“Брат, о чём ты вообще говоришь? Убери лицо от меня, Сергей.”
Я фыркнула и отодвинула лицо Сергея чашкой.
[Если семья Лебовни хотя бы заподозрит, чем именно я занимаюсь в Белготе, они вполне могут начать взывать к самим богам.]
Перед глазами вспыхнули воспоминания о тех безрассудных днях, когда я без тени сомнения сделала Императору предложение.
[Ой…Нет. Ни за что.]
Я крепко схватила Сергея и строго его предупредила:
“Перестань говорить всякие странности. И вообще, Император ни разу не поднял на меня руку. Благодаря этому всё это время я хорошо ела, хорошо одевалась и прекрасно жила.”
“Хм.”
“Вернёшься домой, и не говори ничего странного отцу с матерью. Понял?”
“М-м-м.”
[Что-то в этом мне совсем не нравилось…]
Я с глубоким подозрением посмотрела на Сергея, затем подняла руку и хорошенько стукнула его по голове.
“Если хоть раз откроешь рот, я серьёзно.”
“Ничего себе. Какая жестокая.”
Сергей тихо рассмеялся.
Но на его лице было такое явное облегчение, что я сама невольно тихонько рассмеялась.
***
[И всё же это его беспокоило.]
Евредиан Белгот перестал рассеянно перелистывать документы о пересмотре
Соглашения о дороге Глюкаман между тремя странами, которыми занимался до этого.
Он уже довольно долго хмурился.
Из открытого окна кабинета по-прежнему доносились приглушённые голоса.
И почему-то его слух улавливал исключительно звонкие и весёлые интонации.
[Смех, в котором не было ни тени тревоги.]
[Беззаботные ответы.]
[Живой, непринуждённый разговор.]
“…”
[Вот уже несколько дней его не оставляла мысль о том, что вскоре ему придётся отправить её обратно.]
Евредиан снова посмотрел в окно и тяжело вздохнул.
В поле его зрения как раз попал младший брат герцога Лебарона, склонившийся к Еленике так близко, что едва не касался её лица.
[За последние несколько дней…]
[Нет.]
[Если быть точным, довольно часто ему вспоминалось, как легко и без всякой настороженности она раскрывала перед ним себя.]
[Как постоянно звала Диего Шмарта по имени.]
[Как совершенно спокойно упомянула, что спала в его комнате без плаща.]
[Как среди всех имён, слетавших с её губ, почти всегда звучали мужские.]
Раздражающих его вещей было не одна и не две.
Евредиан коротко, безрадостно рассмеялся.
[И до каких же пределов ты собираешься меня доводить?]
“Когда вернёмся, будем есть побольше всего полезного для здоровья. Что это такое? Дай сюда руку.”
“Он правы, принцесса. Кажется, вы действительно стали худее, чем были в Лебовне…”
“Правда? Я похудела?”
“Посмотрите. Раньше у вас щёки точно были вот такими пухлыми…!”
“Хватит!”
Редкие обрывки разговора, доносившиеся из-под окна, окончательно лишили его способности сосредоточиться.
[И всё же он не мог заставить себя полностью закрыть окно.]
[Если он сделает это, то, казалось, уже не сможет удержаться и сам спустится вниз, чтобы проверить, что она делает.]
“…Вздох.”
Наконец Евредиан раздражённо швырнул документы на стол.
[Нельзя быть таким жадным.]
[Нужно отправить её обратно. Отправить обратно.]
[Все эти решения оказались совершенно бесполезны.]
[Одного того факта, что он намеренно приходил в Храм собственными ногами, было достаточно, чтобы это доказать.]
[Более того, ещё сегодня утром он в конце концов уступил собственной ревности и прижал губы к её губам.]
[Едва уловимый запах мыла.]
[Короткий удивлённый вдох.]
[Лёгкая дрожь её тела.]
[В тот момент, когда его губы коснулись её, ощущение оказалось настолько сладким, что было почти странно, почему она не растаяла прямо у него на руках.]
[Он не собирался поступать своевольно и не хотел заходить дальше, поэтому сдержался и вскоре отстранился.]
[Но Еленика бесстрашно сама потянулась к нему и снова коснулась его губ.]
[Удовлетворение, поднявшееся внутри от столь очевидного проявления её чувств, всё же сопровождалось тревогой.]
