Онлайн чтение книги В ловушке на отдаленном острове с главными героями Trapped on a remote island with protagonists
2 - 242

Это была их первая ночь в качестве мужа и жены. Лёгкий ветерок, предвещающий переход от позднего лета к ранней осени, влетал в открытое окно.

В императорской спальне Лэнгриджского дворца Энох, одетый в ночную рубашку, сидел на диване и читал газету. Мягкий свет свечей мерцал в потоке воздуха, озаряя комнату.

Маргарет уже давно исчезла вместе со служанками и всё ещё не возвращалась. Энох спокойно перелистывал страницы.

Газеты были полны историй о новой императорской семье, новом императоре, новой императрице и новой эпохе. Всё говорило о свежем начале.

Пробегая глазами статьи о нём и Маргарет, он наткнулся на заметку о курортах Хестии. Весна и лето были знамениты фестивалями Лэнгриджа, а осень и зима — гордостью Хестии. Свадебное путешествие в Хестию звучало заманчиво, хотя он не был уверен, позволит ли их расписание.

Щёлк.

Прошло около трёх-четырёх часов, солнце уже клонилось к закату, когда Маргарет наконец вошла в спальню. Воздух сразу наполнился ароматом роз — настолько приятным, что он расслаблял и успокаивал.

Энох сложил газету. Маргарет нерешительно задержалась у двери, словно смущённая ситуацией.

— Подойди сюда, — позвал он, протягивая руку.

Она тут же подошла, будто ждала приглашения, но затем снова застыла перед ним.

— Что-то не так? — спросил он, замечая, как её кожа под лёгким ночным платьем алеет в свете свечей.

— Просто нервничаю, — призналась она.

— Внезапно? — усмехнулся он, мягко притягивая её к себе на колени.

— Что ты делаешь? — ахнула она, удерживая равновесие, оказавшись верхом на его бёдрах.

Передняя часть её платья была украшена большим бантом. Энох не смог сдержать лёгкий смешок, прикрыв губы рукой. Казалось, у неё была слабость к бантам — её платье на острове Алея тоже было с ними. Осторожно он дёрнул за концы ленты.

— Энох…?

Лента выскользнула из его пальцев и бессильно упала на ковёр. Вырез платья распахнулся, обнажая её бледную, нежную кожу и выступающие ключицы.

Его взгляд скользнул ниже, но он тут же поднял глаза, встретив её широко распахнутые голубые глаза, полные смущения. Энох подавил смех, заметив, как она напряглась.

Он притянул её ближе, одной рукой обхватив талию, а другой проведя по спине, отчего она выпрямилась ещё сильнее.

— Расслабься, — прошептал он.

— Как я могу расслабиться в такой ситуации! — возмутилась Маргарет, и её смущение лишь раззадорило его. Он хотел насладиться этим зрелищем, ведь ночь была долгой.

Его тихий смех разнёсся по комнате, неожиданно сняв её напряжение. Она удивлённо посмотрела на него, но ему было всё равно. Он медленно спустил бретельку с её плеча и прикоснулся губами к обнажённой коже, чувствуя, как её пальцы впиваются в его плечо.

Она сжала ткань его ночной рубашки, но никого это не волновало.

Прижавшись щекой к её плечу, Энох наслаждался теплом её кожи и тем, как идеально её тело fit в его объятиях.

Насладившись моментом, он тихо произнёс:

— Потребовалось 12 лет.

— …Что?

— Чтобы оказаться здесь.

Маргарет наклонила голову, не понимая его слов.

Двенадцать лет назад, когда она протянула руку к нему, плачущему в одиночестве в дворцовом саду, это стало его судьбой — любить её.

Внезапно Энох поднял её на руки и встал с дивана.

— Ай! — вскрикнула Маргарет от неожиданности, обвивая его шею руками. Аромат роз стал ещё сильнее.

Можно ли опьянеть от запаха? — подумал Энох. Развеселившись от собственных мыслей, он рассмеялся и поцеловал Маргарет в щёку. Та, покраснев, прижалась к нему, но ненадолго — вскоре она уже лежала на кровати, а Энох нависал над ней, прижимая её к матрасу.

— Маргарет, моя жена, — прошептал он, нежно проводя тыльной стороной пальцев по её щеке. Он повторил это восхитительное слово — жена — смакуя его.

— Не могу поверить, — тихо сказала Маргарет, касаясь его лица.

Энох прижался к её ладони и спросил:

— Во что?

— Что ты мой муж.

Её золотистые волосы рассыпались по белым простыням, а глаза, слегка затуманенные, сияли пленительным блеском.

Маргарет была прекрасна. Объективно — ослепительна, но для Эноха не существовало женщины прекраснее. Её глаза были как глубокие голубые озёра, и, глядя в них, он снова чувствовал себя тем беспомощным мальчиком, которым был двенадцать лет назад — спасённым Маргарет снова и снова.

Маргарет была хрупкой и сильной, резкой и нежной, грубой и доброй. Возможно, он всегда хотел, чтобы эта ослепительная женщина принадлежала ему.

Жизнь без Маргарет не имела для него смысла, потому что именно она сделала его тем, кем он был сейчас.

— Я тоже не могу поверить. Что теперь ты навсегда моя.

Они наконец поженились. Теперь Маргарет была его женщиной навеки, а он — её мужчиной. Они были связаны законом навсегда, и больше не было причин для страха или тревоги.

Теперь он мог видеть её лицо каждое утро и засыпать рядом с ней каждую ночь, снова и снова. Как ребёнок, с нетерпением отсчитывающий дни до поездки, Энох ждал этого момента, и теперь, наконец, позволил себе утонуть в этом счастье.

