Солея Эллад задумалась.
[Значит, если я возьму вас на поводок…]
В тот день, когда она предложила надеть на себя ошейник и отдать ему поводок, Евредиан произнёс эти слова с горькой улыбкой:
[Вы хотите сказать, что станете верной собакой, которая покорно падёт к моим ногам?]
Тук. Тук.
Длинные острые красные ногти ритмично постукивали по краю окна.
За стеклом шёл дождь.
В конце весны в Белготе обычно стояла ясная погода, поэтому дождливые дни здесь выпадали нечасто. Воздух был влажным, тяжёлым и душным.
Солея Эллад смотрела вниз, на площадь Угель, где непрерывно лил дождь.
В дождливые дни в уголке её памяти неизменно оживало одно воспоминание.
В тот день, когда её настоящих родителей схватили Святые рыцари и сожгли на костре, дождь шёл точно так же.
Это был день, когда её прежняя семья, та, что активнее всех тайно занималась изучением тьмы, рухнула и исчезла.
Солея до сих пор отчётливо помнила пламя, которое продолжало гореть даже под проливным дождём.
Серебристые языки огня с едва заметным голубоватым оттенком поглотили её родителей и товарищей.
[Почему?]
Сквозь мерный шум дождя вновь прозвучал голос Императора.
[Зачем вам это? Что вы надеетесь от меня получить?]
В его голосе звучало неподдельное любопытство.
В памяти Солее ярко возникло благородное, словно высеченное из камня лицо.
“Почему, спрашиваешь?”
[Конечно же, потому что она хотела завладеть божественностью, заключённой в его теле.]
[Если же получить её напрямую было невозможно, оставался другой путь - обрести её через ребёнка, рождённого от неё и Евредиана.]
В тот раз Солея не стала отвечать на вопрос Императора вслух.
[В этом не было необходимости.]
[Ведь предложение, которое она сделала, было слишком заманчивым, чтобы от него можно было просто отказаться.]
Солея Эллад хорошо знала Евредиана Белгота.
[И это было вполне естественно, она наблюдала за ним вдвое дольше, чем могла бы наблюдать за обычным человеком.]
[Впервые она увидела Евредиана, когда ей было десять лет и она впервые ступила на территорию магической башни в Белготи.]
[Это произошло вскоре после того, как Святые рыцари сожгли на костре её настоящих родителей, а Розель едва успел вывезти её оттуда, выдав за незаконнорождённую дочь маркиза Эллада.]
[А той зимой Солея уже окончательно обосновалась в Магической башне.]
[Тогда она была ещё ребёнком и не умела толком управлять тёмной магией, унаследованной от родителей.]
[А Евредиан Белгот в то время был всего лишь юным принцем, ровесником Солее.]
[Их встреча длилась совсем недолго.]
[Юный принц, прибывший вместе с предыдущим Императором для осмотра Магической башни, имел для своего возраста слишком спокойное и даже слегка утомлённое лицо.]
Солея не могла забыть сияние его серебристых волос.
Не могла забыть и его глаза - красновато-фиолетовые, словно проклятие для людей её рода.
Юная Солея Эллад наблюдала за невозмутимыми лицами предыдущего Императора и принца и мысленно затачивала клинок.
[Этот человек командует Святыми рыцарями.]
[Именно они сожгли моих родителей, моего учителя и множество учеников моего учителя заживо.]
[Он обладает силой, которая является абсолютной противоположностью моей.]
[Они не позволят таким существам, как я, спокойно существовать на этой земле.]
[Мой природный враг.]
И именно в тот день Солея Эллад, охваченная глупой решимостью десятилетнего ребёнка и пылающим желанием отомстить, дала себе клятву.
[А, значит, вот он - будущий Император.]
[Этот невероятно красивый мальчик.]
[Человек, обладающий самой могущественной божественностью на земле.]
[Однажды я заставлю его преклонить колени у моих ног.]
[С того дня и до сегодняшнего момента, четырнадцать лет и ещё несколько месяцев, она наблюдала за этим человеком.]
[Было бы странно, если бы за столь долгое время она не научилась понимать его до мельчайших деталей.]
[Евредиан Белгот не сможет отказаться от сладкого искушения, которое она ему предложила.]
[Даже если он не согласится на все её условия, то обязательно найдёт какой-нибудь компромисс.]
[Таков был человек, который болезненно реагировал даже на малейший изъян в том, что уже считал своей территорией.]
[Евредиан Белгот смотрел на неё с лицом, совершенно лишённым доверия.]