[Её беззаботность и открытость были невероятно милы.]
[Но только пока всё это предназначалось исключительно ему.]
[Евредиан совершенно не собирался терпеть, если она начнёт так же очаровательно вести себя перед другими мужчинами.]
[Ни за что.]
[Когда Еленика вернётся в Лебовни, как мне помешать этому младшему брату герцога Лебарона понять, что к чему, и продолжить досаждать ей?]
Его мысли снова вернулись к самому началу.
[Нужно отправить её обратно. Он должен отправить её обратно…]
[Но что, если я действительно это сделаю?]
Евредиан погрузился в эти сомнения.
[По крайней мере, этого господина Лебарона он действительно терпеть не мог.]
[То, как тот непринуждённо обнимал Еленику.]
[То, как пытался держать её за руку.]
[То, как разговаривал с ней с чрезмерной фамильярностью.]
[Называл себя её другом детства.]
[Называл её семьёй.]
[Но если оставить всё это в стороне…]
[Разве он всё равно не мужчина?]
[Вероятно, после возвращения Еленики в Лебовни именно он окажется мужчиной, который будет ближе всего к ней.]
Эта мысль поразила бы не только саму Еленику, но даже Сергея, услышь они её.
[Хотя, конечно, даже если бы они услышали, это всё равно не смогло бы остановить растущую в нём тревогу.]
“Когда я вернусь в Лебовну, быстро поправлюсь. Не волнуйтесь, все.”
“Действительно, похоже, в Белготе вам пришлось немало натерпеться…”
“Я же говорю, дело не в этом!”
Звонкий смех Еленики показался ему слишком громким.
[И ведь именно он сам говорил, что её нужно сначала отправить домой.]
[Тогда почему же её слова причиняли ему такую боль?]
[Мне действительно нужно её отправить обратно.]
“…”
[Действительно нужно?]
“…”
[Правда? Неужели? Неужели другого пути нет?]
“…”
[Ах, про что я вообще думаю?]
Евредиан Белгот устало отвёл взгляд от окна.
[Мне нужно было отправить её обратно.]
[По крайней мере, до того момента, пока он не схватит Солею Эллад за шиворот и не посадит её в Подземную темницу.]
[Но, если говорить честно, существовала Солея Эллад или нет, уже почти не имело значения.]
[Еленика просто была несовместима с Белготом по самой своей природе.]
Евредиан прижал пальцы ко лбу.
[Между ним и этой беззаботной, жизнерадостной принцессой стояло слишком много препятствий.]
[Эта земля была одним из них.]
[Титул Императора, лежавший тяжёлым грузом на его плечах, другим.]
[Поэтому было лишь правильно не позволять себе и дальше потакать подобным желаниям.]
“Я люблю Белгот. Правда. Если бы ты просто последовала за мной, я бы хотел остаться здесь, пустить корни и жить.”
[Он не мог не находить такие слова невероятно трогательными.]
[Даже понимая, что это всего лишь жадность, он снова и снова возвращался к ней, протягивал руку.]
[Касался её бледных мягких щёк.]
[Проводил пальцами по волосам, настолько нежным, что казалось, они исчезнут от одного прикосновения.]
[Теперь, когда он знал сладость её дыхания, ему хотелось целовать её губы бесконечно.]
[А со временем это желание неизбежно превратилось бы в другое - желание навсегда оставить её рядом с собой.]
[Если мне удастся каким-то образом решить проблемы с Солеей Эллад и Магической башней…разве я не смогу снова держать Еленику рядом?]
[Разве я не смогу вызвать её обратно в Белгот под каким-нибудь предлогом?]
[Эта земля была несовместима с его природой.]
[Но если рядом с ним останется такая святая, чистая девушка, как она…]
[Если он полностью привезёт Еленику в Белгот, он всё равно не станет мечтать о том, чтобы когда-либо расстаться с ней.]
[Если понадобится, он сможет увеличить плату за Глюкаман в десять, в двадцать раз.]
[В конце концов, привести принцессу целого Королевства в качестве Императрицы стоило такой цены…
“…”
[Но…]
Евредиан Белгот проглотил пустой вздох и растрепал волосы.
