Экстра. Часть 16
Экстра. Часть 16
Поэтому, хотя он снова и снова страстно шептал, что хочет сделать её беременной, Соль А воспринимала это скорее как желание покорить её, а не как серьёзное намерение. Она не верила, что его действительно занимает мысль об отцовстве.
Но сегодня ей казалось, будто она открыла в Тэ Шине совершенно новую сторону.
Хотя они каждый день проводили время вместе, ей было любопытно узнавать, что она всё ещё многого о нём не знает.
Ей всегда было трудно представить Со Тэ Шина семейным человеком и отцом, но сегодняшний день словно показал ей короткий трейлер его возможной семейной жизни.
К сожалению, у неё самой не было никакой уверенности в том, что она сможет стать хорошей матерью. Мечтать об этом казалось непозволительной роскошью, когда она едва справлялась даже с заботой о себе.
Но если из него и правда мог бы выйти хороший отец… возможно, они были бы не такими уж и плохими родителями.
Её сердце колотилось с непривычной частотой. Щёки продолжали пылать.
— Я же говорил. До двадцати лет я жил человеком, не имеющим никакого отношения к компании «Сомён».
Услышав сухие слова Тэ Шина, Соль А, которая до этого безучастно наблюдала за бегающими по полю детьми, повернулась к нему.
Со Тэ Шин не принадлежал к числу мужчин, которые легко болтают о своём прошлом. А поскольку Соль А не любила расспрашивать первой, его семейное прошлое оставалось для неё чем-то вроде ящика Пандоры. Если это было прошлое, о котором он не хотел распространяться, она и не думала ворошить его. Больше, чем кто-либо другой, она знала, что некоторые воспоминания лучше оставить глубоко зарытыми под землёй.
— После развода родителей моя мама взяла меня с собой. Мы жили как нормальные люди около пяти лет, а потом, когда мне исполнилось девять, она умерла.
Но теперь Тэ Шин сам заговорил о своём прошлом. Охваченная беспричинным напряжением, Соль А сцепила руки на коленях. Она не знала, как отреагировать на его слова; её губы невольно сжались в тонкую напряжённую линию.
— А после этого я скитался по таким вот приютам, пока не стал взрослым.
"Ах... возможно, именно поэтому он так хорошо знал, что понравится детям из детского дома."
— У меня был паршивый характер, я рос настоящим отщепенцем, вечно создающим проблемы. Наверное, я сменил несколько приютов. Должно быть, приютить меня было тем ещё головняком для любого директора.
— ...
— Наверное, в мире есть дети способные сохранять жизнерадостность, несмотря ни на что, даже если они растут без родителей. Но я к их числу не относился. Я был угрюмым ублюдком от рождения.
Тихо пробормотал Тэ Шин, глядя на детей, дерущихся за мяч на поле.
— Порой даже простой взгляд, брошенный мимоходом, словно подачка, может стать всем для того, кто вырос с зияющей внутри пустотой.
— ...
— Но ты не просто бросила на меня взгляд. Ты ещё и обмочилась прямо передо мной, помнишь?
Стоило беседе принять серьёзный оборот, как она тут же скатилась в привычные подколки. Соль А сузила глаза.
— Зачем ты вообще это вспоминаешь? И вообще-то... ты в курсе, что был тогда чертовски страшным?
Он был огромным и даже выглядел свирепо — настоящий безжалостный демон-якша. Да к тому же пошёл на неё с ружьём. Кто бы на её месте сохранил спокойствие в подобных обстоятельствах?
Протестующе бормоча, что дело вовсе не в её слабых нервах, а в том, что в подобной ситуации любой бы намочил штаны, Соль А посмотрела на Тэ Шина. Он сощурил глаза и тихо рассмеялся.
Затем, медленно проведя ладонями по лицу, он произнёс:
— В тот момент, когда я встретил тебя — ты наверное даже не осознавала этого, Юн Соль А, ты стала для меня всем. Вот что я сейчас неуклюже пытаюсь тебе сказать.
Тогда впервые в его голове, кипевшей от ярости и жажды кого-нибудь прикончить, зародилось желание не уничтожить, а кого-нибудь спасти.
