— Э-э… сколько ты хочешь…?
Нельзя было не усомниться, что граф Брижель действительно хочет денег.
Его взгляд был полон ауры смерти, холодный и жуткий. Детские глаза смотрели особенно зловеще, словно маленький ребёнок, державший в себе странную и пугающую мудрость.
В отличие от этого мрачного взгляда, Каллиопа совершенно не двигалась.
Тем не менее в её волосах, цвета ночного неба, пробежала лёгкая рябь. Малейшее колыхание, но для графа это было самым явным знаком.
«Ветер?» — подумал он.
Его взгляд естественно устремился к окну. Но все створки были плотно закрыты.
— Липе.
На зов леди Рустичель Каллиопа медленно моргнула.
Фокус в её мутных глазах вернулся, и она словно ожила. Каллиопа повернула голову и посмотрела на леди Рустичель.
— Всё в порядке? — мягко спросила та.
— Всё в порядке, — тихо ответила Каллиопа.
Она слегка улыбнулась и взяла руку леди Рустичель.
«Всё хорошо. Жива. Все живы», — прошептала она себе.
Сжав руку, словно желая ощутить тепло и уверенность, она прижалась к ней.
Леди Рустичель другой рукой похлопала Каллиопу по плечу, ободряюще.
Граф Брижель сжал сухие губы. Волосы Каллиопы снова казались спокойными и неподвижными.
«Мне показалось? Нет, она же просто повернула голову», — попытался успокоить себя граф.
Каллиопа, опершись на мать, выглядела слишком маленькой и хрупкой.
Как крошечная птичка — кости мягкие, при нажатии сопротивляться не сможет и сразу умрёт.
Чтобы не показать, что испугался, граф Брижель выставил живот вперёд.
— Сколько хочешь? Всё дам.
И эта мысль его даже радовала.
Изначально он планировал завершить историю словами: «граф Брижель был прощён семьёй Рустичель и выплатил компенсацию».
Но теперь, после такого унижения, так не получится.
«Семья Рустичель игнорировала искреннее извинение, чтобы выбить компенсацию. Сначала спросили, сколько я готов дать… этого достаточно», — подумал он с едва заметным презрением.
Граф Брижель презрительно скривил губы.
— Прям всё?
— Да.
Если он отдаст всё, разведётся с женой и покажет заботу о детях, резкий взгляд в его сторону исчезнет.
«Нет, даже наоборот — станет благосклонным», — добавил он про себя, удовлетворённый.
Особенно его радовало, что этот вопрос задаёт не леди Рустичель, а Каллиопа.
«Что может понять ребёнок?» — усмехнулся он мысленно.
Даже если самая большая сумма от маленькой головы будет небольшой — ясно, сколько это может быть.
«Если сумма меньше, чем я ожидал от семьи Рустичель, значит, это слишком лёгкая добыча», — подумал граф.
Можно смело удовлетворить все требования семьи Рустичель за небольшие деньги.
— В таком случае, отдай мне салон на улице Патрийю, — твёрдо произнес Каллиопа.
— Хорошо, Патрийю… что… что?! — воскликнул Брижель, охваченный ощущением победы.
Погружённый в триумф, граф Брижель кивнул с достоинством, но глаза его широко раскрылись от удивления.
Каллиопа, глядя на дрожащие глаза графа, спокойно и отчётливо уточнила:
— Это место, где графиня Брижель пыталась меня ударить.
Салон графини Брижель — место, где духи земли могут дышать. То есть, через несколько лет оно станет стигмой.
А стигма, наполненная эфиром, не имеет денежного эквивалента.
«То есть, цена прямо пропорциональна — как раз то, что нужно. Хорошо, что так получилось», — удовлетворённо подумала она.
Невежественный граф Брижель уже испытывал странное удовлетворение при мысли о том, что через несколько лет ему придётся кусать землю из-за этого салона.
— Там… — прохрипел он, и внезапно у него закружилась голова. Причина была не в том, что салон превратится в стигму.
Это место было настоящей жемчужиной семейного наследия.
Салон должен был стать мостом семьи Брижель в высший свет.
Хотя ни одного из самых высоких аристократов туда ещё не приглашали, с самого начала его обставили только самыми драгоценными и ценными вещами, чтобы при первой возможности завоевать внимание знати.
Салон был полон предметов дороже и роскошнее, чем у самого Брижеля.
После того как принц Кастильо посетил салон, вдохновлённые Брижели вложили все оставшиеся свободные средства, закупая новые драгоценности и предметы роскоши.
Это был рискованный ход, но, по их мнению, стоящий того.
Когда их пригласили на вечернюю вечеринку семьи Роахин, они радовались, убеждённые в своей правоте.
— Всё оказалось напрасным… если этот салон отберут, мы практически разоримся, — холодный пот выступил на лбу графа Брижеля.
— Там почему? — продолжал он, пытаясь сохранять улыбку. — Каллиопа, тебе ещё рано вести салон, он тебе не нужен. Разве не лучше что-то, что тебе действительно понравится? Например, бисквитная кукла, похожая на тебя, красивые наряды, вкусный шоколад?
Он старательно добавил доброжелательную улыбку, пытаясь убедить Каллиопу.
