Его красные-фиолетовых глаза слегка расширились. Однако вскоре Евредиан рассмеялся, в его смехе отчётливо слышалась неловкость.
“Не стоит.”
“Почему?!”
Я резко нахмурилась.
“А тогда на рассвете вы ведь без всяких проблем назвали меня по имени!”
[Он, наверное, думал, что я этого не запомню. Но тот момент навсегда запечатлелся в моей памяти с поразительной ясностью!]
“Я ничего такого не помню.”
[Этот человек воздвигал между нами непроницаемую стену именно в самые нелепые моменты.]
[Неужели он действительно собирается притворяться, будто ничего не произошло?]
Я плотно сжала губы и пристально посмотрела на него.
[Только я начинала думать, что он наконец немного смягчился, как он тут же снова становился холодным и неприступным.]
Как всегда, колебалась и терялась только я, мечась между двумя крайностями.
“Я позволяю себе такую вольность только с Вашим Величеством. Неужели вы действительно так решительно откажетесь?”
“Да.”
[Мне это не понравилось.]
Я резко откинулась назад.
[В отличие от прежнего, лицо Евредиана теперь было суровым и решительным.]
[Неужели именно из-за этой проклятой стены наши отношения никак не могут сдвинуться с места?]
[Мы сближались настолько, что казалось, ещё немного, и можно будет коснуться друг друга, но в следующий же миг нас словно разрывало невидимой силой.]
[Почему именно этот человек всегда решает, насколько близко я могу к нему подойти?]
Я подавила раздражённый вздох, а Евредиан между тем совершенно непринуждённо спросил:
“Я уже некоторое время хотел кое-что спросить. Почему вы говорите, что позволяете мне это “только”?”
“Простите?”
“Вы понимаете, что это означает?”
[Почему? Потому что я хочу стать к вам ближе.]
[Я не могла просто так обращаться к Императору по имени, поэтому хотя бы хотела, чтобы он называл меня по имени, а не “принцессой”.]
[Я вовсе не была одержима тем, чтобы услышать своё имя из его уст. Но чем чаще он уклонялся от этого, тем сильнее во мне разгоралось упрямство.]
[Однако я совершенно не собиралась вот так открыто показывать свои настоящие чувства.]
[Сегодня я больше не позволю себя втянуть.]
Моё сердце и без того было ранено, поэтому я ответила сухо:
“Потому что Ваше Величество красив.”
“Это едва ли можно назвать убедительной причиной.”
“Потому что Ваше Величество - правитель Белгота. Вы можете сделать всё, что угодно.”
“Именно правитель Белгота меньше всех может позволить себе делать всё, что ему хочется.”
Евредиан теперь смеялся совершенно непринуждённо и даже улыбался мне.
Раздражение, вспыхнувшее внутри меня, заставило меня безрассудно выпалить:
“Потому что вы мне нравитесь…”
Но договорить я не успела.
Здравый смысл, на мгновение исчезнувший из-за моего упрямства, вернулся так же стремительно.
Я ошеломлённо втянула воздух и посмотрела на Евредиана.
Похоже, он даже не понял, что именно я собиралась сказать. Его лицо оставалось совершенно спокойным.
“Что вы ко мне чувствуете?”
“Я…то есть…”
[Чтобы хотя бы слегка всколыхнуть эту спокойную гладь, наверное, лучше всего сказать прямо.]
Собравшись с духом, я снова открыла рот.
“Потому что вы мне нравитесь…?”
[Это было всего лишь пробное признание, но сердце почему-то забилось так сильно, словно я действительно призналась ему в своих чувствах.]
Я собиралась произнести это с привычной лёгкостью и шутливой улыбкой…
Но Евредиан ответил совсем иначе.
“Вы всё ещё об этом говорите.”
“А…”
“Я не воспринимаю слова, за которыми нет искренности, принцесса.”
И всё же, когда Евредиан тихо усмехнулся и произнёс это почти легкомысленным тоном, моё сердце неожиданно опустилось куда-то вниз.
“Понятно.”
Я крепко сжала губы.
[Это всего лишь была шутка, на которую он ответил другой шуткой.]
[Но почему-то всё казалось неправильным.]
Евредиан опёрся рукой на подлокотник и слегка склонил голову, устроив щёку на ладони. В уголках его губ играла лёгкая улыбка.
Даже когда мои мысли окончательно запутались, я невольно залюбовалась этим зрелищем.
Меня заворожил красновато-фиолетовый оттенок его глаз.
