Дальше повествование ведется от лица Килона

Командование Терры неохотно выделило нам новый корабль — после того как признали, что флагман не подлежит восстановлению. Этот был намного приятнее безнадёжно разрушенного, его основной функцией была дипломатия. Сегодня вечером корабль должен был отправиться в первый рейс: люди принимали делегацию сановников и офицеров Федерации.

Планировалось дать краткий обзор военной истории Земли, а также её текущего арсенала. Новый Спикер искренне старался всё уладить, но я знал, что будет непросто. Многие представители всё ещё с трудом принимали правду, а смерть Улы породила новые подозрения. Особенно учитывая, что посол Джонсон была в кабинете в момент убийства.

Хотя записи камер показывали, что спуск нажал именно Байем, это не остановило верующих в теории заговора от утверждений, что Терранцы организовали всё сами. Что стычка между послом и Пожирателем была спектаклем. Честно говоря, я не был уверен, что они совсем неправы.

Не то чтобы меня смущало, если бы люди и впрямь стояли за этим. Что не давало мне покоя — это просмотр собственных похорон по телевизору. Я чувствовал себя предателем перед Джатари, и от этой мысли становилось дурно. Всё, чего я хотел, — вернуться домой, вернуть прежнюю жизнь, постоять за штурвалом собственного корабля хоть раз последний.

— Килон. Ты неважно выглядишь.

Я поднял голову и увидел Рыкова у входа в мою каюту. Он, должно быть, только вернулся из столицы, перед сегодняшней конференцией. Судя по покрасневшим глазам и шине на носу, выглядел он хуже меня.

Я выдавил улыбку:

— Добро пожаловать, Михаил. Или теперь — генерал Рыков?

Он поморщился:

— Прости. Я никогда не хотел отнимать твою должность. Я ещё не принял предложение, могу...

— Не глупи. Ты это заслужил.

— Не уверен, что заслужил, но спасибо. В любом случае, хотел предупредить: тебе нужно покинуть корабль в течение часа. Никому из нас не охота отвечать на вопросы о том, как ты вернулся с того света.

— Я так и предполагал.

— Хорошо. В ангарном отсеке ждёт шаттл. Я устроил тебе пару дней на планете. Может, освоишься с человеческой культурой, но в худшем случае воспринимай это просто как оплачиваемый отпуск.

— Всё лучше, чем разбираться с политиками. Развлекайся сам.

— Эти хотя бы не... ах, не стоит дурно говорить о мёртвых.

Упоминание Улы вызвало любопытство, но я решил воздержаться от вопросов. Если Терранцы и организовали её убийство, это явно была не та тема, которую они хотели обсуждать. Узнавание их секретов никогда не заканчивалось хорошо; именно из-за этого я и оказался здесь. Когда дело касалось людей, некоторые вопросы лучше оставлять без ответа.

Я уставился в пол, пытаясь подавить зарождающуюся неприязнь:

— Нам, наверное, вообще не стоит о ней говорить.

Рыков, должно быть, что-то прочитал на моём лице, потому что его глаза сузились:

— Ты хочешь знать, убили ли мы Улу, верно? Насколько я знаю, мы не были замешаны напрямую.

— Это подразумевает, что вы были замешаны косвенно, — заметил я.

— Ну... мне жаль Байема. — На его лице мелькнуло выражение раскаяния, голос стал тише. — Я почувствовал, что что-то не так, когда он был здесь в прошлый раз, после уничтожения лагеря беженцев. Но я никогда не думал, что всё закончится этим.

— Никто не мог предвидеть такое. То есть, как он вообще пронёс пистолет в Зал?

— Вот что безумно. Он пристроился к прессе и подложил пистолет в сумку звукооператора. Охрана едва смотрит на медиа. Пройдя металлоискатели, он просто выкрал его обратно.

— Хитрый чертяка. Может, у него есть шанс, он же в бегах?

— Может быть есть. Надеюсь, мы никогда его не найдём.

— Что-то говорит мне, что вы не будете стараться искать.

— Думаю, я уже сказал слишком много, Килон.

