Онлайн чтение книги Удобно и хорошо, потому что ты злодейка? Isn’t Being A Wicked Woman Much Better?
Глава 207

Закончив свадебную церемонию и благополучно пережив банкет, я под руководством слуг прибыла в герцогскую резиденцию Висконти.

«Теперь мне предстоит жить здесь».

Место это было мне уже знакомо — я бывала здесь по приглашениям не раз, так что ничего особенно чужого в нём не ощущалось. Большинство слуг Висконти оказались мне знакомы, да и отец отправил со мной тех же людей, что прежде прислуживали мне. По сути, изменилось лишь место проживания.

В тот момент, когда я наконец сбросила тяжёлое платье и все украшения, стало даже легко. Но стоило служанкам после купания щедро намазать меня ароматными маслами, как меня накрыло странное напряжение.

«Опять… опять это».

Казалось бы, после целого дня свадебной суеты я должна была смертельно устать, но сердце вновь начало биться как сумасшедшее. Мы с Исидором ведь и раньше не держались друг от друга на почтительном расстоянии, если уж на то пошло, просто не переступали некую черту.

«Наверное, есть разница между тем, когда всё случается само собой, и тем, когда всё идеально подготовлено к “этому”?»

И через такой неловкий процесс проходят почти все молодожёны.

«Ну и выдержка».

После церемонии и банкета, где силы и нервы выжаты досуха, ещё и первая брачная ночь…

«Если бы не божественная сила, я бы, наверное, уснула прямо в ванной».

Может, и правда стоило просто лечь спать? Нет, это было бы как-то обидно...

Пока я тонула в этих беспорядочных мыслях, слуги принесли неглиже с нежным лиловым отливом.

«Одежда с предельно ясным намерением и целью».

Я поспешно набросила длинный халат поверх этого куска ткани, едва прикрывающего наготу, и направилась в брачную спальню, ступая по половицам, которые звучали словно заржавевший механизм.

Толкнув слегка приоткрытую дверь, я увидела изящную, выдержанную в старинном стиле спальню. В тёплом полумраке оттенков сепии в центре стояла большая кровать, а мягкий свет свечей, струящийся по одеялу и простыням, создавал интимную сокровенную атмосферу.

— Ты пришла.

Низкий голос Исидора мгновенно вернул меня из разлетевшихся мыслей.

Я невольно сглотнула, глядя на смутно различимый за балдахином высокий силуэт.

— А… кхм! Я… пришла.

Я прозвучала не как нежная невеста, а как угрюмый глава семейства, измученный жизнью. Какое-то совершенно неромантичное первое слово.

«С ума сойти».

— Я ждал, — сказал он с мягкой улыбкой и направился ко мне.

На нём был длинный шёлковый халат, сквозь который отчётливо виднелись глубокие ключицы и твёрдая грудь, так что я не знала, куда деть глаза.

Пока я металась, не понимая, куда смотреть, как держать руки и что вообще делать, меня внезапно притянули к себе.

В жарких объятиях, не оставлявших ни малейшей щели, я на мгновение затаила дыхание. А затем я словно растаяла и уткнулась лбом в его грудь. Ещё мгновение назад всё тело было сковано напряжением, а теперь казалось, что я вот-вот расплавлюсь.

— Я ждал очень долго. Одна секунда тянулась, как целый год.

Сразу же обрушился поцелуй — настолько интенсивный, что перехватило дыхание. Он жадно проникал в мой рот, прижимаясь острым носом к моей щеке. В ответ на это отчаянное движение, будто он утолял жажду, я судорожно вцепилась в его плечи.

Сначала Исидор двигался так резко, что у меня кружилась голова, но когда дыхание стало совсем сбиваться, он уловил моё состояние и, как кот, мягко втянул мою верхнюю губу. Стоило мне расслабиться, он снова углублялся, откровенно сплетаясь языками.

— Ха… ха…

Прежде чем я успела опомниться, всё — от халата до волос — было в полном беспорядке, и я тяжело дышала, как человек, пробежавший стометровку. От одного только поцелуя силы покинули меня, и бёдра мелко дрожали.

Я едва держалась, сжимая его ворот, как вдруг почувствовала, что меня поднимают на руки. Исидор понёс меня к кровати.

Даже за эти несколько шагов он не переставал осыпать поцелуями мои щёки, губы, лоб.

Опустив меня на кровать, он скользнул пальцами по влажному краю моих губ и, прищурив холодные глаза, растянулся в соблазнительной улыбке.

— Дебора, сразу говори. Где приятно… и если будет больно — тоже.

В его взгляде читалось навязчивое желание узнать обо мне всё. Казалось, везде, куда он смотрел, на коже вспыхивали горячие цветы.

Не сводя с меня глаз, он опустил ресницы и медленно потянул за ослабленный пояс халата.

Тот разошёлся в стороны, обнажив мощный, вылепленный мышцами торс. Объёмная грудная клетка и чёткие линии пресса говорили о том, каким выдающимся мечником он был.

Заметив моё лёгкое замешательство, он прижал губы к моей щеке, словно успокаивая, и направил мою руку к своему телу.

Его тело казалось непробиваемым, но кожа была нежной, как шёлк. Когда я медленно провела ладонью по изгибам мышц, он слегка нахмурился.

— Ещё… — пробормотал он, прищурив глаза.

Было странно чувствовать, как он реагирует на каждое моё незначительное прикосновение.

Словно одержимая, я осмелела и опустила руку ниже. Он вздрогнул плечами и, словно больше не в силах терпеть, навис надо мной.