“Я…”
Евредиан медленно заговорил, словно тщательно подбирая каждое слово.
“Иногда мне становится интересно, о чём вы думаете.”
“…”
“И не просто иногда. Если быть честным, довольно часто.”
На его лице появилось выражение глубокого недоумения.
[Я сама чувствовала себя совершенно потерянной, не понимая, куда ведёт этот разговор.]
Евредиан продолжил:
“В Белготе даровать кому-либо имя, гораздо более серьёзный поступок, чем вы можете себе представить, принцесса.”
[Или мне только кажется, что в слове “принцесса” прозвучала какая-то резкость?]
[Или это его собственный способ сопротивляться? Тонкий, едва заметный отказ?]
Мои мысли становились всё более запутанными, но я всё равно решила идти до конца.
“А если я просто попрошу вас об этом?”
“…”
“Если я скажу, что хочу, чтобы Ваше Величество называл меня по имени, разве этого недостаточно?”
[Сначала я заговорила об этом лишь для того, чтобы сменить неловкую атмосферу.]
[Но теперь этот разговор превратился во что-то гораздо более серьёзное.]
[Я понимала, что в моих словах уже появилась детская капризность. Но совершенно точно чувствовала: если сейчас отступлю, если просто приму его объяснение, то больше никогда не смогу стать к нему ближе.]
Я выпрямилась и прямо посмотрела ему в глаза.
[Определи границу.]
[Если собираешься возвести между нами стену, сделай её настолько высокой, чтобы я больше не смогла приблизиться.]
[Разбей меня этой стеной так, чтобы мне было больно и чтобы я больше никогда не осмелилась сделать ещё один шаг.]
[Иначе…]
“Вы не должны приближаться ко мне дальше этого, принцесса.”
Евредиан произнёс это спокойным, размеренным голосом.
[Эти слова я уже слышала бесчисленное количество раз.]
“Вы должны были понять это после того, что произошло раньше. В этом месте вам не рады.”
“…И всё же?”
“Вам было бы разумнее не цепляться за это место.”
Что-то внутри меня взорвалось и рухнуло.
[Да. Конечно.]
[Теперь у меня почти не осталось причин приближаться к тебе.]
От осознания того, что, возможно, он прекрасно понимал, что делает, в груди болезненно сжалось.
Евредиан едва заметно улыбнулся.
“Было бы жаль оставлять такое драгоценное имя в подобном месте.”
[Если бы этот человек знал, что я на самом деле чувствую сейчас, он никогда бы не произнёс таких слов.]
[Я поняла это инстинктивно.]
[Он останется таким до самого конца.]
[До тех пор, пока я наконец не вернусь в Лебовни.]
[Он будет отталкивать меня до последнего, всегда добрый, всегда мягкий.]
[Он будет причинять мне боль, а потом этими нежными глазами и мягкими словами снова разжигать во мне ложную надежду.]
[Он будет заставлять меня колебаться, чтобы в конце концов всё равно оттолкнуть.]
[Пока он собственными губами не скажет мне, какое из его лиц настоящее, я никогда не узнаю правду.]
[Евредиан Белгот никогда не назовёт меня по имени.]
[И поэтому мне больше нечего было сказать.]
***
[Что тебя так мучает?]
Рауль спросил с явным любопытством.
Я мягко улыбнулась и поблагодарила Роксану, которая только что налила мне чаю.
“Спасибо, Роксана.”
[Ты действительно решила уехать?]
“Какой чудесный аромат. Напоминает лимон…или, может быть…лайм?”
“Да, принцесса. Это лаймовый чай. Я очень рада, что он вам понравился.”
Роксана тепло улыбнулась.
Я поднесла чашку к губам и сделала глоток горячего напитка.
Сладковатый аромат лайма мгновенно раскрылся на языке.
[Если быть совершенно честной, Роксана заваривала чай даже лучше Марианны.]
[Послевкусие не было горьким, а температура была идеальной.]
[Эй, крошка. Ты теперь решила меня игнорировать?]
“…”
[Похоже, Рауль действительно нечем было заняться, кроме Удеты.]
[Его настойчивые попытки заговорить со мной и это бесконечное прозвище “крошка” только сильнее расшатывали моё и без того неспокойное настроение.]
Я отвернулась так, чтобы Роксана не могла увидеть моего лица, и нахмурилась.
“Не знаю. Я сказала, что не знаю.”
[Но ты ведь говорила, что хочешь заполучить его.]
“Когда я такое говорила? Я никогда не произносила ничего подобного.”
