— Я это не начинала. Ребята сами так решили. А я нарочно не стала их разубеждать.
— …
— Потому что лучше изображать богатую, чем терпеть презрение за бедность.
— …
— Знаешь? Если очень бедный и очень несчастный ребёнок хорошо учится, о нём говорят, что он жёсткий. Мучается от бедности, рвётся выбраться из нищеты, вот, мол, и в захудалом ручье дракон родится. А если хорошо учится богатый — ему завидуют. И денег полно, и учится хорошо, говорят. Смешно, да? Учишься одинаково, а если ты бедный — над тобой смеются.
Лицо Чжи Со стало горьким.
— И потом, бедному много помощи полагается, но и возможностей у него отнимают немало.
— …
В средней школе она каждый раз была лучшей, но на предметную олимпиаду от школы ездила Ми Чжин, вторая. Её мать была председателем родительского комитета, а отец — главврачом больницы.
Каждый раз, когда Ми Чжин ехала на олимпиаду, каждый раз, когда представляла школу, ученикам покупали гамбургеры или пиццу. Купить такое сама Чжи Со не могла и потому не могла назвать это несправедливым. Да если бы и назвала, слушать было бы некому.
Ведь даже классный руководитель говорил: «Ми Чжин едет на олимпиаду, зато и ты гамбургер поешь, разве плохо? Правда?»
Да и помимо этого ей не хотелось больше выставлять напоказ свою нищету. Иногда, если человек слишком несчастен, к нему тянется всеобщее внимание.
А тогда рано или поздно узнают, что её сестра работает в баре, и страх, что кошмар средней школы повторится, и сделал её лгуньей.
И всё же она не жалела.
— Я и дальше какое-то время буду так лгать. И ещё какое-то время буду счастлива уже тем, что могу поесть в такой вот закусочной.
— …
— Но так я жить не собираюсь. Когда-нибудь я буду жить как все. Нет, лучше других. Так, чтобы все видели.
Глаза Чжи Со, говорившей о своём решении, блеснули.
Чжэ Он, затаив дыхание, вглядывался в её лицо. На короткое мгновение он перестал замечать всё вокруг. Чжэ Он знал: такую подавляющую силу может излучать только человек, который долго носит в себе одно-единственное желание. Как его старший брат, о котором сначала говорили, что он неумолимый, а в конце концов стали говорить, что он выдающийся.
— Ха.
С губ сорвался неясный смешок.
— Ты чего смеёшься?
На вопрос Чжи Со Чжэ Он медленно поднял голову.
— Похоже, я зря волновался. Я думал, тебе будет тяжело. А ты сильная, Ли Чжи Со.
— …
— Я сохраню твою тайну.
От его слов Чжи Со, видимо, перестала так сильно напрягаться — плечи резко опустились.
— Спасибо…
Слово вырвалось само. Она была благодарна по-настоящему.
Чжи Со едва слышно вздохнула, и тут:
— И ещё я буду ждать.
— …
— Обязательно покажи мне. Я хочу увидеть, как у тебя всё получится.
Чжэ Он произнёс это медленно, набрав воздуха. От искренности в его голосе лицо Чжи Со постепенно смягчилось. Пока она смотрела на него, чувствуя, как всё плывёт, глаза Чжэ Она мягко изогнулись. Накатило чувство, которому она не могла найти названия, — больше, чем благодарность.
Пока Чжи Со растерянно переживала то, чего не испытывала за всю свою жизнь:
— Но ведь для этого нам придётся видеться и дальше, правда? — спросил Чжэ Он лёгким голосом, блеснув глазами.
Чжи Со сама не заметила, как стиснула кулак. Она понимала, что он мог сказать это просто так, и всё же кончики пальцев странно немели, и терпеть это было невозможно.
Токпокки, суп с рыбными хлебцами и сундэ исчезли в мгновение ока. Чжи Со посмотрела на Чжэ Она с удивлением.
— Что? — спросил Чжэ Он, вытирая губы салфеткой.
— Просто удивилась, как хорошо ты ешь. Я думала, ты много не съешь.
— Так вкусно же, — ответил Чжэ Он, взяв стакан и отпив воды.
Чжи Со думала, что он и притронуться не сможет к тому, что продают в закусочной.
Причиной были слова Ми Чжон из семьи врачей — тогда, в средней школе.
«Я вот не могу есть уличные токпокки и всё такое. Мама с папой говорят, что это грязно, и не разрешают. И дождь в них попадает, и пыль вся оседает… Говорят, съешь — и заболеешь. Я послушала — и мне тоже показалось, что так и есть, и я не могу».
Накануне того дня Чжи Со ела токпокки и, слушая тянувшийся сзади разговор, подумала: богатым это кажется грязным. А я только и жду того дня, когда смогу поесть токпокки.
Может, из-за того давнего воспоминания она и решила, что Чжэ Он есть не станет.
И всё-таки причина, по которой она непременно привела его сюда, была одна.
Ей хотелось показать. Что та, кем он интересуется, на самом деле вот такая — никудышная.
Что она лжёт на каждом шагу, что она бедная и что даже в такую закусочную может позволить себе прийти, только собравшись с духом, раз в месяц.
Она думала, что если Чжэ Он разочаруется и станет её презирать, то ничего не поделаешь. Она была готова попросить его сохранить тайну, а если договориться не выйдет — раскрыть себя самой.
Но Чжэ Он с озорной улыбкой сказал:
«Но ведь для этого нам придётся видеться и дальше, правда?»
Что хочет увидеть её успешное будущее и что ради этого им, кажется, придётся видеться дальше.