“Я начинаю думать о каких-то совершенно странных вещах…”
[Не то чтобы он собирался запереть её в Императорском дворце на всю жизнь.]
[Без него она не сможет спокойно отправиться куда угодно.]
[Не сможет свободно встречаться с кем захочет.]
[Но ведь именно её беззаботность была тем, что он любил в ней больше всего.]
[Разве это не полное противоречие?]
И всё же мысли продолжали разрастаться, выходя из-под контроля.
Евредиан едва сумел обрезать разросшиеся побеги собственного разума и вернуть их в прежнее русло.
Наконец его мысли вновь обрели чёткую последовательность.
[Сначала я разберусь с Соглашением о дороге Глюкаман, которое сейчас стоит передо мной.]
[Затем схвачу Солею Эллад и разберусь с ней.]
[А после этого полностью очищу Магическую башню.]
“Да. Именно в таком порядке.”
Евредиан рассеянно перебрал документы на столе и вытащил отчёт, пришедший ещё вчера вечером.
В нём подробно указывалось общее количество мана-камней, импортированных из Азакиена, а также соотношение между количеством мана-камней, переработанных Магической башней, и количеством, о котором было доложено Императорскому дворцу.
Отчёт содержал расчёты, выполненные с безупречной точностью.
В них было подсчитано, сколько именно мана-камней всё это время тайно присваивалось.
Стоило ему снова взглянуть на эти цифры, как у него заболела голова.
От одной мысли о том, где и насколько широко по всей Империи были распределены мана-камни, украденные из Магической башни, этого рассадника чёрных магов, его желудок сводило от отвращения.
[Слишком сильно доверившись Розелю после восшествия на престол, он сам подготовил почву для нынешнего положения.]
[Розель, наставник Солее Эллад, либо сам был магом, чьи корни уходили во тьму, либо, по меньшей мере, являлся соучастником, который всё это время сознательно закрывал глаза на проступки своей ученицы.]
В конце отчёта было отмечено, что сейчас они отслеживают маршрут, по которому перевозились присвоенные мана-камни, и пытаются установить, куда именно они направлялись.
Евредиан медленно перелистнул лежавшие ниже документы.
Там находился подробный журнал каждого действия Магической башни, а также реестр с полной личной информацией о Солее Эллад и её учениках.
“…”
[Сначала я благополучно отправлю Еленику обратно в Лебовни.]
[А затем проведу операцию по очищению всей Империи.]
Он почти слышал, как в ушах звучат стоны Диего Шмарта.
Но будет тот жаловаться или нет, Евредиану было совершенно всё равно.
[Сколько времени понадобится, чтобы очистить всё это?]
[Чтобы вырвать тьму чёрной магии с корнем, задействовав всех жрецов и Святых рыцарей Белгота?]
[После того как всё будет очищено, станет ли моя страна хотя бы немного безопаснее для Еленики?]
[Он не знал.]
“…Ха.”
Однако в одном Евредиан был уверен.
[Он не собирался отпускать её окончательно.]
[Ни за что.]
[Он удовлетворит собственные желания.]
[Тем, кто находился за пределами установленной им границы, он будет демонстрировать щедрость, за которой в глубине души не будет ничего, кроме пустоты.]
[Доброту, являющуюся лишь маской.]
[Но тем, кто эту границу переступил, он подарит такую привязанность, которая поразит даже его самого.]
[А за ней - настойчивость, почти неотличимую от одержимости.]
[В конце концов, высокие и прочные стены Евредиана Белгота были одинаково трудны и для штурма, и для побега.]
[Слишком хорошо зная собственную натуру, он не мог до конца поддаться голосу разума, который твердил ему, что Еленику необходимо отпустить.]
Поэтому из груди вырвался лишь очередной вздох.
Евредиан Белгот кое-как собрал документы в стопку, отодвинул их в сторону и пробормотал себе под нос:
“Хотел бы я, чтобы ты поняла…”
[В конце концов, всё зависело исключительно от Еленики.]
[От того, насколько сильно она думает о нём.]
[От того, насколько добровольно она согласится принять его эгоистичные желания.]
[Именно это имело для него наибольшее значение.]
А день, когда Евредиан Белгот наконец обрёл уверенность и окончательно укрепился в своём решении, наступил гораздо раньше, чем он ожидал.