Э Джон, приняв душ и наложив на лицо тканевую маску, растянулась во всю длину на диване. Но вдруг резко села. Сорвав маску с лица как сумасшедшая, она придвинулась вплотную к экрану телевизора, словно собираясь нырнуть в него. А затем, как курица с горящим хвостом, начала метаться туда-сюда в поисках чего-то.

Джи Ю, сидевшая за обеденным столом, пившая горячий шоколад и доделывавшая домашнее задание на зимние каникулы, тихонько захихикала, наблюдая за ней. Судя по всему, мама искала свой мобильный телефон.

Она взяла телефон, лежавший на кухонном островке, и протянула его Э Джон. Увидев, как дрожит протянутая рука матери, Джи Ю с недоумением склонила голову набок.

Что это с ней?

Тут она заметила, что лицо Э Джон стало белым как мел. Впервые увидев уверенную и бесстрашную мать в такой панике, Джи Ю почувствовала леденящую тревогу. Она смотрела, как Э Джон дрожащими пальцами набирает номер.

Но, видимо, на том конце никто не брал трубку. Э Джон звонила снова и снова. Только тогда Джи Ю сняла свои наушники с шумоподавлением.

В уши ворвался серьезный голос ведущего новостей. Джи Ю медленно подошла к гостиной, а Э Джон последовала за ней.

«Федеральные власти сообщили, что компания Malone & Strauss Capital Partners на протяжении пяти лет выстраивала масштабную финансовую пирамиду (схему Понци) на сумму 35 миллиардов долларов, что стало огромным шоком в самом начале нового года. Главными организаторами мошенничества названы бывший председатель фондовой биржи Джеймс Малоун и генеральный финансовый директор (CFO) Bluestone Capital Чарльз Штраус. Огромный ущерб понесли тысячи частных инвесторов, банки, благотворительные организации и учреждения, а точный размер ущерба...»

Это был первый эксклюзив нового года. Внизу экрана бегущей строкой шли экстренные новости:

<Ожидается арест CEO Джеймса Малоуна и CFO Чарльза Штрауса.>

<Комиссия по ценным бумагам и биржам США (SEC) и ФБР совместно допрашивают причастных лиц.>

<Сумма ущерба продолжает расти.>

<Жертва, пытавшаяся покончить с собой, доставлена в больницу.>

Джи Ю дрожащим пальцем указала на экран телевизора.

— Мам, это же... папина компания?

— ...Уже поздно. Иди быстро ложись спать.

Э Джон прогнала ее в комнату сдавленным, севшим голосом.

Нехотя легши в кровать, Джи Ю немного почитала, выключила свет, но из-за тревоги так и не смогла уснуть. Проваливаясь в короткую дремоту и снова просыпаясь в ожидании возвращения Аллена, она в какой-то момент забылась некрепким сном. Проснувшись, она посмотрела на часы.

3:20 ночи.

В гостиной, видимо, все еще горел свет, так как сквозь щель под дверью пробивалась желтая полоска. Приглушенно доносились голоса Э Джон и Аллена.

Тихо встав с кровати, Джи Ю приоткрыла дверь. Яркий свет ударил по привыкшим к темноте глазам. Зажмурившись, она стояла неподвижно, пока глаза не привыкли к свету, и прислушивалась к разговору в гостиной.

— Я активно сотрудничаю со следствием. Такому рядовому менеджеру бухгалтерии, как я, не грозит суровое наказание.

За успокаивающим голосом Аллена последовал голос Э Джон, прерывающийся от плача.

— Не грозит суровое наказание? В смысле? То есть наказание все равно будет?! Ты же не совершал никаких преступлений, так почему!

Аллен ничего не ответил, и в гостиной повисла тяжелая тишина.

Шокированная услышанным, Джи Ю застыла. Руки и ноги мгновенно заледенели, а по телу пробежала мелкая дрожь.

— Папа...

Сидевшие рядом на диване супруги вздрогнули и подняли головы.

Мама с покрасневшими, опухшими глазами поспешно вытерла слезы. Аллен, слабо улыбнувшись, протянул руки к дочери.

— Ливи-дави, почему ты не спишь и вышла?

Джи Ю босиком, шлепая по полу, подошла к дивану. Она села рядом с Алленом и уткнулась ему в грудь. Он обнял ее за плечи, поцеловал в макушку и взъерошил и без того растрепанные волосы.

Э Джон, отвернувшись, чтобы Джи Ю не видела ее лица, вытащила салфетку и громко высморкалась. Аллен положил руку ей на плечо и притянул к себе. Э Джон, судорожно вздыхая, словно всхлипывая, прислонилась головой к его плечу.

Джи Ю подняла голову и посмотрела на Аллена.

— Я переживала, поэтому и вышла. Пап, ты в порядке?

— Папа будет в порядке. Ты, наверное, видела в новостях, что это дело рук руководства компании, а папа — всего лишь один из менеджеров бухгалтерии, поэтому я не имею к этому прямого отношения.

