Дальше повествование ведется от лица Улы

Создать панику в толпе несложно — главное знать, что они хотят услышать. Те, кто пришёл на мой митинг сегодня, были напуганы. Боевые записи разоблачили Терранцев как лжецов, и многовековой обман не простят им так легко. Они гнездились среди нас, плели интриги, манипулировали нашей политикой в неизвестных целях, насаждая свою мерзкую культуру. Такой воинственный вид, как человечество, — это опухоль, пожирающая всё естественное и доброе, которую нужно вырезать.

Я верила, что народ способен разглядеть чудовище, притаившееся рядом. Моя речь сегодня — лишь толчок, который им нужен. Если простые граждане направят свой гнев на людей, те будут вынуждены действовать. Терранские солдаты, убивающие безоружных мирных жителей прямо на улице — это хорошо смотрелось бы в эфире. В сочетании с известиями о готовящейся резне Пожирателей, которые вот-вот появятся, возмущение вполне могло бы выкинуть людей из Федерации.

— Когда я была маленькой, человечество упоминалось в наших учебниках по обществознанию в роли величайшего дипломата. Миротворца. — Я сделала паузу, обводя взглядом толпу. — Но недавно мы узнали, что всё это было ложью. Они жестоки, кровожадны — они не такие, как мы, и не разделяют наши ценности. Ценности, на которых держится наша Федерация.

Кто-то из зрителей выкрикнул одобрение, но большинство выглядело встревоженным. Именно этого я и добивалась: нет более мощного стимула, чем страх. Я чувствовала — они на крючке, и каждое моё слово доходит до них.

— Друзья, уверяю вас — я разделяю ваш шок и растерянность. Но в одном я уверена: нужно действовать прямо сейчас. Люди расхаживают по нашим улицам, и рано или поздно они дадут волю своим инстинктам. Кто из вас пустил их в свой дом? Отправил детей учиться вместе с ними?

Испуганные лица, встревоженный ропот — то, на что я рассчитывала. Большинство из присутствующих здесь хотя бы раз сталкивались с Терранцем. Конечно, некоторые не спешат судить о людях — но напоминание о смертельной угрозе, которую они представляют, должно вправить им мозги.

— Что мы собираемся делать? Что сделаете вы? — Мой голос опустился до низкого рычания. — Повторяйте за мной, громко — чтобы было слышно на Земле. Людям здесь не место!

— Людям здесь не место! — грянула толпа.

Улыбка растянулась у меня на лице:

— Прекрасный звук. Посольство Терранцев — вот оно, на этой самой улице, в нескольких минутах ходьбы. Оно оскверняет нашу столицу своим присутствием. Почему бы не дать им услышать ваш голос? Пойдёмте вернём то, что наше!

В ответ — крики одобрения. Я с удовлетворением смотрела, как люди разворачиваются в сторону огороженного комплекса внизу по улице. Не случайно я выбрала для митинга место на открытом воздухе — в нескольких минутах пешком от терранского посольства. Людям не успеть подготовиться. Разъярённая толпа в тысячи голов быстро сметёт их охрану, и тем придётся прибегнуть к более жёстким мерам.

Пока толпа уходила, я вытащила коммуникатор. Следующим пунктом в повестке был звонок генералу Килону — узнать, чем закончилась спасательная операция Терранцев. Благодаря моему вмешательству у них не останется другого выхода, кроме применения силы. Генерал нередко симпатизирует людям — видимо, из благодарности за спасенную жизнь. Если что и способно изменить его мнение — это расправа над целой планетой. Тогда он увидит в них не спасителей, а чудовищ, которыми они и являются.

Флот не ответил на звонок — ни отклонён, ни принят. Маленькое зерно сомнения проросло у меня в голове: а вдруг Терранцы перехватили инициативу и уничтожили флот в отместку? Они не могли точно знать, что я сделала, полностью лишившись кораблей, конечно. Но что, если обвинили флот ни за что — или просто не хотели свидетелей своей резни?

Мысль пробрала до костей. Оставалось надеяться, что генерал просто занят и перезвонит. Что бы ни случилось с людскими кораблями — мне всё равно, но потеря наших военнослужащих была бы трагедией. Может, мои действия оказались несколько опрометчивыми.

Но пути назад уже не было. В схватке с таким агрессивным видом кто-то неизбежно пострадает, — это была необходимая жертва ради большего блага. Сегодняшние события — наглядный пример этого принципа. Я сомневалась, что у посольства всё обойдётся без крови.

Один из моих сотрудников заранее предупредил «Федеральный новостной центр», попросив держать съёмочную группу у посольства. Иначе начало демонстрации могли упустить. Я включила их прямую трансляцию на голопаде — и с радостью увидела, что репортаж уже идёт.

Двое терранских часовых расхаживали за воротами, требуя всех отойти. Толпа отвечала насмешками, забрасывая ограждение камнями и чем ни попадя.

Молодой репортёр-ксаник жестикулировал на фоне происходящего:

— Как видите, обстановка у посольства Терранцев накаляется. После речи Спикера Улы, насыщенной античеловеческой риторикой, её сторонники сочли нужным действовать и по призыву Спикера направились к комплексу. Похоже, столкновение неизбежно.

Несколько протестующих начали карабкаться на стены. Стражники Терранцев навели на них оружие. Те не остановились и спрыгнули по ту сторону.

Я усмехнулась. Когда люди откроют огонь по безоружным гражданам — все увидят их так, как вижу я. Это будет транслироваться по всей галактике, и записи будут крутить снова и снова — как и видео с нанитной бомбой.

На территорию продолжали проникать всё новые протестующие. Стражники отступили на несколько шагов, оружие наготове. Пальцы у спусковых крючков ждали первого движения толпы в их сторону. Демонстранты сомкнулись — и бросились все разом.

Вместо выстрелов я услышала, как кто-то из людей скомандовал отступить. Необъяснимо, но стражники убрали оружие в кобуру и скрылись в здании.

— Почему они не стреляют?! — выкрикнула я. — Это неправильно. Люди должны быть убийцами!

Мои сотрудники, столпившиеся рядом, растерянно уставились на меня.

Молодой сотрудник по имени Ради выглядел особенно испуганно:

— Вы хотите, чтобы они стреляли?! С вами всё в порядке?

Я метнула на него взгляд:

— Не твоё дело! Со мной всё прекрасно.

Пока я не смотрела, протестующие ворвались в само здание посольства и скрылись из поля зрения камеры. Ведущий что-то говорил о заложниках, но это не доходило до меня. Как это вышло? Агрессивный, милитаризированный вид — и сдался без боя? Это было настоящей катастрофой!

Теперь, когда их дипломаты захвачены, люди предстанут жертвами. Уже слышу, как кто-то из них рассказывает зрителям, что они вовсе не агрессоры. Это отвлечёт внимание от их оружия, а в центре скандала окажусь я — организатор беспорядков.

Такое могло уничтожить карьеру рядового политика. Но я — не рядовой представитель; неужели Спикер с такой популярностью не переживёт эту бурю? Вместо извинений я удвою ставку. Когда под угрозой сама душа Федерации — сдаваться в борьбе с обличением человечества нельзя.

Будем надеяться, что с саботажем их спасательной миссии удалось справиться. Один инцидент — вот всё, что мне нужно, чтобы доказать свою правоту. А люди рано или поздно сорвутся — это у них в крови.