Самоподготовка закончилась в шесть.
Чжи Со, которая обычно оставалась в классе дольше всех и запирала дверь, сегодня поднялась первой.
Пока она собирала рюкзак, ей всё время не хватало воздуха. Да что там — ей не хватало воздуха весь день. Шепотки одноклассников и взгляды, направленные на неё, кололи, как иголки. Куда бы она ни пошла, взгляды тянулись следом. Из-за этого весь день учёба не шла и слова учителей не доходили до сознания. К тому же всякий раз, стоило ей отвлечься, вспоминалось утро.
Юлли с её обвинениями и всезнающим видом — и Чжэ Он, который её от этого заслонил.
Тревога и благодарность, страх и слабая надежда беспорядочно сменяли друг друга. Чтобы разобраться в этой сумятице, нужно было как можно скорее понять, почему Чжэ Он ей помог.
— Пошли.
От её слов Чжэ Он поднялся, будто только этого и ждал. Но сама Чжи Со, позвавшая его, не двинулась с места. Чжэ Он с пустым рюкзаком за спиной наклонил голову и посмотрел на неё.
— Ты чего?
Лицо у Чжи Со было белым как мел.
— Тебе плохо?
— Нет.
Чжи Со не стала говорить, что у неё кружится голова. Она с трудом поднялась и вскинула на плечо тяжёлый рюкзак — и вдруг почувствовала, что спине стало легко.
— Ты что, переезжаешь? Почему рюкзак такой тяжёлый?
Она обернулась: Чжэ Он держал её увесистый рюкзак одной рукой.
— Дай сюда.
Чжи Со протянула руку, а Чжэ Он закинул рюкзак себе на плечо.
— Не надо. Пошли.
— Отдай.
— Да пошли уже.
Чжэ Он подтолкнул её в спину. Чжи Со упрямо обернулась к нему и вздрогнула: он оказался ближе, чем она думала. И одновременно увидела, как у него дёрнулась и поползла вверх бровь. Чжи Со сама не заметила, как торопливо опустила глаза.
Ей ничего не оставалось, как повернуться и пойти к двери. В классе оставалось ещё большинство ребят, и они с интересом наблюдали за происходящим. Устраивать перед ними перепалку она не хотела.
Когда они вышли из здания, подул прохладный ветер. Белые лепестки вишни по-прежнему разлетались по ветру. Чжи Со глубоко вдохнула и долго выдыхала.
Только теперь стало немного легче.
В груди, сдавленной так, словно она весь день не дышала, наконец стало легче.
— Погоди.
Чжэ Он вернул ей рюкзак, побежал через площадку и остановился у машины, припаркованной перед воротами. Водитель тут же вышел и встал перед ним.
Чжэ Он что-то сказал, водитель немного смутился, но нехотя завёл машину и уехал. Чжэ Он долго смотрел вслед удаляющейся машине, а потом вернулся на площадку.
— Наверное, надо было отложить разговор на завтра. Если бы я знала, что тебя ждёт водитель.
Из-за всего, что случилось сегодня, она совсем забыла о существовании водителя.
От её слов Чжэ Он поморщился.
— Ещё чего. Я только этого времени и ждал.
— …
— Пойдём скорее ужинать. Есть хочу.
На это Чжи Со молча пошла.
— Давай напрямик через площадку.
Бросил Чжэ Он: чего, мол, идти в обход.
— Учителя отругают.
— Меня же не ругают.
— Так это тебя.
— …
На её слова Чжэ Он не нашёлся что ответить.
— Пойдём в обход. Это довольно далеко.
Чжэ Он подстроился под шаг Чжи Со, направившейся к краю площадки. И покосился на неё.
Медленно ходит. И ноги маленькие.
Они нечасто шли рядом, и он всё время невольно всё измерял. Рост, скорость шага, ступни. И тут, запоздало заметив её тяжёлый рюкзак, Чжэ Он протянул руку.
— Давай рюкзак сюда.
— Свой рюкзак я понесу сама.
— Он тяжёлый.
— Тяжёлый, но он мой.
Голос Чжи Со не был ни высоким, ни низким. Он звучал так ровно, что казался безразличным, и всё же Чжэ Ону послышалось, что она говорит о своей жизни.
Будто говорит: за то, что выбрала сама, я как-нибудь отвечу сама.
— Но ведь, если есть кому понести, можно и отдать. Хотя бы в это время будет легче, — возразил Чжэ Он.
Тогда Чжи Со повернула голову и посмотрела на него. С тех пор как они пошли рядом, она впервые взглянула ему прямо в лицо.
— Ты когда-нибудь долго нёс очень тяжёлую сумку, а потом опускал её на землю?
— Нет.
Рядом всегда были отец, братья, водители, и носить вещи ему не приходилось. Если не считать гантелей в спортзале, куда он ходил вслед за братьями, тяжестей он не носил.
Чжи Со кивнула: так и знала.
— Значит, и такого не знаешь.
