Онлайн чтение книги Удобно и хорошо, потому что ты злодейка? Isn’t Being A Wicked Woman Much Better?
Глава 210

Вкладывать такие колоссальные средства в постройку, предназначенную исключительно для отдыха, было бы безумием. По моим предположениям, он намеренно возводит множество роскошных вилл в тех районах, где в будущем цена земли, вероятно, вырастет.

«Императорская семья не облагает высокими налогами расходы аристократии на поддержание престижа, чтобы не вызвать волну протестов».

Виллы можно было провести по статье «расходы на поддержание престижа», что с точки зрения налогообложения было гораздо выгоднее, чем строительство обычных коммерческих зданий.

Так как это недавно открытые горячие источники с хорошей инфраструктурой, зимой популярность горячих источников естественным образом возрастёт, а вместе с ней и спрос на жилье поблизости.

«Не может не быть спроса на роскошные виллы, отличающиеся от обычных гостиниц».

Если продать виллы тщеславным дворянам, можно получить не меньше чем пятикратную прибыль на разнице в цене.

«Ого…»

Пока я постепенно вникала в «метод Висконти» — способ использования бюджета, приносящий золотые яйца, — время пролетело незаметно. Прежде чем отпустить управляющих, я задала интересующий меня вопрос:

— Судя по тому, что построена такая большая и масштабная вилла, горячие источники тоже немалые. Этот бизнес с источниками ведёт сам герцог Висконти?

— Что касается источников, его светлость проверяет только итоговые доклады, а практической реализацией занимается граф Морган.

— Понятно. Спасибо, что нашли время.

Как только я проводила их из кабинета, появился Исидор с крайне недовольным лицом.

— Почему эти старики заняли вас на полдня? Я ведь сегодня видел вас только мельком утром, — он нёс какую-то чепуху с таким видом, будто его несправедливо обделили всем миром.

— Просто возникли вопросы, вот и ушло время.

— Могли бы спросить у меня.

— Нельзя постоянно нагружать такого ценного специалиста, как мастер.

— Ах… Зачем вы говорите такие вещи?

Вздыхая и называя это своей карой, он взглянул на часы и предложил поужинать вместе.

После того как мы вдоволь наелись рыбой, приготовленной по южным рецептам, мы сели на террасу с золотыми люстрами и наслаждались чаем и десертом.

Исидор аккуратно нарезал торт с фруктами и положил кусочек мне в рот, спрашивая:

— Удобно здесь? Ничего не беспокоит?

Он всегда заботливо интересовался, всё ли у меня хорошо, следил за тем, как я привыкаю к югу.

— Не совсем.

— Что случилось?

— Один господин по фамилии Висконти с самого утра ходит за мной хвостиком, это так неудобно…

— И откуда только берутся такие пиявки?

— Вот и я о том же.

— Накажите его. Желательно губами, — выдав это с самым невозмутимым видом, он принялся щедро сыпать сахар в чай, поспешно меняя тему. — Ах да, на выходных будет банкет. Но большинство гостей не проблемные, так что хлопот не будет.

— Придут вассалы Висконти?

— Да. Это местные дворяне, которые поколениями служили дому Висконти, большинство из них родом с юга.

Несмотря на то, что я была закалена в суровом светском обществе столицы, я внезапно почувствовала укол напряжения.

Наверное, дело было в том, что это люди Исидора, и это накладывало ещё большую ответственность. С врагами можно было вести себя разгульно, но перед союзниками нужно оставаться человеком.

— Дай мне список. Я хотя бы имена выучу.

— Зачем вам их имена?.. Для них уже честь просто дышать с вами одним воздухом.

Я силой вырвала у Исидора список, чтобы ознакомиться с именами и особенностями гостей, день банкета стремительно приближался.

* * *

Вассалы Висконти, пришедшие на банкет в честь герцогини, в основном были молоды.

