Каллиопа опустила голову, но вскоре решила, что в этом возрасте дети нередко ведут себя именно так.
Возможно, всё дело в том, что игры с куклами просто доставляют им удовольствие.
— Угу, хорошо. Даже так ты красивая. А если заплачешь — будешь ещё красивее.
Джулиан, аккуратно заплетя обе косы, довольно кивнул.
Каллиопа, наблюдая, как его голова слегка покачивается из стороны в сторону, невольно залюбовалась.
— Ты всё сделал очень красиво. Спасибо.
Когда она впервые встретила Джулиана, тот, казалось, совершенно ничего не понимал ни в платьях, ни в причёсках. Поэтому Каллиопа тогда решила, что будет достаточно просто грубо собрать волосы.
Она распустила их, думая лишь о том, что должна хоть немного помочь супругам, оказавшимся в опасности. Но теперь ей самой приходилось терпеливо сидеть, пока над её волосами так усердно трудились.
— Тогда теперь можно выбрать украшение для головы?
— Да, давай и одежду подберём.
С этими словами Джулиан распахнул дверь игровой комнаты.
Комната была обставлена так, словно это была настоящая гардеробная знатной дамы.
Разумеется, дело было лишь в самой планировке, однако крошечная мебель и мягкие пастельные оттенки придавали помещению сказочный, почти волшебный вид.
Платья, которыми была заполнена комната, тоже выглядели очаровательно: лёгкие шифоновые, словно распускающиеся цветы, и пышные шёлковые, напоминающие нежные лепестки.
Это действительно было воплощение девичьей мечты.
«Так вот во что он играет с Анджелиной…»
Каллиопа тихо кивнула.
Близнецы заплетали волосы младшей сестре и вместе выбирали для неё наряды.
«Впрочем, разве детям обязательно знать точные названия своих игр?»
По сравнению с тем, как ловко они заплетали волосы, было очевидно, что названия украшений для платьев они знают не слишком хорошо.
И тут Каллиопа неожиданно подумала, что, возможно, именно поэтому госпожа Сарлино так настойчиво говорила о том, что Джулиану нужна подруга.
«Надо будет почаще играть с Джулианом».
Сначала она приблизилась к мальчику из жалости и чувства ответственности — ей казалось, что нельзя просто стоять в стороне и наблюдать за судьбой ребёнка.
Но теперь она искренне желала лишь одного — чтобы Джулиан был счастлив.
Похоже, сегодня, даже несмотря на то, что Хильдерет временами ведёт себя грубовато, Джулиану действительно весело.
— Ну тогда…
До этого самого момента Каллиопа, ещё не подозревая, какая судьба ждёт её впереди, улыбалась мягко и спокойно.
— Может, Липе примерит это платье?
Джулиан и Хильдерет уже держали в руках целую охапку платьев.
Каллиопа тихо вскрикнула.
— Неужели… мне придётся примерить всё это?!
Это уже перестало быть игрой в куклы.
— Спасите…
Каллиопа, превратившаяся в настоящую «куклу», мысленно взмолилась.
Дети быстро устают от игр.
«Если я сейчас осторожно ускользну… может, получится сбежать?»
Осторожно оглядевшись, она едва заметно пошевелилась.
— Нельзя, Липе. Если двигаться, причёска испортится.
Джулиан тут же остановил её, хотя Каллиопа лишь слегка пошевелилась.
Каллиопа тяжело вздохнула и сдалась.
Она сидела неподвижно, словно фарфоровая кукла, а у её ног Хильдерет, опустившись на колени, аккуратно надевал на неё бархатные туфельки.
Но на этом всё не закончилось.
Они снова и снова снимали и надевали обувь, подбирая ту, которая лучше всего подходила к платью.
А сверху Джулиан сосредоточенно возился с её волосами.
— Это уже третий раз.
Каллиопа нахмурилась.
Каждый раз её переодевали заново — от макушки до самых кончиков пальцев.
«Я хочу домой…»
Почему-то именно сегодня ей особенно захотелось увидеть мать.
Но, вспомнив, как однажды именно мать заманила её в такую же игру — несколько часов подряд переодеваться и примерять наряды, Каллиопа вдруг почувствовала, будто в этом огромном мире у неё нет ни единого союзника.
В свои пять лет она вдруг ощутила странную смесь обиды и гнева — чувства, которые больше подошли бы подростку.
Мысль, совсем не по возрасту серьёзная, почти взрослая.
«Когда я действительно стану подростком… возможно, подобных бунтарских чувств уже и не будет».
— О, готово!
Наконец Джулиан убрал руки от её волос.
— Спасибо.
Как бы там ни было, дети старались изо всех сил, поэтому Каллиопа несколько раз искренне поблагодарила их.
Но теперь, когда всё наконец закончилось, нужно было как можно скорее подняться. Иначе они непременно снова начнут примерять на неё новые платья.
— Сестра Анджелина, у тебя волосы растрепались. Дай я поправлю.
Пока они так увлечённо перебирали наряды, волосы Джулиана слегка растрепались от статического электричества.
Каллиопа мгновенно ухватилась за этот шанс и аккуратно усадила его на стул.
— А?
Джулиан растерянно моргнул.
— Ничего, если я распущу волосы?
Каллиопа держала прядь его волос, почти касаясь лицом, и тихо спросила.
Джулиан уже согласно кивал.
Маленькие пальцы Каллиопы быстро задвигались.
Теперь настала её очередь продемонстрировать настоящее мастерство причёски.
— А…?
