Контент удален!

В последние дни Эбони всё чаще с тревогой приглядывалась к госпоже.

Дзынь!

— Вот ведь... Прости, Эбони.

— Господи! Вы в порядке, госпожа Сиена? Оставьте, я сейчас же всё уберу!

— Не нужно, лучше принеси веник.

Эбони посмотрела на Сиену, которая уже опустилась на пол и собирала крупные осколки стекла, и торопливо развернулась.

Это случалось уже в третий раз: барышня по оплошности что-то роняла и разбивала.

Странно всё это.

Эбони поспешила за веником и совком, в недоумении склонив голову.

Прежде барышня никогда не допускала таких мелких оплошностей. Но со дня встречи паленского посольства она подозрительно часто уходила в себя.

Устала, что ли?

Впрочем, странно было бы не устать. Дела, подготовка к свадьбе, да ещё и заботы о женихе, прибывшем из далёкой страны.

Клац!

Добравшись до чулана в конце коридора, Эбони достала веник с озабоченным видом.

Нет, всё равно это странно.

Барышня ведь из тех, у кого от наплыва дел движения становятся только собраннее и точнее.

Она слишком долго находилась на посту, где нельзя оступаться, и привычка остерегаться малейшей оплошности давно въелась ей в плоть и кровь.

До того как стать наместницей, ей не требовалось жить безупречно, однако последние четыре года загнали её в столь суровые условия, что урони она хоть перо — об этом судачили бы всю неделю напролёт.

С тех пор как барышня возглавила графство, её голос, подмечавший мельчайшие детали, стал резким, и пусть она придирчиво отчитывала за каждую складку на одежде, подобных промахов она никогда себе не позволяла.

Неужели что-то стряслось?..

Вернувшись с веником в руках, Эбони увидела стоящую у окна Сиену и замедлила шаг.

В её фигуре, обращённой к саду за окном, сквозило странное одиночество. Поколебавшись в дверях и несколько раз беззвучно шевельнув губами, Эбони наконец заговорила нарочито бодрым тоном:

— Барышня, я вернулась!

— М-м? А, да. Крупные осколки я собрала. Будь осторожна.

Сиена с запозданием обернулась и жестом очертила место, куда разлетелись осколки стекла.

Эбони молча сметала осколки и вновь украдкой взглянула на лицо Сиены.

Из-за глубокой тени выражение лица Сиены сложно было разобрать, но её плотно сжатые губы были видны вполне отчётливо.

Словно она на кого-то злилась.

***

Сад императорского дворца Альдо был столь прекрасен, что всякий посетитель не скупился на похвалы.

Всё потому, что императрица проводила здесь большую часть дня, неустанно заботясь о каждом уголке.

Ходили даже забавные слухи, будто главную гостиную для высокопоставленных гостей перенесли в стеклянную оранжерею лишь потому, что императрице не терпелось похвастаться своим садом.

Сиена легко касалась кончиками пальцев свежих листьев и бутонов, и на её губах блуждала слабая улыбка.

Вот только все упускали из виду одно обстоятельство.

Дерево, что посадила матушка, исчезло.

Прежней хозяйкой этого сада была её мать.

Большинство восторженных отзывов о саде императорского дворца Альдо относились к тем годам, когда им владела её мать.

Иноземные послы — хоть весной, хоть зимой — неизменно восхищались здешним изяществом и совершенством.

Благодаря этому даже королевство Масет, прежде сторонившееся империи из-за обвинений в бездумном разорении природы, переменило мнение и заключило с Альдо договор.

Многие тогда возносили хвалу дипломатическому таланту матери: выстроить внешнеполитическую стратегию с помощью простого сада! Все в один голос твердили, что в этом вся принцесса Ференса.

Поэтому когда-то Сиена искренне восхищалась матерью. Были времена, когда и она с благоговением смотрела снизу вверх на ослепительно сияющую мать.

Мечтая вырасти такой же, как она.

— Лето в Альдо оказалось жарче, чем я предполагал.

Негромко произнёс Агрио, до того молча любовавшийся садом рядом с ней.

Очнувшись от своих мыслей, Сиена повернула к нему голову и мягко улыбнулась.

— В этом году выдалось особенно знойно. А как в Палене?

— В Палене летом тоже бывает жарко, но влажность низкая, так что прогулки на свежем воздухе переносятся легко. Зато зима довольно долгая.

Завершив фразу с улыбкой в голосе, он прикрыл глаза ладонью от солнца и взглянул на небо. Сиена украдкой оглядела его лицо.

То ли оттого, что строгого этикета соблюдать не требовалось, одежда принца выглядела куда проще и удобнее.

Она заметила это ещё во время званого ужина: в речах этого мужчины не было ни капли лишнего. Ни преувеличений, ни пустых слов — ровно столько, сколько необходимо.

— Могу я спросить вас кое о чём, принц?

— Разумеется.

— Почему вы согласились на этот брак?

Он неспешно, наслаждаясь прогулкой, шагал рядом, но тут вдруг замер. Остановившись вместе с ним, Сиена не отвела глаз от обращённого на неё взгляда.

— Я думала, в Палене встретят эту весть без восторга. Как вам известно, за моим родом тянется слишком непростая история.

Сиена предпочла пойти напролом.

Для императорского дома и для неё самой Агрио Пален был лучшим выходом, но для него союз вряд ли выглядел столь же заманчиво. Ему не было никакой нужды привозить из-за границы невесту с такой запятнанной репутацией.

К тому же она была старше его. Зачем брать в жёны незнакомку старше себя, да ещё и окружённую дурными слухами?

