Экстра. Часть 13
Экстра. Часть 13
«Я так и знал, что этим всё кончится.»
Он так сильно стиснул зубы, что они скрипнули.
С самого начала — с того самого момента, как она заявила, что собирается расписывать какие-то там стены в компании этого отвратительного ублюдка, который каждый раз пускал слюни и дышал, как собака в течке, стоило ему лишь увидеть тень Юн Соль А — ему это не нравилось.
Притворяясь, будто у него нет никаких скрытых мотивов, прикрываясь показным энтузиазмом и альтруизмом, этот ушлый ублюдок прятал похотливые намерения за маской добродетели и увивался вокруг Юн Соль А…… Ким Хуй Чже или как там его, он уже давно серьёзно действовал Тэ Шину на нервы.
«Блядь, да как ты смеешь заглядываться на то, что принадлежит мне.»
Если бы он поддался своим порывам, он бы схватил этого гадёныша за шкирку, впечатал лицом в асфальт и топтал, пока его кости не превратятся в порошок.
Учитывая свой взрывной нрав, он бы уже давным-давно так и поступил — единственной причиной, сдерживавшей его всё это время, было то, что безнадежно наивная Юн Соль А искренне верила, будто этот хитрый Ким Сукинсын — просто друг.
Он не хотел разочаровывать её чистое сердце.
Но инстинкты никогда его не подводили.
Даже сидя в офисе, он почувствовал болезненный укол под рёбрами — будто что-то внутри подгоняло его немедленно сорваться к Юн Соль А и встать на её защиту.
Стоило ожидать чего-то подобного с самого начала.
Тогда он отмахнулся от этого чувства, решив, что стал слишком чувствительным. Когда дело касалось Юн Соль А, он легко терял самообладание. Он думал, что и в этот раз всё точно так же.
Подавив тревогу, он мчался на машине лишь с одной мыслью — хотя бы мельком взглянуть на её милое лицо.
Но стоило ему приехать и увидеть происходящее, как лицо его исказилось от ярости.
В ту самую секунду, когда пальцы этого ублюдка коснулись нежной щеки Соль А, его глаза не просто запылали — они закипели от кроваво-красной злобы.
Капилляры в белках глаз полопались с мягким щелчком, а вены на висках вздулись так, будто собирались прорвать кожу.
Чтобы Соль А не заметила опасного блеска в его глазах, Тэ Шину пришлось призвать на помощь всё своё самообладание.
Он не мог позволить себе напугать её.
— Я разве не велел тебе убрать от неё руки? Или мне ещё и повежливее попросить, чтобы до тебя дошло?
Ким Дон Чже застыл с протянутой к Соль А рукой, словно поражённый молнией. Наконец он пришёл в себя и опустил её.
Позади неё, словно демоническая тень, возвышался Тэ Шин. Он крепко обхватил её за талию, словно одним лишь этим жестом заявлял на неё свои права.
Ким Дон Чже растерянно переводил взгляд с одного на другого, а затем отвернулся с кислой миной.
Даже после того, как ему прямо в лицо приказали убрать руки, этот ублюдок не выдавил из себя ни единого оправдания. Вместо этого он лишь виновато убежал прочь — и от этого Тэ Шин взбесился ещё сильнее.
«Может, мне реально прикончить его?»
Свирепым взглядом Тэ Шин проводил удаляющуюся фигуру Ким Дон Чже и судорожно сглотнул кипящий внутри воздух.
Был ли в его жизни хоть один момент, когда он проявил столько самообладания?
Он всегда жил по принципу «руби с плеча» — устраняя всё, что раздражало, сколько бы времени на это ни уходило. Но с Юн Соль А этот номер не прошёл бы.
Было ли действительно разумным каждый раз впадать в ярость, как безумец, стоило какой-нибудь проклятой мошке оказаться рядом с ней?
Даже трёхлетний ребёнок понял бы, что это глупо. Ухватившись за последнюю ниточку здравомыслия, Тэ Шин сделал глубокий, медленный вдох, пытаясь унять клокотавшую внутри бурю.
Ему безумно хотелось схватить этого крысиного ублюдка за шкирку и превратить в кровавое месиво.
Но притворяться паинькой было сродни пытке. В горле нарастала удушающая волна жара.
— И после всего этого ты всё ещё считаешь, что ты не нравишься этому ублюдку?
Развернув её к себе лицом, Тэ Шин прорычал ей прямо в ухо:
— Он смотрит на тебя именно так.
Соль А бросила взгляд на стену, за которой скрылся Ким Дон Чже, а затем посмотрела на Тэ Шина.
— И как же Ким Дон Чже на меня смотрит?
— ......
«Так же, как смотрю на тебя я.»
Тэ Шин сжал губы в тонкую линию. Произносить эту подсказку вслух было ни к чему.
Когда он уставился в стену с раздражённым выражением лица, Соль А мягко коснулась его предплечья.
— Знаешь, а у тебя, оказывается, удивительно взрывной характер.
Её мягкая рука, казалось, была создана лишь для того, чтобы успокаивать. Стоило ей легко коснуться его, как ярость и жгучий гнев в его жилах мгновенно угасли. Словно ему вкололи лошадиную дозу транквилизатора.
— Не злись.
Устыдившись того, что он устроил перед ней сцену, как капризный мальчишка, Тэ Шин нахмурился.
— Он просто пытался стереть краску с моего лица.
— Он вздумал провернуть эту херню ... похоже, ему сегодня жить надоело.
Проворчав это с тяжёлым вздохом, он полез во внутренний карман пиджака за платком.
Подобрав валявшуюся на земле бутылку с водой, он смочил ткань и бережно стёр мазок с щеки Соль А.
— Разве это не глупо?
— Разумеется, нет. Неужели не понятно, что я бросил работу и примчался сюда исключительно ради того, чтобы тебя увидеть?
— Секретарь Ян, должно быть, опять плачет.
Соль А тихонько рассмеялась, и бровь Тэ Шина едва заметно дёрнулась.
Он дошёл до того, что начал ревновать даже к секретарю Яну. Это было до того нелепо, что даже смеяться не хотелось.
Одно лишь упоминание ею другого человека вызывало у него тошноту.
Не так давно она почти не выходила из отеля, лишь изредка выбираясь в больницу. Её мир ограничивался этими двумя местами. Теперь же, когда она понемногу начала выходить в люди, он с отвращением замечал, что инстинктивно воспринимает это как утрату.
Хотя именно он больше всех на свете хотел, чтобы ей стало лучше.
И всё же нельзя было отрицать: время, когда Юн Соль А принадлежала только ему, было таким сладостным, что у него кружилась голова.
Чем больше людей она встречала и чем чаще выходила на улицу, тем сильнее его изводил паршивый страх потерять её.
Если бы она узнала, что он втайне тоскует по тем дням, когда она сидела взаперти в отеле, в постоянном ожидании его возвращения... Она бы наверняка возненавидела его.
Мысленно отвесив себе затрещину, Тэ Шин снял пиджак и небрежно бросил его на землю. Затем, качнув подбородком в сторону разбросанных вокруг банок с краской и кистей, он спросил:
— Помочь?
Глаза Соль А удивленно округлились. А затем она посмотрела на него с явным сомнением:
— Ты разве умеешь?
Она спрашивала, умеет ли он вообще рисовать.
