сына, ты мне не ответишь?
Чжэ Он посмотрел матери в глаза. Вопреки ласковому голосу глаза у госпожи Пэ горели. Это были те самые глаза, какие появлялись у неё, когда она что-то чуяла.
— Ага, — ответил Чжэ Он, глядя ей в глаза.
Я понимаю. Понимаю, о чём говорит госпожа Пэ. Она сказала «глушь», чтобы не называть прямо, но метила именно в Ли Чжи Со. Мол, мы всё равно уедем самое большее через два года, так что не отдавай сердце такой, как Ли Чжи Со.
Понимаю, но…
Сказали бы чуть раньше. Пока я сам не понял, что у меня на душе.
— Я понял, — невозмутимо ответил Чжэ Он и улыбнулся улыбкой-маской.
Только так он мог и дальше видеться с Ли Чжи Со.