— Спасая тебя, я, возможно, инстинктивно чувствовал, что в конце концов именно ты вытянешь меня из кромешной тьмы.
Тэ Шин взял свой пиджак, аккуратно сложенный и лежавший до этого на коленях у Соль А. Он отбросил его в сторону, когда дети попросили поиграть с ним в футбол, а Соль А подняла его и бережно сложила.
Она выглядела такой невинной и ничего не подозревала о кольце, спрятанном в кармане пиджака.
Когда Тэ Шин полез в карман, он достал оттуда бархатный футляр. Соль А не сразу поняла, что в нём кольцо, и растерянно уставилась на футляр.
— ...?
Он вовсе не планировал делать предложение в таком месте — даже в мыслях такого не было. Ему не понравился ни один из вариантов из списка, составленного секретарём Яном, и он велел найти что-нибудь поприличнее.
Он планировал идеальное предложение — такое, от которого она просто не смогла бы отказаться.
Но в тот момент, когда он увидел этого раздражающего ублюдка Ким Сукинсына Дже, крутившегося вокруг Соль А и прикасавшегося к её щеке под предлогом какой-то дурацкой заботы... Он почувствовал, как в его голове оборвалась последняя нить здравого смысла.
Ему требовались крепкие оковы, чтобы накрепко привязать Соль А к себе.
Официальное клеймо, гласящее, что Юн Соль А принадлежит Со Тэ Шину, а Со Тэ Шин принадлежит Юн Соль А.
Он даже начал рассматривать тот омерзительно-хитрожопый метод, о котором упоминал секретарь Ян — про какую-то там древнюю детскую песенку времён Силлы[1] или вроде того.
— Я не собирался делать предложение сразу после разговора о том, как ты обмочила штаны.
Тэ Шин открыл футляр и извлёк на свет ослепительно сверкающее кольцо. И без того большие глаза Соль А округлились так, будто готовы были выпасть из орбит.
— Но постарайся меня понять. Моё терпение подошло к концу.
Словно она действительно совсем этого не ожидала, лицо Соль А побледнело, и она закрыла рот обеими руками.
— Я больше не могу сдерживаться. Да я даже не понимаю, ради чего должен.
Глядя на Тэ Шина, державшего кольцо под лучами заходящего солнца, её глаза задрожали так, будто началось землетрясение.
— Выходи за меня, малышка.
— ...
В глазах внезапно защипало, и горячие слёзы хлынули, затуманивая её взгляд.
Но это были не слёзы печали. Из самой глубины души поднялась горячая волна чувств: удивление, волнение и всепоглощающая радость.
В тот день, когда она впервые встретила его, багровый закат точно также освещал лицо Со Тэ Шина. Кроваво-красный свет пробивался сквозь ветви деревьев и ложился на его холодное, пугающе прекрасное лицо — этот образ навсегда врезался в её память.
Примечание:
1. Речь идет о знаменитой корейской исторической легенде и древнем стихотворении (хянга) под названием «Песня о Содоне» (кор. 서동요, Содонё).
Согласно преданию, молодой простолюдинин по прозвищу Содон (будущий король Пэкче Му) был безумно влюблен в принцессу Сонхва — дочь правителя враждующего государства Силла. Чтобы добиться ее расположения и принудительно связать их судьбы в глазах общественности, он сочинил пронзительную и скандальную песенку о том, как царская дочь тайком крадётся по ночам к нему на свидания.
Содон подкупил местных детей сладостями и научил их этой простой песенке. Детишки быстро разнесли её по улицам столицы Силла. Слухи дошли до королевского двора, и принцессу из-за позора изгнали из дворца. План хитрого юноши сработал: принцесса оказалась в изгнании, где он её и встретил, после чего они поженились.
В контексте новеллы, секретарь Ян в шутку предлагает Тэ Шину использовать этот древний метод «психологического давления и промывки мозгов» — слухи об их отношениях и пересуды должны были повсюду следовать за Соль А, чтобы она постепенно привыкла к мысли, что они пара и ей бы уже и в голову не пришло «соскочить».
