— Да, Каллиопа. Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке?
Барон Брижель с доброй улыбкой задал вопрос.
Если бы Каллиопа ответила, что с ней всё хорошо, он собирался сказать: «Вот видите, ребёнок же говорит, что с ней всё в порядке».
Раз уж она сама говорит, что всё хорошо, что тут могут возразить другие?
Каллиопа слегка наклонила голову набок.
Затем, словно внезапно что-то осознав, широко раскрыла глаза и поспешно склонила голову.
— Я не слышала, что сегодня ожидаются гости, поэтому запоздала с приветствием. Простите, пожалуйста.
— А, нет……
Он вовсе не собирался упрекать её за позднее приветствие и потому спросил о её самочувствии.
Непрошенный гость, виконт Брижель, покраснел.
То, что Каллиопа поздно поприветствовала его, было следствием того, что виконт Брижель явился без предупреждения.
К тому же семья Брижель уже однажды причинила Каллиопе вред, так что было вполне естественно, что родители не хотели показывать ребёнка.
«Она ведь наивный ребёнок, у неё, наверное, не было такого намерения……»
Извинения Каллиопы, по сути, лишь подчеркнули невежливость с его стороны.
Виконт Брижель, делая вид, что ничего не заметил, мягко сказал:
— Я спросил не для того, чтобы упрекнуть тебя. Я просто переживал, всё ли с тобой в порядке.
Однако сделать вид, что ничего не произошло, было невозможно.
— Ох?
Госпожа Рустичель мягко рассмеялась и прикрыла рот пальцами.
— Упрёк, говорите?
— Это невозможно пропустить мимо ушей. Даже если у виконта Брижеля не было такого намерения, моя дочь почувствовала, что её отчитали.
Странно, не правда ли. Ведь именно вы, виконт, пришли без предупреждения и проявили невежливость.
— Значит, выходит, что моя дочь приносит извинения, а вы, виконт, великодушно не делаете ей выговор? — спросила госпожа Рустичель строго, но спокойно.
Виконт Брижель покрылся холодным потом. Он полагал, что Каллиопа — всего лишь наивный ребёнок, которым можно управлять, как захочешь. Расслабившись, он совершенно забыл, кто такая госпожа Рустичель.
«Если бы не она, всё прошло бы спокойно…» — промелькнула мысль в его голове.
Но он не знал: ловушку, из которой госпожа Рустичель смогла создать повод для упрёка, устроила именно та, ничем не подозревающая Каллиопа.
— Эээ? — воскликнула Каллиопа, широко раскрывая глаза и глядя на виконта Брижеля.
— Вы пришли без предупреждения?
Виконт вздрогнул под её взглядом, словно его разглядывал настоящий наглец. Он почувствовал себя так, будто совершил ужаснейшую ошибку — не просто вторгся в чужой дом, а будто взял детей в заложники и требует выкуп.
Большие коралловые глаза Каллиопы наполнились смятением.
— Так можно? Мама говорила, что посещать чужие дома без предупреждения — это крайне невежливо, так делать ни в коем случае нельзя… — спросила она, глядя на госпожу Рустичель с вопросом в глазах.
Теперь госпожа Рустичель получила полное право строго упрекнуть виконта Брижеля ради воспитания ребёнка.
— Конечно, так нельзя, Липе, — мягко, но твёрдо ответила она.
— Тогда почему же, виконт…? — осведомилась Каллиопа.
Девочка мельком взглянула на виконта. Он вздрогнул, словно её невинный взгляд был кнутом.
— В мире есть люди, которые делают то, что нельзя, хотя прекрасно знают, что так поступать нельзя.
— Почему? — уточнила Каллиопа. — Если это невежливо и неприятно другому человеку, разве не стоит воздержаться?
— Обычно так и есть, — сказала госпожа Рустичель. — Но есть люди, которые ставят свои обстоятельства и свои чувства выше всего. Такие люди не думают о другом и совершают грубости, навязывая свою волю.
Каллиопа внимательно посмотрела на него и кивнула, будто всё поняла.
— Понятно… — произнесла она, протягивая детское «о» в конце слова, которое звучало особенно невинно и естественно.
Виконт Брижель внезапно покраснел до ярко-красного — в одно мгновение он стал наглядным примером «человека, который совершает грубости, навязывая свою волю».
Есть предел, насколько можно считать других дураками.
— Госпожа Рустичель! — попытался вмешаться он, но его голос звучал уже неуверенно.