Но её руки двигались совсем не так ловко, как она рассчитывала.
«Ничего… если попробовать ещё раз, должно получиться лучше».
Она не сдавалась.
Однако после нескольких попыток заплести волосы Каллиопа наконец столкнулась с суровой реальностью.
— М-м… это серьёзно.
Каллиопе даже показалось, будто она перенесла собственный корявый почерк прямо на голову Джулиана.
Если сказать одним словом — получилось жалко.
Она осторожно взглянула на него, но, к её удивлению, Джулиан спокойно сидел и терпеливо позволял ей возиться со своими волосами.
— Прикосновения Липе приятные… Мне как-то… сонно.
Джулиан тихо улыбнулся.
Тёплая рука, мягко перебирающая его волосы, убаюкивала, и его глаза медленно закрылись.
Не понимая, что происходит у него на голове, мальчик просто наслаждался спокойным ощущением, которое дарили мягкие прикосновения.
«Хорошо, что он закрыл глаза… Ладно, сначала распутаю».
Каллиопа поспешно принялась исправлять следы своего «творчества».
Расчёсывая растрёпанные волосы гребнем, она погрузилась в размышления.
«Аккуратно заплести своими руками у меня точно не получится… максимум — просто собрать».
Если говорить честно, даже в этом она не была до конца уверена.
И тут взгляд Каллиопы зацепился за одну вещь — заколку.
«Заколку я, пожалуй, смогу закрепить…!»
Вряд ли для этого требовалось какое-то особое мастерство, но всё же это было куда проще, чем пытаться заплести косы.
После долгих размышлений волосы Джулиана слегка растрепались и мягко засияли, отражая свет.
Его волосы, по цвету напоминавшие лепестки вишни, были красивы сами по себе. Даже простая заколка смотрелась бы на них прекрасно.
Каллиопа некоторое время колебалась между заколкой с белым цветком и большой лентой с ушками, но в итоге остановилась на ленте.
— Всё готово.
Услышав это, Джулиан поднялся со стула, хоть и с лёгкой тенью сожаления.
Каллиопа, немного волнуясь, подошла к большому зеркалу вместе с ним.
— Тебе нравится?
— Угу!
Джулиан энергично кивнул.
Причёска, которую сделала Каллиопа, просто не могла ему не понравиться.
Его лицо сияло от радости, и Каллиопа невольно улыбнулась в ответ.
Если говорить честно, Джулиан с большой белой лентой на голове выглядел настолько мило, что его хотелось крепко обнять.
Пока Каллиопа рассматривала его отражение в зеркале, она заметила, что позади стоит Хильдерет и молча наблюдает за ними.
«Когда я наряжала Джулиана, он всё это время просто стоял и смотрел…»
От этой мысли она невольно рассмеялась.
Каллиопа повернулась к Хильдерету и спросила:
— Красиво получилось?
Белое платье Джулиана слегка закружилось вместе с его движением.
Глаза Хильдерета широко раскрылись.
Каллиопа закрепила большую белую заколку с пионом слева, а волосы аккуратно собрала на правую сторону.
Это была не простая причёска, а пышная и нарядная, словно созданная для праздника.
Вокруг главного цветка-пиона располагались маленькие цветы, а лёгкие лепестки, похожие на камелии, мягко ниспадали возле уха.
В украшении не было ни одного драгоценного камня — только живые цветы, сохранённые магией. От этого оно казалось ещё чище и изящнее.
Короткие волосы едва касались плеч и слегка завивались, придавая образу особую трогательную милоту.
Платье тоже было белым, но по краям мягко переливалось нежным бледно-розовым оттенком.
Из-под подола виднелись маленькие ножки в бархатных туфельках с кружевом, которые подобрал Хильдерет.
Но больше всего выделялась сама Каллиопа — её светлое, сияющее лицо и тёплая, искренняя улыбка.
Лицо Хильдерета мгновенно вспыхнуло, словно распустившийся цветок.
— Н-ну… что тут красивого…! Совсем не красиво!
Каллиопа едва сдержала смех.
Даже ей самой Джулиан казался настолько милым, что сердце невольно сжималось.
Неудивительно, что Хильдерет, которому он нравился, смущался ещё сильнее.
Наблюдая, как мальчик краснеет, она почувствовала странную смесь умиления и веселья.
«Что же будет, когда он узнает, что Джулиан — мальчик?»
Эта мысль одновременно и тревожила её, и забавляла.
На самом деле за всю жизнь Каллиопа видела Хильдерета лишь несколько раз, да и разговоров между ними почти не было.
«Но видеть, как такой гордый и надменный человек впервые влюбляется… неожиданно так мило».
Каллиопа улыбнулась, словно узнала чей-то тайный секрет, и снова спросила:
— Тебе нравится?
— Ха! Совсем не идёт!
— Совсем?
В её слегка расстроенном голосе прозвучала едва заметная обида, и Хильдерет замялся.
Если честно — ей очень шло.
Она выглядела как настоящий ангел.
«Нет… я даже хотел бы сделать её своей невестой».
Но сказать это вслух он, конечно, не мог.
Раньше, выбирая украшения, он не задумываясь говорил, что ей идёт всё подряд.
Но теперь, когда он пришёл в себя, язык будто прилип к нёбу — повторить те слова уже не получалось.
— Ха… но всё же…
Увидев, как Каллиопа немного погрустнела, Хильдерет почувствовал болезненный укол в сердце.
Он собрал всю свою смелость.
И как раз в тот момент, когда он уже собирался признаться, что ей действительно очень идёт…