Дальше повествование ведется от лица Улы

Сенат Федерации ожидал худшего, когда прибыл гонец.

В соответствии с галактическими обычаями, самый быстрый корабль был отправлен впереди флота, чтобы доставить точный отчет о битве послам. Испуганное выражение лица молодого прапорщика из расы Джатари, когда он вошел в зал Сената, казалось, подтверждало наши самые мрачные опасения.

Я вспомнила сообщение, которое мы получили всего несколько часов назад, с подробным описанием катастрофического положения тех, кто осмелился противостоять Пожирателям. Число подтвержденных потерь уже было внушительным, и без поддержки со стороны других членов Федерации мы могли ожидать до 90% потерь.

Как Спикер, я пыталась убедить виды с умеренным уровнем агрессии отправить помощь, но они решительно отказались. Если бы у меня была возможность заставить их пойти, я бы так и поступила. Мы все знали, какой след разрушений оставляют за собой Пожиратели, и у нас не было другого выбора, кроме как остановить их. Они доведут нас до грани вымирания, если ничего не предпринимать.

Однако в поведении гонца было что-то странное. Поднимаясь на трибуну, он встретился взглядом с послом Терры Никки Джонсон и нервно сглотнул. Я заметила, что его руки дрожали. Джатари — гордая, честолюбивая раса, которая не раз сталкивалась с ужасами войны. Никогда прежде я не видела, чтобы кто-то из них возвращался домой с таким видом, будто увидел привидение. И почему его внимание было сосредоточено именно на людях, самом миролюбивом из всех видов?

— Э-э... Приветствую, сенаторы. Я прапорщик Телус, — начал гонец, его взгляд не отрывался от посла людей. — Пожиратели... уничтожены. Ни один их корабль не уцелел.

Удивленные перешептывания прокатились по залу. Я тоже была озадачена: в предыдущих донесениях ситуация казалась безнадежной. Если действительно произошел такой резкий перелом в ситуации, нам нужно было понять, как именно. Любая информация о тактике, которая сработала, могла быть бесценна для будущих сражений.

Я оглядела зал и заметила, что большинство представителей пребывают в замешательстве. Но посол Джонсон улыбалась, в ее глазах блестела хищная искра. В ее выражении было что-то, что подсознательно вызывало у меня беспокойство.

Я резко поднялась на ноги, стремясь восстановить порядок.

— Тишина! Как это возможно? Объясните.

— Ну, госпожа Спикер... это люди. Они отправили на помощь всего несколько кораблей, но... они создали нечто ужасное, — речь прапорщика больше походила на шепот. — Это было похоже на управляемую сверхновую звезду. Никогда в жизни я не видел таких разрушений.

Зал погрузился в хаос: возгласы потрясения поднялись до оглушительного уровня, и все взгляды обратились к послу Джонсон. Я с трудом верила услышанному: у людей есть оружие, способное уничтожить Пожирателей? Всем было известно, что они избегают войны любой ценой.

Посол Ксаников Казил рассмеялся и поднял коготь, чтобы вмешаться.

— Со всем уважением, люди — не боевой вид. Изобретательные, хитрые, жадные... всё это верно. Но если бы у них было такое оружие, которое способно уничтожить Пожирателей, они бы уже давно правили галактикой, а не только болтали о мире.

Ксаники занимают верхнюю позицию среди агрессивных видов, однако они также являются главными торговыми партнерами людей. Союз Терры покорил их своей готовностью продать всё, что угодно, за определённую цену, и, хотя у них и разный взгляд на насилие, два этих вида стали близкими союзниками.

— Вы не правы. Я видел это собственными глазами, — ответил Телус. — Истинное лицо людей: они убийцы. Они опасны. Генерал считает, что мы должны стремиться к дружеским отношениям с ними, но я в этом сомневаюсь. Я им не доверяю.

Я перевела взгляд на посла Терры.

— Давайте дадим слово представителю людей. Что вы скажете? Это правда?

— Да, это правда. У Земли в арсенале есть довольно много оружия на экстренный случай. Мы очень хороши в войне, но всегда стараемся найти другой выход.

— Почему вы скрыли от нас истинное лицо своего вида? — потребовала я. — Вы говорите о мире, а сами скрываете самое сильное оружие в галактике.