Пожилые вассалы ушли в отставку после внезапной смерти предыдущего главы рода, Альберта Висконти. А подчинённые Исидора накануне банкета проходили инструктаж у господина.

— Не задавайте лишних вопросов.

— Да!

— И не говорите ничего бесполезного.

— Да!

— И если вы, захмелев, решите не расходиться по домам и затянете банкет гулянкой… вы ведь понимаете?

— Э-э, не очень.

Смотря на глупый ответ товарища, Мигель невольно цыкнул: «Это же значит: “Я хочу насладиться медовым месяцем, так что проваливайте как можно быстрее”. Эх, ну и тугодум».

— Если любопытно — можешь попробовать проверить, — взгляд Исидора стал леденящим.

Он и без того был не в восторге от этого банкета. А всё потому, что Дебора из-за заучивания имён приглашённых совсем с ним не играла.

— Я точно не буду, — вассал, совершенно не подозревая о детских капризах Исидора, напрягся.

— Вот и славно. Не понимаешь — просто зазубри.

Исидор похлопал плечо напряжённого вассала и быстрым шагом направился в кабинет.

«Надо пораньше уйти. Вечером возьмём экипаж и поедем с Деборой в город».

Напевая себе под нос, он тщательно проверял документы, когда постучали в дверь.

— Герцог.

— Что случилось?

— Это…

Слушая Мигеля, лицо Исидора застыло.

— Говоришь, движения со стороны Филафа Монтеса подозрительны?

— Да.

Исидор коротко фыркнул.

«Филаф Монтеc».

Обычное имя способно так испортить настроение.

Впрочем, у этого типа всё — от манеры речи до образа мыслей — было настолько гнилым, что неудивительно почувствовать себя так, будто наступил в сточную канаву, едва о нём вспомнив.

— Назначьте осведомителей. Сообщайте обо всём подозрительном.

— Да, герцог.

«Долго же он сидел тихо, а теперь решил действовать на нервы».

С его скудным умишком он вряд ли состряпает какой-то великий заговор, даже если умрёт и воскреснет, но это раздражало, как мелкий камешек в ботинке. Исидор опасно прищурился.


***

Филаф с такой силой сжимал стеклянный бокал, что кончики пальцев побелели, и заливал в глотку крепкий алкоголь.

То вдруг хихикал, то с пылающим от ярости лицом начинал колотить по столу так, словно собирался его разнести.

«Отвратительное зрелище».

То, что безродный отморозок из дома Монтеc напивается и буянит в единственном в этом районе увеселительном квартале, было делом привычным, но в тот день, день, когда он узнал о свадьбе Деборы, он особенно выходил за рамки.

— Что?.. Дебора Сеймур выходит замуж?..

Филаф, влачивший жалкое существование на задворках земель Монтес, словно живой труп, некоторое время стоял, тупо уставившись в пустоту, а затем начал швырять всё, что попадалось под руку.

Знакомое до боли чувство унижения и поражения вновь накрыло его с головой.

За всё время пребывания в этой проклятой глуши не было ни мгновения, когда бы он не чувствовал себя паршиво, но новость о свадьбе довела это состояние до предела.

— Ложь!! — внезапно выкрикнул он в припадке и схватил информатора за грудки. — Это ведь ложь?! 

— Н-нет! Я бы ни за что не посмел лгать вам…

— Заткнись! Это ложь.

Он постоянно отрицал реальность. Отрицал изгнание из столицы, отрицал тот факт, что подверг Дебору смертельной опасности, пытаясь её похитить. В его душе жили лишь глубокая обида и гнев.

— Мне велят жить в этой собачьей конуре?

Сам факт того, что ему приходится оставаться в этом мерзком захолустье, был для Филафа невыносимой, немыслимой реальностью.

Эти деревенщины вызывали тошноту уже одним своим видом, еда была безвкусной и несолёной, а двухэтажный деревянный дом, неизвестно когда построенный, был худшим жилищем из всех, что ему доводилось видеть.