Джи Ю с облегчением переспросила, чтобы убедиться:

— Значит, ты ни в чем не виноват, да?

Аллен глубоко вздохнул и на мгновение замолчал, словно решая, стоит ли рассказывать. Затем он осторожно начал:

— Не иметь вины и не нести ответственности — это немного разные вещи. Я тоже чувствовал, что данные, которые спускали сверху, были немного странными. Звучит как оправдание, но папа был не в том положении, чтобы судить об этом и задавать вопросы. Получать такие огромные бонусы рядовому менеджеру бухгалтерии тоже было, честно говоря, подозрительно. Но благодаря этому мы купили квартиру, и нам нужно было платить ипотеку, поэтому страх потерять высокооплачиваемую работу из-за лишних вопросов был сильнее. Поэтому я публиковал отчеты, как мне велели, а инвесторы, глядя на них, принимали решения об инвестициях.

Джи Ю изо всех сил сосредоточилась, чтобы не пропустить ни единого слова из его рассказа.

— Сумма ущерба слишком велика, поэтому главные организаторы не избегут уголовного наказания. Уголовные дела, скорее всего, ограничатся верхушкой, но сейчас дело приняло такой оборот, что... Даже если мы докажем отсутствие злого умысла, есть высокая вероятность того, что на уровень менеджеров подадут гражданские иски. В лучшем случае — лишение лицензии и штраф, в худшем — года два-три...

Джи Ю, догадавшись, какое слово Аллен опустил в конце, разрыдалась.

Ее папа, человек, который мог бы жить и без законов, самый добрый и чуткий человек на свете.

И его могут посадить в тюрьму как опасного преступника.

— Хнык, что же теперь делать...

— Все хорошо. Не надо плакать раньше времени. Я сделаю все возможное, чтобы до этого не дошло. Единственное...

Сделав глубокий вдох, Аллен опустил голову.

Словно слова не шли у него с языка, он несколько раз открыл и закрыл рот.

— К сожалению, нам, скорее всего, придется переехать обратно в маленькую квартиру. У нас только появился свой дом, а теперь из-за этого вам двоим...

Аллен с трудом сглотнул. Его голос дрогнул.

— Мне так жаль.

Джи Ю, всхлипывая, замотала головой.

— Не говори так, пап!

Э Джон судорожно глотала слезы, пытаясь сдержаться на глазах у Джи Ю. Аллен только вздохнул и похлопал ее по плечу.

В то же утро.

Аллен складывал вещи в дорожную сумку. До них дошли слухи, что какие-то журналисты пронюхали о случившемся, расспрашивали консьержа и теперь околачиваются у дома.

Поскольку в этом доме жили весьма влиятельные люди даже по меркам элиты Манхэттена, менеджер консьерж-службы был очень чувствителен к вопросам нарушения конфиденциальности.

Поэтому Аллен решил на неделю, пока все не уляжется, переехать в пригородный мотель и ездить на допросы оттуда. А выходить из дома он планировал не через главный вход, а через маленькую дверь для персонала на заднем дворе.

Еще в предрассветных сумерках Э Джон и Джи Ю спустились вместе с Алленом к выходу для персонала, чтобы его проводить. Он обнял Э Джон, поцеловал Джи Ю в лоб и осторожно приоткрыл железную дверь. К счастью, снаружи никого не было.

— Папа!

Джи Ю окликнула его, когда он выходил. Она не могла забыть сказать ему эти слова сегодня. Ей казалось, что она обязана это сделать.

Наполовину выйдя за дверь, он обернулся и посмотрел на нее.

— Я люблю тебя.

Тогда он перевел взгляд на Э Джон, приложил руку к уху, показывая, что ждет ее слов, и комично заморгал.

— Боже мой. Ишь чего удумал, заставлять меня говорить такие вещи при ребенке. А, ладно! Я тоже! И я!

Э Джон, пытаясь скрыть смущение, грубовато выкрикнула это и отвела взгляд.

Джи Ю, у которой на глаза наворачивались слезы и которая изо всех сил старалась не заплакать, глядя на маму, прыснула и слегка рассмеялась. Аллен тоже широко улыбнулся красными от слез глазами.

— И я вас люблю. Вы обе сильно не переживайте. Я скоро вернусь.

***

Даже в школе, когда через три дня начались занятия, новости о финансовой пирамиде были самой горячей темой. Хотя об этом и не говорили в открытую, ходили слухи, что среди пострадавших есть и ученики школы Астор.

На первом после каникул классном часе директор кратко рассказала о новостях про финансовую пирамиду, а затем провела дискуссию, чтобы узнать мнение учеников.

В том, чтобы обсуждать на классном часе или уроках крупные социальные проблемы, не было ничего нового. Но Джи Ю все это время чувствовала жжение в животе, словно она сама была в чем-то виновата.

Какое счастье, что никто не знал, что Аллен работал в Malone & Strauss Capital Partners.