— Мы никогда не хотели его использовать, — ответила она. — В вашем индексе агрессии сказано: высокоагрессивные виды защищают свою территорию и стремятся к завоеваниям. Если бы Федерация изучила нашу историю, вы бы увидели, что мы когда-то были такими же. Мы потеряли миллионы жизней в войнах между нашими фракциями и устали от этого кровопролития.

— Человечество пыталось стать лучше, — продолжила Джонсон. — Наша разрушительная, импульсивная природа всё ещё сохранилась, просто мы её закопали глубоко внутри себя. Видите ли, мы единственный агрессивный вид, который обладает еще и сильным чувством эмпатии. Мы постоянно боремся с этой двойственностью. Мы контролируем себя с помощью правил, и, в большинстве случаев, выбираем добро. Но мы знаем, на что способны те, кто утратил все моральные границы. Мы знали, что однажды появится кто-то по-настоящему злой... и нам придётся стать ещё хуже.

Я переваривала её слова, пытаясь их осмыслить. Война с собственным видом, в которой погибли миллионы? Даже самые ужасные конфликты в ранней истории Джатари не насчитывали больше 200 000 жертв, а они были на уровне 15 из 16 по шкале агрессии! Кровавейшая война, которая, как нам известно, не сравнилась бы с тем, что описал посол людей.

Вид с такой склонностью к насилию должен был давно уничтожить себя. Они никак не могли создать функционирующее общество. А уж думать, что они теперь стали галактическими миротворцами... Было трудно совместить мое впечатление о вежливых и красноречивых дипломатах людей с ужасной историей, которую рассказала Никки.

Сколько бы люди ни утверждали, что способны контролировать себя, мы не могли им доверять. Вид с таким стремлением к насилию мог легко ударить нас в спину в приступе гнева и не подумать об этом.

Честно говоря, если бы я не боялась возможной мести, я бы сразу предложила исключить Союз Терры из Федерации. Но, пускай играя с огнём, было бы лучше иметь их на своей стороне, чем столкнуться с их артиллерией. Но теперь нужно будет пристальнее следить за ними.

Я заставила себя принять нейтральное выражение лица.

— Вы спасли нас от врага, с которым мы не смогли бы справиться сами. Мы в большом долгу перед вами. Федерации потребуется некоторое время, чтобы полностью осмыслить то, что вы нам только что сказали, но мы благодарим вас за то, что завершили войну.

Взгляд посла Джонсон стал жестче.

— Война ещё не закончена, госпожа Спикер. Мы победили один флот, но Пожиратели пришлют новые, если не уничтожить их полностью. Они еще вернутся с новыми силами. Мы не ожидаем вашей поддержки, но просим прощения за то, что собираемся сделать.

— Что… что вы собираетесь сделать? — осторожно спросила я.

— Мы собираемся нанести удар бомбами из антиматерии по их родной планете, не оставляя выживших. Это окончательное решение. Это может быть не красиво, но мы не видим других вариантов, чтобы прекратить террор, которому они подвергают остальную часть кластера, — ответила она.

Даже самые агрессивные виды были потрясены таким предложением. Я заметила, как послы, сидящие рядом с Никки, стали отодвигаться, будто опасались, что она может их укусить.

Я решительно покачала головой.

— Это геноцид! Федерация не может согласиться на уничтожение целого вида, пожалуйста, давайте попробуем договориться о перемирии. Мы должны исчерпать мирные пути, прежде чем рассматривать возможность подобной атаки.

— С теми, кто хочет только уничтожать, невозможно договориться. Убей или будешь убит. — посол Джонсон встала с места, собирая свои вещи. — Сколько невинных видов уже погибли от их рук? Мы считаем, что это лучше, чем позволить уничтожить себя.

Посол Терры покинула здание, на прощание помахав рукой послу Казилу. Я не могла понять, как разумное существо может так спокойно относиться к уничтожению целой планеты, даже если это планета Пожирателей.

Я думала, не стоит ли нам хотя бы попробовать остановить людей. Мы вряд ли сможем это сделать, но хотя бы сможем сказать, что попытались.

Было бы проще, продолжай мы думать, что люди — безобидная раса. Часть меня уже скучала по нашим миролюбивым друзьям.