— Чжи Со, а у тебя на часах трещина. Знаешь?
От этих слов пальцы Чжи Со дрогнули.
Два дня назад она задела часами дверную ручку в ванной, и на стекле появилась трещина. Чинить оказалось довольно дорого, а на ход это не влияло, и она оставила как есть. Был и мелкий расчёт: если носить часы циферблатом к внутренней стороне запястья, никто и не заметит.
— Знаю.
— Правда? Значит, занята была, не починила. А я подумала, вдруг ты не знаешь.
— Не было времени чинить, вот и оставила.
— А-а, вот как? Чжи Со. А где твой дом?
От слов Юлли лицо Чжи Со окаменело.
— А тебе зачем?
От её холодного ответа Юлли прищурилась.
— Да так. Любопытно.
— Не лезь.
— Я бы и рада, да про тебя в последнее время много говорят.
Юлли встала у неё на пути. И оглядела её с ног до головы.
— Знаешь, что о тебе говорят? Мне так обидно, но они говорят: как ни посмотри, ты вроде не богатая. У богатых и одежда часто меняется, и люксовых вещей несколько… А у тебя всё одно и то же с самого поступления. И никто не знает, из какой ты семьи.
Юлли говорила, глядя ей прямо в глаза. От взгляда, в котором читалось, что она что-то знает, сердце ухнуло вниз. Чжи Со стиснула кулак.
— «Много денег» — понятие относительное. Сколько это по-твоему?
Спросила Чжи Со, изо всех сил сдерживая дрожь в голосе.
— Ну, по крайней мере, столько, чтобы не подавать классному заявление об освобождении от платы за питание 1.
1 Освобождение от платы за школьное питание — льгота для малоимущих семей; заявление подаётся классному руководителю, и по нему в школе узнают о положении семьи.
От её слов с лица Чжи Со медленно сошло всякое выражение.
— Я ведь на днях зашла в учительскую и увидела у него на столе такое заявление.
Юлли начала нарочно медленно и громче обычного — так, чтобы слышали все. И широко раскрыла глаза, чтобы отчётливо видеть, как Чжи Со на это отреагирует.
— И что? — спросила Чжи Со, из последних сил унимая дрожь в голосе.
— «И что»? Это всё, о чём ты спросишь? Ха, — с ухмылкой спросила Юлли.
— Отойди.
Чжи Со попыталась пройти, но Юлли схватила её за плечо.
— Эй, куда собралась? Я не закончила.
— Отойди, говорю.
— Что? Сдрейфила? Сдрейфила и бежишь?
Юлли смотрела на неё вытаращенными глазами. В другой день Чжи Со как-нибудь отбилась бы, но сейчас ей было трудно даже дышать. К головокружению добавился звон в ушах.
Поверх пронзительного писка в ушах загудели давние насмешки.
«Эй, кто? Ли Чжи Со? А-а, сестра той шлюхи из бара?»
«А где твою сестру можно увидеть?»
«Ты тоже туда подрабатывать пойдёшь?»
«Ну ничего себе».
А Юлли не умолкала:
— В заявлении об освобождении от платы там твоё…
Все звуки вокруг будто скатались в один ком и обрушились ей на голову.
…Замолчи.
Слова, которые она не могла произнести, копились во рту. И в тот момент, когда перед глазами всё поплыло:
— Эй.
От внезапного оклика Юлли осеклась. Чжи Со повернула голову на голос и увидела Чжэ Она, который вразвалку спускался по лестнице.
— Чжэ Он.
Юлли, узнав его, тут же расплылась и ласково его позвала.
— Слушай, Чжэ Он. Знаешь, что я сегодня видела в учительской? В заявлении об освобождении от платы за питание стояло имя Ли Чжи Со.
Юлли наконец это произнесла. Повисла жуткая тишина. Чжи Со ещё сильнее зажала себе рот. К горлу подступило что-то среднее между тошнотой и рыданиями.
Конец. Теперь конец.
Лицо Чжи Со стало белым, и тут:
— И что? — небрежно спросил Чжэ Он.
— А? Ты что, не понял?
Юлли растерялась от такой реакции.
— Понял. Ты сказала, что видела заявление об освобождении от платы на имя Ли Чжи Со.
— …
— И что с того? Это я пошутил.
— А?.. — переспросила Юлли ошалевшим голосом.
— Ли Чжи Со, ты не проверила? Я написал его в шутку и положил тебе в ящик вместе с заявлением на выездной сбор. Ты его так и сдала?
От этих слов ни к селу ни к городу глаза Чжи Со неуверенно поднялись на Чжэ Она.
Что он такое…
Чжи Со от отчаяния посмотрела на него так, будто решила, что ослышалась. Но, будто говоря, что ей не почудилось, Чжэ Он смотрел на неё сверху вниз с обычным лицом.
Её глаза едва заметно дрогнули.
— Похоже, ты до сих пор не знала.