— Назови моё имя.

Большая ладонь Исидора погладила мою шею и спустила бретельку неглиже, едва державшуюся на плече.

Его губы тоже опускались всё ниже. Вскоре вся одежда была снята, а от горячих поцелуев, не оставлявших ни одного нетронутого места, жар разливался до самых кончиков пальцев ног.

— …Исидор.

— Ещё раз.

Он слегка прикусил мой безымянный палец с кольцом, на котором было выгравировано его имя, настойчиво требуя продолжения.

— Исидор.

Каждый раз, когда я перекатывала его имя во рту, он смотрел на меня жгучим, нетерпеливым взглядом и снова и снова припадал к моим губам.

— Ух…

Наконец незнакомая, тянущая боль заставила меня крепко зажмуриться и обхватить его плечи руками.

В ту ночь я звала его по имени в его объятиях до самого рассвета. Возможно, я произнесла его имя больше раз, чем за всё время нашего знакомства.

— ...Ты, златоглавый зверь.

Когда за окном забрезжил тусклый предрассветный свет, я уже не могла заставить себя называть его по имени и, впадая в забытьё, бормотала вперемешку прозвища (?) и ругательства, прежде чем окончательно уснуть.

* * *

Солнце давно стояло высоко, а она всё не просыпалась.

Исидор, вместо того чтобы будить сладко спящую жену, аккуратно убрал с её лба растрёпанные фиолетовые пряди.

«Милая».

Разглядывая её прямой нос и красиво очерченные губы, он поглаживал её лоб и вдруг замер. На глаза попались следы, которые он оставил за ночь.

Кончиками пальцев он легко коснулся её мочки уха.

Даже оставив отметины на шее и груди, он не чувствовал вины — скорее сытое, почти полное удовлетворение. Даже высокий воротник не скроет всё… особенно вот здесь, под ухом.

«Честно говоря, я всегда считал тех, кто одержим подобными вещами, самыми жалкими ублюдками».

А теперь, опомнившись, понял, что сам стал одним из них.

Желание прикоснуться ещё глубже к прекрасному нагому телу, движущемуся в такт его движениям, не отпускало его всю ночь — он с жадностью прижимал её к себе снова и снова.

Восторг, пылающее желание, любовь и собственническое чувство смешались в такой вихрь, что разум почти отказывался работать.

Через своё неконтролируемое тело он болезненно ясно понял, насколько отчаянно хотел её. И в то же время понял, насколько скудным было его воображение относительно постели...

Он изучал этот вопрос по разным книгам, но когда дело дошло до безумия страсти, в голове не всплыло ни строчки теории.

— Хочется проглотить тебя целиком. Честно.

Внезапный прилив любви сдавил грудь так, что стало больно. Он прижал Дебору к себе, как плюшевую игрушку, и тут же получил щипок в бок.

— Ай!

— Дай поспать… дай поспать…

Дебора приоткрыла сонные глаза и, бросив расфокусированный взгляд на их плотно сцеплённые тела, с ошарашенным видом уставилась на него.

— Исидор, ты… ты что, тайком съел что-то странное? Как ты вообще можешь всё время быть таким…

Не в силах договорить из-за ужаса перед его выносливостью, она замолчала. Исидор же с поразительным спокойствием наклонил голову.

— Разве плохо, когда сил много? Я видел многих, которых гнали прочь за то, что не стоит или стоит вяло…

— Всему должна быть мера. Про золотую середину слышал?

— Как ты знаешь, я не умею делать что-то наполовину.

Он крепче прижал к себе Дебору, пытавшуюся потихоньку выбраться, и несколько раз поцеловал её в ухо.

— Тебе не было больно? Или… где-то неудобно?

На его осторожный вопрос Дебора, немного смягчившись, слегка покачала головой. Если бы ей было больно, она бы не провела всю ночь в его объятиях. Исидор был наблюдателен, сообразителен и, как и положено рыцарю, обладал отличной координацией. В итоге слова о том, что ей хорошо, всё равно сорвались с её губ.

Ей даже казалось, что её мозг может отключиться от переизбытка удовольствия. Просто иногда от чрезмерности у неё невольно вырывались звериные звуки…

— Я вообще-то человек, и за зверем мне угнаться тяжело.

Она буркнула это, и Исидор усмехнулся.

— Значит, приручи.

— Я, между прочим, в дрессировщицы не нанималась.

— Будешь и дрессировщицей, и герцогиней, и принцессой Сеймур. Можешь делать всё, что захочешь.

В этот момент пустой желудок громко взбунтовался, и Дебора поспешно закашлялась, чтобы заглушить урчание.

— Кхм…

— Тогда для начала поедим.

В глазах Исидора вдруг мелькнул странный блеск. Дебора ещё подумала, что же у него на уме…

А вскоре, когда принесли еду, он усадил её к себе на колени и попытался накормить сам.

Честно говоря, человек, который только что сказал ей делать всё, что она хочет, сам, казалось, хотел делать гораздо больше.

— Обязательно есть вот так?

— Ты же сказала, что устала. Раз виновник перед тобой, эксплуатируй меня.

— У меня ещё остались силы, чтобы держать вилку и нож, герцог.

— Откладывая небольшие суммы, в итоге получается целая гора. Экономь силы. Давай, открой ротик, а-а...

— ...

Интересно, на что именно он планирует заставить её потратить эти сэкономленные силы...

Глядя на обильно накрытый стол с питательной едой прямо на кровати, она невольно сглотнула.