Дальше повествование ведется от лица Байема

— Почему «лагерь беженцев» развернули прямо на военной базе? — спросил я.

Лицо Карла осталось непроницаемым, когда он оторвал взгляд от карт:
— Не все верят твоей истории, Байем. За тобой хотят понаблюдать — убедиться, что ты не угроза. На Земле лишних сюрпризов не надо.

После спасательной операции на нашей родине люди вывезли нас на военный аванпост, развёрнутый на терраформированной колонии. По моим сведениям, главным его назначением была разведывательная станция, хотя он мог служить и точкой для превентивного удара при необходимости. Палаточный лагерь с лёгкостью разбили прямо на территории базы, и запасов продовольствия нам должно было хватить на несколько недель.

Карл попросил о переводе в лагерь беженцев на период восстановления — и я был этому рад. Было заметно: большинство терранских солдат нас недолюбливают — скованные движения, короткие ответы. Трое других людей за столом так ни разу и не взглянули на меня за всё время игры.

Покер мне преподали только вчера, и правила были достаточно просты. Читать людей на предмет обмана — уже совсем другая история. Честно говоря, эта игра, кажется, создана для людей без совести. Они получают удовольствие от лжи?

С раздражённым вздохом я сбросил карты:
— Очевидно, вы, люди, лжёте куда лучше меня.

Карл с усмешкой сгрёб мои фишки:
— Нельзя так просто сдаваться. Иногда нужно делать колл. Можно посмотреть твои карты?

— Смотри, — буркнул я.

— Байем, зачем ты сбросил?! — Взгляд его был почти сердитым, и я вжался в кресло. — У тебя пара тузов. Ты знаешь, что это хорошо?

— Знаю, но не знал, что у тебя.

— Это неважно. Это буквально лучшая стартовая рука.

— Что было у тебя?

Карл перевернул свои карты — двойка и семёрка. Сосед по столу что-то выругал вполголоса, и я едва сам не высказался. Как он вообще шёл с такой слабой рукой? Никакой логики.

— Может, я просто не создан для этого, — сказал я.

— Эй, не сдавайся. Может, вместо того чтобы думать о блефе, смотри на это как на математику? Прикинь вероятность того, что у кого-то есть...

Оглушительная сирена перебила конец фразы, заставив меня подскочить от неожиданности. Пронзительный звук было невозможно проигнорировать. Я зажал уши, но это почти не помогало. Страх начал подбираться — ничто столь громкое не могло означать ничего хорошего. Я взглянул на людей — ищу хоть какое-то успокоение. Они выглядели озадаченно, но явно ждали приказа.

— Внимание. Орбитальный удар. — Низкий механический голос подтвердил мои опасения. — Всем военнослужащим — по местам. Тревога не учебная.

Игра и атмосфера отдыха исчезли мгновенно. Голос по связи ещё не умолк, а Карл уже тянул меня за руку к выходу из комнаты отдыха. Я следовал в каком-то оцепенении: мирные дни в лагере усыпили бдительность. Кто осмелился бы напасть на непобедимых Терранцев? Хотел было спросить у Карла, но тот выглядел не менее растерянным.

Мы выбрались наружу, и я увидел хаос. Терранские солдаты едва не сталкивались, мчась каждый в свою сторону, медики поспешно уводили беженцев в бункер. На взлётной полосе уже выстраивались истребители, готовые подняться в небо. Реакция на удар была почти мгновенной — люди могли перехватить противника раньше, чем он достигнет планеты.

Я замедлил шаг, пытаясь отдышаться:
— Куда мы идём?

— В бомбоубежище, к остальным, — ответил Карл.

Я нахмурился:
— А ты?

— Меня тоже туда отправят — я пока не получил допуск к полётам. — Он крепче сжал моё запястье, молча приказывая не отставать. — Но я всё равно сяду в корабль.

— Я с тобой. — Что-то не давало мне покоя при мысли о том, что Карл справляется один, несмотря на все протесты инстинкта самосохранения. Может, я просто хотел убедить себя, что больше не трус. — Тебе нужен стрелок. Я твой человек.

— Не знаю... но ты звучишь уверенно. Ладно, пошли. — Он развернулся к ближайшему ангару, шаг стремительный и уверенный. — Если кто-то будет останавливать — говорю я.

При нашем появлении в ангаре несколько человек бросили на меня удивлённые взгляды — я проигнорировал. Ангар был забит кораблями — все выглядели новыми, ухоженными. Большинство — тонкие угловатые силуэты, рождённые для скорости. Несколько крупных машин тяжёлого класса стояли чуть в стороне. Флагманского уровня здесь не было, но и это была серьёзная сила.

Карл направился к штурмовику. Помог мне устроиться на заднем сиденье, сам сел за штурвал — места было куда меньше, чем в прошлый раз. Пристёгивая ремень, я услышал, как он включил связь, и в динамиках захрипел голос.

— Подними трубку, чёрт возьми. Что ты вообще творишь? — злобно бросил мужской голос.

Карл кашлянул:
— Мы идём бить инопланетную сволочь, сэр.

— С этим созданием ты никуда не идёшь, — последовал ответ.

Лицо друга потемнело:
— У этого создания есть имя. Байем летал под командованием командора Рыкова...

— Рыков — мягкотелый. И народ носит его как святого, будто он герой.

— Он герой. И самое главное — хороший человек. Но речь не об этом, сэр. Я доверяю Байему жизнь. Что плохого в лишней паре рук?

— У нас и без вас народа хватает. Первая эскадрилья уже столкнулась с противником, скоро всё будет кончено.

По каналу связи зазвучал женский голос — судя по всему, аварийная частота:
— Сэр, потеряли связь с нашими истребителями.

— Что? — Пауза, затем ровный ответ. — Сколько?

— Все, — ответила она.

Молчание растянулось на несколько секунд.
— Блондин, ты ещё там?

Карл поморщился, но имя не поправил:
— Здесь, сэр.

— Добро на взлёт. Поднимай машину, пока я не передумал.

— Есть, сэр.

Я сменил позу, пока наш корабль выруливал из ангара и занимал место в хвосте очереди. Если ни один из кораблей первой волны не вернулся — что это значило для нас? Они мертвы? Скоро мертвы будем и мы? Я не мог представить армию, способную сравняться с людьми в бою — не то что уничтожить целую эскадрилью.

Мысль пришла сама: это ИИ. Он изучил свои поражения и, достаточно освоив, сумел воспроизвести или подавить терранские технологии. Это также объясняло, почему атакован именно малоизвестный аванпост на краю системы. Он пришёл доказать, что спасения нет. Или, говоря его словами, — вернуть свои ресурсы.

Я попытался отогнать эту мысль, но чем больше думал, тем увереннее она казалась мне правильной. Нервозность уступила место холодной решимости. Попробовав свободу — пусть всего на несколько дней — я не мог вернуться к жизни в оковах. Лучше смерть.