— …
— Каково снова поднять эту тяжесть.
— …
— Во второй раз она тяжелее.
Так тяжело, что хочется плакать.
Чжи Со молча смотрела на Чжэ Она, потом снова повернулась и уставилась вперёд. И пошла, крепко сжав губы и глядя перед собой.
Чжэ Он больше ничего не смог сказать. Потому что всегда светлые и ясные глаза Чжи Со были черны, как глубокая ночь.
Место, куда Чжи Со привела его, пообещав угостить ужином, оказалось закусочной в тридцати минутах ходьбы от школы.
Только не сюда, — подумал он, но Чжи Со преспокойно вошла именно в эту закусочную. Чжэ Он некоторое время разглядывал её снаружи.
«С ЛН Е»
Он было решил, что это шифр, но, приглядевшись, понял: закусочная «Солнце». Краска выгорела от времени, буквы осыпались, и вывеска стала такой.
Под вывеской на прилавке рядком стояли токпокки 1, суп с рыбными хлебцами [2], сундэ [3], а перед ними, сгорбившись, сидела и клевала носом бабушка.
1 Токпокки — рисовые палочки в остром соусе, самая распространённая уличная еда. [2] Омук — рыбные хлебцы; их варят в бульоне и подают на шпажках вместе с самим бульоном. [3] Сундэ — колбаса из свиной кишки, начинённая стеклянной лапшой и кровью.
— Ого.
Спит прямо при открытом заведении.
Безопасная и мирная Республика Корея.
Чжэ Он вошёл внутрь, дивясь. Чжи Со уже сидела за самым дальним столиком в пустом зале.
Чжэ Он сел напротив и замер. Стул был маленький и низкий. Ноги было удобнее вытянуть в сторону от стола. Чжи Со виновато посмотрела на его ноги.
— Извини. Я не подумала, что тебе будет неудобно.
— Мне удобно.
— Да вроде нет…
— Всё нормально.
Они впервые ели вдвоём, и ему не хотелось, чтобы она извинялась из-за какого-то стула.
— Подожди.
Чжи Со с неловким видом прошла через зал, подошла к хозяйке, что-то заказала, сама расплатилась и сама всё принесла. Чжэ Он смотрел на это ошарашенно.
Про полную автоматизацию я слышал, а вот про полное самообслуживание — впервые.
— Ешь.
Чжи Со, притащившая даже бульон, протянула ему вилку.
— Она что, твоя родственница?
Семейный бизнес, что ли?
Иначе он не мог поверить, что можно вот так всё делать самой.
— Нет. Просто я тут постоянный клиент. Здесь дешевле и порции больше, чем везде в округе. И вкусно. Просто бабушка в последнее время очень устаёт. Давай есть.
Ответив коротко, Чжи Со взяла вилку. Чжэ Он неохотно взялся за свою. Токпокки, к счастью, оказались вкусными. Пока они ели, посетителей почти не было. Заходили несколько человек — взять токпокки навынос.
Чжи Со заговорила, когда токпокки убавилось наполовину.
— Ты узнал о моём положении от своей мамы?
Услышав ожидаемый вопрос, Чжэ Он слегка кивнул.
— Ага. Так уж вышло. А ты зачем маме рассказала? Могла бы и не рассказывать.
— Я не рассказывала. Но она, похоже, и так всё знает.
— …
От этих слов рука Чжэ Она замерла. Значит, его мать наводила о ней справки. Чжэ Он растерянно посмотрел на неё, и Чжи Со продолжила как ни в чём не бывало:
— Я её понимаю. Она доверяет мне сына, ей интересно, из какой я семьи. Я начинала заниматься, зная об этом.
Плата за занятия была ей настолько нужна. Получи она по миллиону хотя бы несколько месяцев — и на плату за обучение в университете почти наберётся.
Ответив невозмутимо, Чжи Со с горькой миной выпила воды. Ей, похоже, всё равно пересыхало в горле, и она отпила ещё пару раз, прежде чем продолжить.
— А почему ты мне помог? Я ведь должна была стать тебе неприятна. Очень неприятна.
Чжи Со знала, что Чжэ Ону она интересна. Но думала, что этот интерес исчезнет, стоит ему узнать, что она бедная. Вряд ли кому-то приятно смотреть на нищую, которая обманывает всех и играет в богачку.
От её слов Чжэ Он поморщился.
— Я растерялся, это правда. Но неприятна ты мне не стала.
— …
Чжи Со на секунду онемела и посмотрела на него.
— Ты же от этого не меняешься.
— Даже если я лгунья? — спросила Чжи Со так, будто нарочно упрямилась.
— А кто живёт, вообще не соврав?
— Неожиданно, честное слово… — тихо пробормотала Чжи Со.
Настолько неожиданно, что даже немного тронуло.
— А почему ты вообще соврала? Незачем ведь в школе изображать богатую.
От вопроса, который Чжэ Он задал, словно вдруг вспомнив об этом, Чжи Со горько усмехнулась.