Ах! — вздрогнула Каллиопа, задыхаясь от испуга, съёжилась. Её бледное, почти синее лицо было так жалко, что сердце сжималось.
— Липе? — удивлённо спросила госпожа Рустичель, глядя на дочь.
— Прости, простите… — пробормотала девочка, дрожа на руках.
Госпожа Рустичель сжала лицо в строгий взгляд:
— Виконт, громко повышать голос перед дамой — это невежливо. А тут вы ещё и перед такой маленькой девочкой…
Виконт Брижель потерял дар речи. Раздражённый задетой гордостью, он не мог кричать на ребёнка, дрожащего у матери на руках.
«Если это станет достоянием светского общества, моё положение будет безвозвратно утеряно», — подумал он.
В любом случае он планировал развестись с женой, устроившей этот инцидент. Если бы ошибка была только с Каллиопой, это было бы трудно, но так как затронуты даже дети, развестись будет проще. Он не считал зазорным радоваться этому как отец.
С момента вечернего бала в доме Роахин и до сих пор каждый миг был как ад. После бала, когда он говорил тост, думая, что благодаря жене наконец вошёл в высшее общество, он чувствовал себя как в раю.
Целью вечеринок было заключить как можно больше сделок. Для этого он сделал все необходимые приготовления.
На входе в зал он расстался с госпожой Брижель и гордо поднялся на второй этаж.
Но…
— «Виконт даже этого не понял?»
— «Как можно считать деловым партнёром того, кто не способен даже заботиться о своей семье?»
«Оставлять детей и приходить сюда, думая только о деньгах…» — мысли виконта Брижеля крутились в голове, как яд.
Он ощущал себя полным идиотом: он не понимал, что дети подверглись домашнему насилию, пока это не разошлось по всему светскому обществу.
— Рустичель, а как там Каллиопа? — раздался голос.
— Наш сын беспокоился о Каллиопе… Удивительно, впервые вижу, чтобы он так думал о других людях.
В итоге вся его гордость и планы рассыпались, как карточный домик, а он покинул зал, едва не надломленный и высмеянный.
На следующий день он узнал, что крупные партнёры отказываются продлевать с ним контракты. Причины назывались разные, но истинная была очевидна. В мгновение ока рай превратился в ад.
— Сначала развестись и любыми способами заручиться прощением семьи Рустичель, — думал он.
Как ящерица, сбросившая хвост, он готов был избавиться от жены и надеяться на прощение, чтобы снять давление с великосветских кругов.
Сегодня он пришёл к дому Рустичелей именно по этой причине.
Хотелось бы просто извиниться словами — это было бы идеально, но невозможно. Он был готов к некоторой компенсации.
— За что вы меня вините? Вся вина на моей жене! Я не должен извиняться перед графом Рустичелем! — воскликнул он, пытаясь разрядить ситуацию. — Ведь жена пыталась помочь Каллиопе, не так ли? Как же мог человек, стремящийся к добру, вдруг изменить своё отношение? В наше время дети слишком хитры…
Брижель, всё ещё возбуждённый, пытался оправдаться, но слова застряли в горле.
Внутри всё кипело, но он сдерживал эмоции.
— Ах, мама… — тихо промурлыкала Каллиопа, едва сдерживая дрожь. — Мне так страшно… Но после того, как господин Брижель повысил голос и пригрозил… я не могла успокоиться…
Длинные ресницы дрожали, губы плотно сжаты — она казалась хрупким цветком, только распускающимся.
Лицо виконта Брижеля побледнело.
Его глаза быстро пробежали по всем слугам в комнате. Те, в свою очередь, не отводили взгляда, наблюдая за виконтом.
«Как смеешь обижать нашу барышню…!» — этот мыслительный посыл был очевиден, но больше всего его тревожило другое:
«Семь человек… семь!» — подумал он.
Такое количество людей объяснялось просто. Двух-трёх слуг было бы достаточно, чтобы сдерживать невежливость гостя, но сегодня присутствовало больше наблюдателей.
— Чёрт, всё разойдётся по светскому обществу за один день… — вздохнул он.
Слухи распространяются быстрее, если слушателей много. Игнорировать сеть слуг было бы глупо.
— Простите за громкие слова, Каллиопа, — мягко сказал виконт.
«Пора менять стратегию», — подумал он, оценивая Каллиопу и госпожу Рустичель, ищя лазейку, чтобы пробиться.