[Это была тема, о которой мне совершенно не хотелось задумываться.]
[Что мне теперь делать? Как мне поступить дальше?]
[Я думал, что ты была искренна.]
Рауль продолжал бормотать, совершенно не обращая внимания на моё настроение. В его голосе уже слышалось некоторое угасание интереса.
“Я была искренна…”
[Да.]
[Я действительно была искренна.]
Я дождалась, пока Роксана отвернётся и закроет за собой дверь на террасу, и только после этого позволила телу обмякнуть.
[Но?]
“Но теперь, наверное, больше нет необходимости в этом…”
[Почему? Потому что тот мальчик не хочет называть тебя по имени?]
Рауль с удивительной точностью ударил прямо в самое больное место.
Я тяжело вздохнула и ответила:
“И это тоже. Просто обстоятельства сложились именно так.”
[Даже если оставить мои чувства в стороне, ситуация действительно была именно такой, как я описывала.]
[У меня просто исчез предлог, которым я могла воспользоваться против Евредиана.]
[В основе плана, который я составила после того, как меня похитили и привезли в Белгот, лежало одно главное условие.]
[Не допустить брака Евредиана Белгота и Солеи Эллад.]
[К этому я уже добавила грандиозную цель, каким-нибудь образом соблазнить его, чтобы сохранить свою ничтожную жизнь.]
[Но в любом случае это оставалось моей главной задачей.]
[Противостоять течению этого мира, который пытался идти по первоначальному сюжету.]
[Не допустить брака Евредиана и тем самым предотвратить рождение главного злодея - Декарда.]
[Но теперь уже можно было с уверенностью сказать, что Евредиан Белгот и Солея никогда не поженятся.]
[По крайней мере до тех пор, пока он подозревал её в том, что она чёрный маг, и относился к ней настороженно.]
“Даже если я перестану досаждать ему разговорами о браке, Евредиан всё равно не женится на женщине.”
Чем больше я рассуждала вслух, тем яснее становились мои мысли.
[Разве человек в здравом уме станет жениться на женщине, которую считает чёрным магом?]
[Теперь вероятность этого была практически нулевой.]
[Получалось, что моя безрассудная стратегия потеряла смысл.]
[В конце концов, одного лишь предотвращения брака Евредиана и Солеи уже было достаточно, чтобы выполнить значительную часть моей первоначальной цели.]
Моё настроение окончательно упало.
[Значит, непосредственный кризис, связанный с Евредианом, был устранён.]
[А теперь оставалось беспокоиться совсем о другом.]
“Теперь мне действительно стоит переживать только за себя…”
[Да.]
[За себя.]
[Именно я.]
[В этом мире, а особенно в Белготе, мне была жизненно необходима Божественная сила, если я хотела прожить долгую и здоровую жизнь.]
[М-м. И правда. С таким телом, словно семя одуванчика, которое ветер может унести одним порывом.]
“Сначала крошка, а теперь семя одуванчика?”
[Тебе подходит.]
Я устало рассмеялась на его шутливый тон.
“Я действительно должна ждать целых пять лет, прежде чем стать жрицей? Правда? Даже ненадолго нельзя? Не можешь хотя бы на минутку спуститься сюда…?”
[Это не зависит от моей воли, семя одуванчика.]
“Уф…Какой же ты непреклонный.”
[Таков запрет Удеты. Я не могу по своему желанию ступать на поверхность, дитя. Если я первым нарушу этот запрет, кое-кто примчится сюда подобно буре.]
“Кто?!”
[Есть один такой. Несчастный малый. В общем, ничего не выйдет.]
[Я и так знала, что Рауль - всего лишь красивая оболочка, за которой скрывается почти полая сущность.]
[Но услышать это подтверждение было до боли неприятно.]
[С учётом того, как всё обернулось, у меня действительно больше не оставалось причин оставаться в этой опасной стране.]
[Чтобы сохранить свою никчёмную жизнь, пожалуй, лучше как можно скорее вернуться в Лебовни и каким-нибудь образом переждать те пять лет, о которых говорил Рауль, затворившись в Храме.]
[Я уже успела навлечь на себя ненависть Солеи Эллад.]
[Если я останусь здесь, то лишь превращусь в добычу этой женщины.]
[Жизнь и без того была достаточно тяжёлой. Мне совершенно не хотелось вдобавок жить под угрозой убийства.]
Я сама того не заметив, тяжело вздохнула.
В моих мыслях вновь и вновь возникал мерцающий серебристый свет.