Он наклонился и поймал её губы в поцелуй.

Эта любовь была завоёвана трудом. Счастье, которое он никогда не думал, что найдёт, наконец пришло к нему.

Тёплый, влажный воздух наполнял комнату с каждым их вздохом, а ночное платье и рубашка бесшумно упали на пол.

Кровать скрипела под их движениями.

Он и не думал отпускать её.

Даже если потом она будет сожалеть, плакать и умолять — он никогда не отпустит её.

— Энох… Я… Я больше не могу, — наконец сдалась Маргарет, подняв бледную руку, словно белый флаг, и похлопав его по плечу, пока он продолжал свои ласки.

Но Энох лишь глубже уткнулся в её шею.

— Если устала — спи.

Конечно, спать будет только она. Маргарет удивлённо посмотрела на него.

— Как ты вообще сдерживался всё это время? — не удержалась она от вопроса.

Энох тихо рассмеялся.

— Ради этого момента.

Кровать снова заскрипела. Маргарет подавила стон, а довольный смех Эноха разнёсся по комнате.

И так ночь продолжалась ещё очень долго.

Главный помощник императора, Джеймс, нервно переминался с ноги на ногу, его лицо выражало тревогу. Он стоял перед дверью, то поднимая, то опуская руку, не решаясь постучать.

— Оставь, сегодня тоже не выйдут, — проходящая мимо служанка покачала головой.

Выражение лица Джеймса стало отчаянным.

— Я знал, что у него отличная выносливость, но… — он вздохнул, потирая лицо руками, а затем взорвался. — Но сидеть в комнате четыре дня безвылазно — это уже перебор, не находите?

— Дай им неделю. Они же только поженились. Если прервёшь их сейчас, тебя возненавидят навеки, — посоветовала служанка.

Джеймс смирился.

Да, что он мог поделать? Гармоничные отношения императора и императрицы, которые будут править Лэнгриджем, — это хорошее предзнаменование.

Со слезами на глазах он отвернулся от двери.

— Он ушёл?

— Похоже, у тебя есть силы думать о чём-то ещё.

Маргарет беспокоилась из-за стука Джеймса. Энох, недовольный тем, что её внимание отвлечено, удвоил усилия, чтобы вернуть его к себе.

— Хах… Энох, тебе не надоело?

— Никогда не надоедало. Только восхищение.

— Ради всего святого, хотя бы притворись, что устал! Я начинаю сомневаться, что вышла замуж за человека, — взмолилась Маргарет.

Энох рассмеялся — искренне, от души, как давно не смеялся.

— Тогда запомни, — сказал он, целуя её в щёку. — В постели я не совсем человек.

И так началась ещё одна долгая-долгая ночь.

Надежда, что мы сможем отправиться в свадебное путешествие сразу после церемонии, оказалась наивной. Мне пришлось смириться с тем, что моим новым домом стал этот огромный императорский дворец, который даже нельзя сравнить с особняком Флоне. День за днём я привыкала к новой жизни: знакомилась с людьми, выполняла обязанности императрицы и справлялась с лавиной дел.

Работа была тяжёлой, как непрекращающиеся волны, но я выдерживала. Всё потому, что после работы я возвращалась в наши покои и проводила ночь с Энохом. Засыпая в его объятиях, я забывала об усталости. Просыпаться и видеть его рядом — огромное счастье.

Когда у нас выдавалось время, мы с Энохом гуляли по дворцовому саду. Ынджи, который после переезда во дворец не превращался в человеческий облик, сопровождал нас. Но однажды он неожиданно настоял на том, чтобы принять человеческую форму.

Очистив территорию от людей, он превратился и сразу же прикоснулся к моему животу.

— Маргарет теперь принадлежит мне. Подобные контакты нежелательны, — шутливо предупредил Энох, скрестив руки.

Ынджи фыркнул:

— Я прикоснулся не к Маргарет. К ребёнку.

В саду повисла тишина.

Я начала подсчитывать, сколько времени прошло с последних месячных. Благодаря способности Ынджи чувствовать потоки маны, он понял, что во мне растёт малыш.

Энох на мгновение онемел, глядя на меня с выражением шока, которого я никогда раньше не видела.

— Ребёнок…

Осторожно посмотрев на мой живот, он замер. Его золотые глаза блестели от эмоций. Он несколько раз открыл рот, но не нашёл слов, а затем медленно протянул руки и нежно обнял меня.

Его плечи слегка дрожали. Голос, полный чувств, прошептал:

— Спасибо.

Он уткнулся лицом в моё плечо. У Эноха никогда не было настоящей семьи, он не знал любви. Хотя он и говорил о ребёнке, это всегда казалось чем-то далёким и туманным. Иногда это заставляло меня грустить…

— Спасибо. Спасибо, Маргарет.

Но, видя, как он плачет у меня на плече, все эти ненужные чувства растворились. Я обняла его в ответ. Ынджи, наблюдавший за нами, осторожно обнял нас за талии. Пока Энох плакал, я тоже расплакалась. Это были слёзы, которые я могла пролить, зная, через какие годы он прошёл.

— Я буду любить вас. И тебя, и нашего ребёнка. И Ынджи тоже.

Мы долго стояли, крепко обнявшись, и плакали.

Я всегда любила счастливые концы. Истории, где влюблённые продолжают любить друг друга и жить счастливо. Теперь в нашей истории не осталось ничего, кроме счастья. Пусть вы, мои любимые, будете счастливы со мной вечно.