И всё же поначалу, сразу после ссылки, он изо всех сил сдерживал ярость и вёл себя смирно. Перед отъездом из столицы отец был в таком бешенстве, что, казалось, вот-вот вычеркнет его из родословной Монтеc.

— Старик Рос, так сколько ещё мне торчать в этой дыре? Я даже не прошу вернуться в столицу! Передай отцу, что я буду тихо сидеть в районе Торсо.

Для справки: район Торсо был самым оживлённым и развитым местом во владениях Монтеc.

— Если молодой господин будет терпеливо ждать, укрепляя дух и занимаясь самосовершенствованием, герцог непременно даст вам шанс…

— Заткнись! Какой ещё шанс?! Отец засунул меня в эту гребаную дыру, чтобы я медленно сгнил здесь заживо!

Филаф окончательно сорвался в тот день, когда услышал, что Исидор отличился на церемонии поминовения, сражаясь с высокоуровневыми монстрами.

Исидор — этот негодяй, которому повезло, что отец подох пораньше, и он уже стал герцогом Висконти, — совершал великие подвиги и уходил далеко вперёд, пока сам Филаф гнил в этом вонючем месте.

Филаф даже перестал делать вид, что раскаивается, и начал шляться по увеселительным кварталам окраин, заливаясь крепким алкоголем.

— Вообще-то на том празднике… это я… по просьбе наследного принца собирался вывести старшего духа, но этот ублюдок Исидор присвоил себе все мои заслуги…

Иногда он, смертельно пьяный, бессвязно изливался в уши сидящей рядом девице, а иногда, когда ярость переполняла его, срывался на подчинённых и слуг, изводя их придирками.

Он и без того не умел сдерживать гнев, но стоило из столицы прийти новым вестям, как становился ещё более жестоким.

— Дебора — воплощение Святой? Та самая сумасшедшая из Сеймуров?!

— Кх!

Филаф грубо схватил вассала, сболтнувшего эту чушь, за горло.

— Сука. Даже если я торчу в этой глухомани как слепое пугало, как ты смеешь нести мне такую несусветную чушь? У Деборы отродясь не было святой силы! Эта никчёмная девка из Сеймур даже ману чувствовать не умеет! Так как она могла противостоять Великому Демону?!

— Кх… ккх…

— Ты что, считаешь меня за идиота и поэтому врёшь?! Так ведь?!

— Это не ложь… кх!

— Ложь, да? Скажи, что это ложь!

— Кха! Кха! Л-ложь! Я... я во всём виноват!

Он выдавил из него нужный ответ угрозами, но слухи о подвиге Деборы в битве с Великим Демоном уже слишком широко разошлись, чтобы отмахнуться от них как от пустых сплетен.

— Мой племянник, который работает в столице, своими глазами видел сияние, ниспосланное принцессой Деборой. Говорит, свет был таким ярким и величественным, что накрыл собой весь район Хорун!

— Говорят, когда появился Великий Демон, не пострадал и не погиб ни один человек.

— Я тоже должен был увидеть этот свет!

— Жаль, конечно, но уже одно то, что мы живём и дышим в одну эпоху с воплощением Святой, — великое благословение.

Даже в глухих окраинах, куда ни пойди, слышались восхваления Деборы; более того, даже шулера в игорных притонах, прежде чем перевернуть карты, бормотали молитвы, призывая Святую Дебору.

— Слухи, конечно, любят приукрашивать, но это уже не преувеличение, а искажение. Искажение! Все они одурачены Деборой, этой ненормальной!..

Та Дебора, у которой раньше не было вообще ничего, — Святая, а Миа, обладавшая мощной святой силой, оказалась самозванкой.

Филафу, который проглядел настоящую Святую прямо под носом и даже написал Мие рекомендательное письмо в академию, было невыносимо трудно принять эту действительность.