— У вас была иная причина?

В его синих глазах промелькнуло удивление, а следом они мягко сощурились. На губах расцвела улыбка — заинтригованная, с неподдельным интересом.

— Чрезвычайно смелый вопрос.

— Вы ведь сами сказали при первой встрече, что во мне чувствуется твёрдый характер. Должна же я оправдать ваши ожидания.

— Ха-ха!

Он от души расхохотался, прикрыв лицо ладонью.

Забавляла ли его сама ситуация или же Сиена, но, не в силах совладать с расползающейся улыбкой, он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить дыхание.

Когда смех стих, леди Сиена Биче предстала перед ним в той же позе и с тем же бесстрастным лицом. Точно так же было и при их первой встрече.

Люди в империи встречали его с самыми разными чувствами: настороженность, любезность, благосклонность, надменность, хвастовство.

Однако Сиена Биче оказалась иной. Её взгляд словно выворачивал нутро наизнанку.

Когда он только вышел из кареты, она окинула его таким цепким взглядом, будто намеревалась с первой же секунды насквозь разглядеть, что он за человек.

Вопреки хрупкой золотистой оболочке, казавшейся столь ломкой, будто тронь её — и рассыплется, сердцевина внутри выглядела куда крепче.

Он давно не встречал столь по-настоящему живого человека.

— Что ж, тогда отвечу прямо.

Он вновь неторопливо пошёл вперёд.

— Меня не прельщает трон. У меня уже есть владения на юге и собственный титул, так что проливать кровь в распрях с братьями мне незачем. Своё положение я официально закрепил сразу после совершеннолетия, а потому и впредь не стану ввязываться в лишние дрязги.

Голос его звучал ровно.

Так говорил не лишённый честолюбия человек, а тот, кто чётко знает меру причитающегося ему и умеет быть этим доволен.

— Для меня союз с вами, леди Сиена, — весьма достойный выбор. Связи между нашими государствами окрепнут, а я приобрету и авторитет, и практическую пользу. Да и морской торговый путь Биче принесёт немалую выгоду моим землям.

— Должно быть, вы обрадовались, когда голосование увенчалось успехом.

— Я счёл, что вложение оправдало себя.

Их взгляды пересеклись, и оба одновременно усмехнулись.

— Да и для вас, леди Сиена, эта свадьба ведь тоже на руку. А я готов обеспечить вам надёжный тыл.

— Спасибо хотя бы за эти слова.

— Это вовсе не пустой звук. Пусть наш брак и по расчёту, я не хочу холодной пустоты между нами. Мы ведь вполне можем стать хотя бы партнёрами, верно?

От его слов слабая улыбка тронула и губы Сиены. Партнёрами, значит.

— Я придерживаюсь того же мнения, принц.

От его шутливого тона на душе стало легче. Пусть даже по расчёту, по сути это всё равно оставалось браком — жизнью, которую предстоит разделить вдвоём до конца дней.

Даже союзы, скреплённые доверием и любовью, требуют немалых трудов, так что тревожиться о браке, лишённом и того и другого, было более чем естественно.

Тем более что она ни за что не хотела повторить судьбу родителей. Отец и мать даже перед лицом гибели смотрели в совершенно разные стороны.

Этот человек не требовал от неё ни любви, ни слепой преданности, ни бурных страстей. Он лишь желал быть разумным союзником там, где сходятся их интересы.

А ведь именно в таких отношениях Сиена разбиралась лучше всего — и именно к ним стремилась.

Ей требовалась не зыбкая привязанность, основанная на эмоциях, а надёжный человек на её стороне.

Это было несравнимо лучше мужчины, который с коварным умыслом подобрался к ней, сделав опорой былые воспоминания.

Сиена едва заметно улыбнулась — на этот раз по-настоящему, без привычной маски.

Брак, который ещё пару дней назад казался шагом в топкую трясину, теперь виделся ещё одной слаженной, понятной работой.

— В таком случае могу я, как ваша невеста, кое-что предложить?

Почувствовав облегчение, Сиена с озорной ноткой обратилась к нему:

— Пока вы гостите в Альдо, я покажу вам имперскую столицу. Разве не лучше узнавать Альдо своими глазами, чем по страницам книг?

— С великой охотой.

С готовностью отозвался Агрио.

— Раз моим проводником будете вы, леди Сиена, спутника надёжнее и сыскать нельзя.

***

Прогулку по столице назначили через три дня.

В оживлённом центре было слишком много лишних глаз, поэтому Сиена нарочно выбрала тихий, но живописный уголок.

В старом городе, где ещё веяло духом былых времён и тянулись ряды старинных книжных лавок и чайных домов.

— Эту улицу привели в порядок ещё при прежнем императоре. А вон ту часовую башню возвели примерно тогда же.

Сиена со знанием дела вела его по улицам. Агрио внимательно слушал, время от времени интересуясь нравами и обычаями Альдо.

Разговор лился легко и непринуждённо, и Сиена с изумлением поняла, что эта прогулка приносит ей куда больше удовольствия, чем она ожидала.

— Говорят, в том чайном доме превосходный чай. Заглянем выпить по чашечке?

Сиена уже подняла руку, собираясь указать на чайный дом, но вдруг замерла.

Перед чайным домом.

Там стояла знакомая фигура.

— …….

Её поднятая рука указывала прямо на Клода Марселя. Неподвижно застыв в тени, он смотрел в их сторону.

Точнее — на Сиену и стоящего рядом с ней Агрио.