Чжэ Он поморщился, будто попал в неловкое положение, и переспросил:
— Ха, честное слово. Ну как можно сдавать, даже не проверив? Я скажу классному.
От его слов взгляд Чжи Со быстро пробежал по его лицу.
Он лжёт.
Всё, что говорил Чжэ Он, было ложью.
Но Чжи Со не могла этого сказать. Она прикусила губу, чтобы проглотить обратно слова, подступившие к самому горлу.
Достаточно потерпеть полтора года — и всё закончится хорошо.
Поддавшись этому желанию, Чжи Со заговорила.
— Я не знала. Что ты пошутил…
Ответив, она стала соучастницей его лжи. Теперь пути назад не было. У Чжи Со на мгновение потемнело в глазах, но она стерпела.
— Что? Ха, это… шутка? И я должна поверить? Кто вообще так шутит?
Голос Юлли, растерянно запинавшейся, вдруг взлетел.
— Я.
— …
— Я пошутил, а что?
— …
Чжэ Он мельком взглянул на Юлли с досадой на лице.
Убедившись, что Юлли захлопнула рот и мнётся, Чжэ Он с крайне раздражённым видом перевёл взгляд на Чжи Со.
Что такое, у неё вообще кровь в жилах есть?
И без того белая, она стала ещё белее — тронь, и упадёт без чувств. Тревожно глядя на её бескровное лицо, Чжэ Он продолжил:
— Мама спрашивала, как поживает твоя семья.
— …
— Мама сказала, если тебе удобно, приходи к нам ещё.
— !..
От этих слов, окончательно подкрепивших его ложь, глаза Чжи Со расширились.
— Придёшь, как в прошлый раз, посидишь, поужинаешь.
— …
От этих небрежно брошенных слов Чжи Со втянула воздух. Со стороны это можно было понять так, что их семьи дружат. И правда, шепоток вокруг них изменился.
Она не понимала, зачем он это делает, но ложь была уже запущена.
Чжи Со кивнула.
— Ага…
— Пошли.
Чжэ Он двинулся первым. Чжи Со стояла столбом и смотрела ему в удаляющуюся спину. Пройдя несколько шагов, Чжэ Он резко обернулся и нахмурился.
— Идём, говорю. За руку взять?
От его вопроса Чжи Со поспешно замотала головой.
— Нет.
И медленно двинулась с места. Ступила на лестницу, прошла по коридору и пошла в класс. Следом за шагами Чжэ Она.
— Выйди со мной.
Как только закончился первый урок — этика, — Чжи Со закрыла учебник и шепнула так, чтобы услышал только Чжэ Он.
Весь первый урок она не могла сосредоточиться. Шепотки одноклассников, их взгляды и сидящий рядом Чжэ Он спутали ей все мысли.
Она подыграла его лжи, чтобы потушить срочный пожар, но не могла отделаться от ощущения, что совершила ошибку.
Ей надо было понять, зачем Син Чжэ Он так солгал и почему помог ей. Если он помог из жалости, узнав о её положении, — ещё ничего; но если, не дай бог, он затеял шутку похуже, надо было как-то исправить положение.
— Куда пойдём? — спросил Чжэ Он, приглаживая растрёпанные волосы: весь урок он продремал, лёжа на парте.
— Просто поговорить.
— Тебе бы сначала в медпункт, — сказал Чжэ Он с равнодушным видом.
— Зачем? Ты заболел?
— Не я, а ты. Лицо белое, ты в курсе? Проходящий мимо детсадовец достанет мелки и начнёт на нём рисовать.
— …
Чжи Со, которой было не до его шуток, провела ладонью по щеке. Ей было дурно, и лицо, похоже, побелело.
Глядя на Чжи Со, которая, против обыкновения, не смогла ответить, Чжэ Он резко провёл ладонью по затылку.
Не то сказал. Ей и так тяжело.
— Ты завтракала? — спросил Чжэ Он, заметно смягчившись.
— Завтракала…
— Врёшь. Пошли пока в буфет.
Чжи Со не ответила, и Чжэ Он снова вздохнул.
— Не надо. Не хочу.
— Тогда захоти прямо сейчас.
На этом Чжэ Он поднялся.
— Ты куда? Я же сказала, поговорить надо, — позвала его Чжи Со с тревогой на лице.
— Потом.
— Сейчас.
— В этой школе есть хоть одно место, где мы с тобой можем спокойно поговорить? После такого-то? Пойдём вдвоём — сбегутся подслушивать. Вон, посмотри. Все молчат и слушают.
— …
Чжэ Он обвёл взглядом класс, и притихшие ребята торопливо сделали вид, что заняты. Чжи Со и сама это чувствовала, и возразить ей было нечего.
— После уроков угостишь меня чем-нибудь вкусным.
Чжи Со посмотрела на него колеблющимся взглядом и кивнула.
— Хорошо.
Отказаться она не могла.
Разговор с Чжэ Оном был ей необходим.