[Вы станете послушной мне собакой? Вы?]
[Никакой разницы нет.]
[Она говорила совершенно искренне.]
[Она будет поступать так, как он пожелает.]
[Если он прикажет, она даже залает, как собака.]
[Лишь бы мне удалось удержать в своих руках эту огромную божественность.]
[Лишь бы я смогла достичь мира Богов за пределами Удеты…]
[Тогда я смогу сделать что угодно.]
[На самом деле её цель была единственной.]
[Удета.]
[Мир, противоположный царству, в котором существовал её народ.]
[Мир за пределами Удеты - противоположный мир под Реморди.]
[Именно туда Солея стремилась попасть.]
[Это и было её предназначением.]
[Её ценностью.]
[Как только она достигнет мира за пределами Удеты, она выполнит обязательства, возложенные на неё договором.]
[А после этого останется лишь обязательство, которое должен выполнить её хозяин.]
[Изгнать с этой земли всё серебро и все красновато-фиолетовые оттенки.]
[Таково было условие договора, которое должен был исполнить её господин.]
[И тогда, в самом конце, именно тот сияющий мужчина преклонит колени у её ног.]
[Ради этого момента Солея могла пока потерпеть собственный поводок.]
[Но в последнее время её “хозяин” стал необычайно назойливым.]
Хруст.
Солея раздражённо цокнула языком, услышав неприятный звук, резанувший по ушам.
“Что ещё на этот раз?”
[…]
“Как странно. В последнее время ты стал слишком чувствительным. Даже больше обычного.”
Ответа не последовало.
Вместо этого снова и снова раздавался глухой звук столкновения чего-то твёрдого.
На самом деле Солея прекрасно знала, что именно сталкивалось.
Скелетные кости, едва державшиеся вместе на тонких нитях, с грохотом падали вниз, а затем снова начинали дребезжать и постукивать, собираясь воедино.
[…Срочно.]
Глухой, нечёткий голос, лишённый определённого пола, отозвался эхом во всём теле Солее.
Она слегка повернула своё прекрасное лицо.
“Что случилось? Наш план?”
[Плохая удача. Если нас обнаружат, всё усложнится.]
Хруст.
Кости, едва сохранявшие форму скелета, вновь рассыпались и посыпались вниз.
[Табу между Удетой и Реморди…Пока оно не раскрылось…]
“Хадес, ты впервые пересёк Реморди пять лет назад. Думаю, уже поздновато говорить о табу.”
Пять лет назад она заключила договор с хозяином Подземного мира - существом, которое едва могло сохранять свою форму на поверхности и постоянно рассыпалось.
Вот уже пять лет это существо, неспособное пересекать Реморди, границу между поверхностью и Подземным миром, нарушало табу, протягивая руки к миру людей.
[Все эти пять лет прошли спокойно.]
[Но теперь оно вело себя так, словно кто-то гнался за ним.]
[Солея не могла понять почему.]
[Однако хозяин трупов и призраков совершенно не собирался прислушиваться к её словам.]
[На этот раз я убью её.]
Раздался скрежет.
Осколки пальцевых костей покатились к ногам Солее.
Они несколько мгновений дрожали, а затем медленно начали собираться вместе, вновь превращаясь в единую целую костяную кисть.
[Убью ту, что меня раздражает…]
“…”
[И заберу то, что мне нужно.]
[Убить принцессу и забрать Императора.]
[Эти слова означали одно и то же.]
Голос, произносивший их, был настолько жестоким, что лицо Солее мгновенно стало холодным.
[Не прошло и десяти дней с тех пор, как она сделала Евредиану Белготу своё предложение, от которого невозможно было отказаться.]
Хозяин Подземного мира зловеще рассмеялся.
[Цель уже совсем близко.]
[Но ты всё время говоришь мне ждать, Солея.]
[Сколько ещё я должен танцевать под твою дудку?]
“Но теперь день, когда этот мужчина действительно протянет мне руку, уже совсем близок…”
[Я не стану слушать нелепые оправдания.]
[Совсем скоро…]
“…”
[Убей ту, что меня раздражает, и забери то, что мне нужно.]
[Иначе…]
Подвешенные в воздухе кости пальцев дёрнулись.
Они подняли подбородок Солее.
Даже она невольно вздрогнула от холодного, острого прикосновения костей к коже.
А затем прозвучали слова, исполненные насмешки и похожие на окончательный приговор:
[Я сам возьмусь за дело.]