Я подавил язвительный ответ, готовый сорваться с языка: разве имеет значение, если ты расскажешь что-то мне? Между Улой и терранцами никогда не было особой любви; конечно, они не будут лезть из кожи вон, чтобы привести её убийцу к правосудию. В любом случае, теперь меня окружают только люди — кому ещё я мог бы рассказать об этом?

— Ладно. Что ж, полагаю, прощаемся, — сказал я.

— Пока так. Береги себя, хорошо? — С этими словами Рыков махнул на прощание и скрылся в коридоре.

Когда воцарилось одиночество, желание связаться со своим народом стало почти неутолимым. Во имя дружбы — мог ли я просто наблюдать, как терранская армия, в лучшем случае, делает мой вид отстающим? Действительно ли сохранение моего образа важнее обеспечения выживания моей расы?

Сейчас люди успокоились, но их история показывала, на что они способны при должных обстоятельствах. Маловероятно, что они взорвут сверхновую посреди ночи... но проблема была в том, что они могли это сделать.

Единственным способом противостоять такой возможности было догнать их технологии. Так же, как у Земли было припрятано супероружие — на всякий случай. Если случится худшее, Джатари заслуживали хоть какой-то шанс на борьбу.

К чёрту риски — это была моя последняя служба родной планете.

Я достал из сумки бритву и провёл лезвием по ладони. Затем откупорил пустую бутылку для воды, позволив крови стекать в неё. Наниты быстро затянули рану, но не раньше, чем на дне скопился пригодный для изучения образец.

Я вырвал лист из блокнота и разложил его на столе. Достав ручку, я почувствовал, как слова сами потекли из-под пера.

Новая гонка вооружений уже началась. Вся Федерация сейчас бьётся над тем, чтобы скопировать человеческие технологии, но с этим образцом крови мы можем оказаться первыми. Это лишь крупица их (засекреченного) проекта генной инженерии.

Исследования в этой области должны остаться нашим маленьким секретом. Главной задачей должно быть создание арсенала, но, вот увидите, у нанитов есть и гражданское применение. Медицина, строительство... только не дайте людям заметить, что мы их догоняем. Они плохо отнесутся к тому, что мы уравниваем шансы.

Чёрт, это ещё может подтолкнуть их создать что-то похуже. Поверьте мне, держите это дело в тени.

~Друг

Я сложил записку и прикрепил её к бутылке резинкой. Взгляд на коммуникатор подтвердил маршрут к гостевым покоям. Как новоиспечённый офицер Терры, я также имел доступ к списку гостей на сегодня. Посол Джатари Паллум был забронирован в номер C14 — значит, туда мне и нужно.

Миссия была довольно простой. Оставить посылку, затем направиться в ангарный отсек на заслуженный отпуск. Покидая каюту, я знал, что делаю всё правильно.

Несколько людей встретились мне по пути, но ничего примечательного не произошло. Пока я вёл себя естественно, я знал — они не взглянут на меня дважды. Вошёл в номер C14 и сразу выскользнул наружу: прежде чем кто-то успел заподозрить неладное. Всего несколько секунд — подложить пакет под подушку Паллума, и я продолжил путь в ангарный отсек, как и планировал. С удачей, посол Джатари заметит моё послание, когда вернётся в свои покои.

Понял бы меня командор Рыков, если бы то, что я сделал, когда-нибудь вышло на свет? Поменяйся мы ролями, я сомневался, что он бросил бы Землю. Может, на моём месте он поступил бы так же. Слишком много — просить солдата отвернуться от тех, кого он клялся защищать.

Потенциальные последствия моего решения нельзя было недооценивать; я это знал. Мы имели дело с человеческой войной — войной без чести и без победителей. Это нарушение не только рисковало вызвать гнев Землян, но и повышало шанс уничтожения галактики. Чем больше сторон владело нанитным оружием, тем выше была вероятность, что кто-то его применит.

Но все эти опасности где-то в далёком будущем и могут подождать. Мы и так сидим на пороховой бочке, пока кто-то не подожжет фитиль. Сейчас я хотел оставить позади всё ужасное, чему стал свидетелем, и верил, что однажды эти воспоминания наконец поблекнут.