Каллиопа сдержала смешок, который вырвался бы невольно, и спокойно покачала головой:
— Я училась преодолевать неприятные воспоминания. Даже если это страшно, когда это станет моим, когда-нибудь я смогу это преодолеть.
Граф Брижель, готовый привести в пример недавние события с леди Рустичель, больше ничего не мог сказать.
Но и кивнуть он не мог. Никогда.
— Разве вы не говорили, что всё дадите? — строго спросила Каллиопа, внимательно глядя на него.
«Просто слова… Так и думала», — казалось, говорили её невинные глаза.
Но граф Брижель не мог выкрикнуть то, что чувствовал; салон был слишком ценным, чтобы разбрасываться словами.
— Да, так оно и есть, но… — протянул он, тщательно подбирая слова.
— Салон оформлен на имя моей жены, я не могу решать один, — оправдывался граф.
— Если так рассуждать, всё, что вы реально можете решить, это мой карман, верно? — пронзительно заметила Каллиопа.
Граф Брижель был ошеломлён. Такое остроумие невозможно было ожидать от пятилетнего ребёнка.
— Значит, когда вы говорите, что всё дадите… — продолжала Каллиопа, прищурив глаза и оценивающе взглянув на него.
«Если скажу «нет», стану выглядеть глупо. Больше не хочу быть объектом насмешек», — подумала она.
— Не то чтобы «нет», — пробормотал граф. — Просто сегодня мы уйдём, обсудим и потом примем решение.
— Понятно. Но разве вы не пришли, чтобы извиниться за проступок вашей жены?
— …Да, — кивнул граф, делая вид, что не понимает, какой подтекст в её вопросе.
От продолжительных острых замечаний у него внутри выступил холодный пот. Даже если прощение не получить, лучше как можно скорее покинуть это место.
«Иначе… они действительно могут забрать салон», — пронеслось у него в голове.
И это было то, чего он должен был всячески избегать.
Несколько минут назад он был уверен, что контролирует ситуацию, а теперь не понимал, как всё так изменилось.
— Ах, уже так поздно… — пробормотал он, глядя на часы, не в силах скрыть тревогу.
— Пожалуй, пора идти, мадам Рустичель. Я свяжусь с вами позже. —Граф Брижель поспешно поднялся, схватил трость.
— Провожать не надо. —Брижель поджал губы, потом чуть растянул их в раздражённой гримасе. До конца он оставался невежливым непрошеным гостем.
Но вместо того чтобы спорить, он просто торопливо покинул комнату.
«Пусть будет потом», — подумал он.
После этого словно пронесся шторм.
Мадам Рустичель посадила Каллиопу к себе на колени и встретилась с ней взглядом.
— Ли́пе.
— Да, мать. —
Каллиопа ощутила лёгкое беспокойство.
Вспоминая моменты, когда она дерзила мадам Брижель, она не думала, что мать расстроится из-за её манеры общаться с графом.
Но вопрос о том, сколько можно получить в качестве возмещения, вызывал лёгкое сожаление.
Честно говоря, в тот момент она была слишком рассержена, чтобы осознавать, что именно говорит.
Мадам Рустичель нежно провела рукой по щеке дочери:
— Не обязательно преодолевать все плохие воспоминания. Если бороться за это слишком мучительно, просто забудь и будет легче.
Каллиопа слегка приоткрыла рот, но слов не нашлось.
В любой момент мать ставила чувства дочери на первое место.
Даже если случится что-то плохое, всегда есть тот, кто на твоей стороне. Это одновременно согревало сердце и немного огорчало.
Каллиопа закрыла глаза.
Внутри промелькнули страшные воспоминания.
«Если я забуду… наверное, станет легче».
Не думая ни о чём, она могла бы уютно устроиться в тёплых объятиях родителей, потереться щекой о их руку, держать братьев за руку и спокойно заснуть под солнечными лучами.
Безмятежное, словно ограждённое от всего счастье. Снаружи ограды думать ни о чём не нужно.
Не нужно прокручивать в голове всё до дыр, чтобы не забыть.
«Но…»
Если забыть, то всё повторится снова.
— Забвение… будет труднее? — тихо спросила Каллиопа.
— Тогда придётся победить, — мягко улыбнулась мадам Рустичель и погладила дочь по голове. — Ли́пе, у тебя хватит сил справиться с чем угодно.
Лицо матери сияло, как солнечный свет, и губы Каллиопы дрогнули.
Она действительно почувствовала: всё возможно.
Смотря на уверенное и светящееся лицо матери, страх как будто испарился.
Каллиопа, пряча наполнявшиеся слёзы, рухнула в объятия мадам Рустичель.
Chapter 7. С чего начался этот любовный треугольник
Джулиан слегка смущённо держал край юбки и сделал реверанс:
— Здравствуйте, мадам Сарнио. Спасибо, что приняли нас. —
— Добро пожаловать, Ли́пе. Добро пожаловать, мадам Рустичель. —
— Каллиопа!
Джулиан громко окликнул Каллиопу и подбежал. Его волосы, собранные в низкие два хвоста цвета лепестков сакуры, выглядели невероятно мило.
Каллиопа склонилась в реверансе, держась за край юбки:
— Здравствуйте, сестрёнка Анжелина.
— А, да… привет.