Чжи Со молча посмотрела на него и опустила глаза. У неё и без того колотилось в груди, и она чувствовала: будешь смотреть дальше — станет ещё непонятнее.
— Спасибо за угощение.
Чжи Со поблагодарила и торопливо поднялась.
— Спасибо за угощение!
От громкого голоса Чжэ Она, повторившего то же самое, бабушка вздрогнула и открыла глаза.
— Ой, уже поели? Всё меня в сон клонит.
И неловко поднялась.
— Бабушка, я сама.
— Э-э, не надо. Я сама.
— Не надо, сидите.
Чжи Со поднялась и привычно собрала всё на поднос. Бабушка со смущённым видом села.
— Дождь идёт, ноги болят… Спасибо тебе, дочка.
Чжи Со мягко улыбнулась и даже вымыла посуду и поставила её на место. Чжэ Он снова во все глаза смотрел на эту невероятную картину.
Не семейный бизнес, а вон оно как бывает.
— Ой, зачем же ещё и посуду мыть?
Спохватившись, бабушка засуетилась, чтобы её остановить.
— Раз уж руки мокрые.
— В следующий раз обязательно скажи. Я тебе токпокки побольше положу.
— Ух, спасибо.
Аккуратно поставив вымытые тарелки сушиться, Чжи Со широко улыбнулась. Чжэ Он смотрел на её лицо во все глаза. Изогнувшиеся глаза и словно нарисованные приподнятые уголки губ были прелестны.
— Что? — спросила Чжи Со, почувствовав его взгляд и снова придав лицу бесстрастное выражение. Чжэ Он в ответ тоже нахмурился.
— Бабушке с токпокки улыбаешься, а мне почему нет?
— Нет повода улыбаться.
— А ей есть повод?
— Она вкусно готовит токпокки.
— А я с тобой пришёл их есть.
— Я угощала.
— Ну ты и правда…
Чжэ Он потерял дар речи и только беззвучно шевелил губами.
Похоже, сказать больше было нечего: Чжи Со провела ладонью по щеке, резко повернулась и вышла из закусочной. Чжэ Он ошарашенно посмотрел ей вслед и пошёл следом.
— В следующий раз угощаю я.
От его слов Чжи Со подняла на него взгляд: мол, мы что, придём сюда ещё раз? Чжэ Он не обратил на это лицо никакого внимания и молча пошёл вперёд.
Улица была пустынной. Изредка проезжала машина — и всё.
— Ты по этой дороге ходишь одна?
Чжэ Он огляделся в темноте, вдруг об этом подумав.
— Ага. Надвигаю кепку поглубже.
— Опасно вроде.
— Ничего. Тут почти никто не ходит. А если и ходят, то бабушки и дедушки.
— Какое там «ничего». Тьфу.
Чжэ Он недовольно цокнул языком и внимательно осмотрелся. Фонари были, но светили тускло.
Сколько они так прошли, неизвестно, но у одного поворота Чжи Со остановилась.
— Мне сюда. Тебе туда, да?
От её слов Чжэ Он едва заметно поморщился. Чжи Со знала, где его дом, и соврать, что нет, было нельзя.
— Поздно. И темно. Провожу до дома.
— Не надо.
Он знал, что при её характере так и будет, но такой прямоты не ожидал и свёл брови. Потом покосился на переулок, в который ей предстояло идти. Узкий и тёмный.
И зачем непременно упираться, что пойдёшь одна. Я же не прошу проводить меня, я сам предлагаю, а она отказывается.
Ему хотелось бросить упрямую Ли Чжи Со и уйти, но ноги не двигались.
— Слушай.
От прозвучавшего в тишине голоса Чжэ Он обернулся. Чжи Со, оказавшаяся напротив него, смотрела на него снизу вверх.
— Спасибо тебе за сегодня.
От неожиданных слов Чжэ Он смутился.
— За что. Токпокки-то ты купила…
— За то, что помог сегодня и обещал сохранить тайну. И… за то, что не посмеялся.
— …
От этих слов улыбка постепенно сошла с лица Чжэ Она.
— Спасибо, что веришь в моё будущее. Мне это правда придало сил.
— …
— Мне надо было это сказать.
— …
Чжи Со смущённо опустила голову. Она заставила себя произнести это твёрдо, но голос под конец сорвался. Иначе говоря, Ли Чжи Со признавалась, пересиливая стыд.
— Я пойду. Пока.
Чжи Со резко повернулась. И, не оглядываясь, пошла по тёмному переулку.
Стыд нагнал её только теперь. Она пыталась спрятать горящее лицо и шагала вперёд, и тут вдруг хлынул яркий свет, и перед ней вытянулась её длинная тень. Она обернулась и увидела Чжэ Она, светившего фонариком телефона.
— Ты что?..
— Чтобы ты не споткнулась.
От его слов Чжи Со покачала головой.
— Не надо. Батарея сядет.
— Не о телефоне думай, а о себе.
— …
— Или выбирай одно из двух.
— …
— Проводить тебя или посветить?
От его слов Чжи Со плотно сжала губы.
Она рассказала Чжэ Ону всё о своём положении, но показать дом — совсем другое дело. Слышать и видеть — разные вещи. У неё не хватило бы духу показать ему потолок с пятнами от мышиной мочи, обшарпанные стены и цементный дом, на котором так и остались чьи-то каракули.
— Я пошла…
— Иди осторожно.
От его тёплого прощания Чжи Со снова повернулась и посмотрела на ярко освещённую дорогу.
Это было впервые в жизни.
Чтобы тёмной ночью дорога домой была светлой.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/pervyy-sezon-33e7d5
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
