Дальше повествование ведется от лица Килона

Обстановка на борту терранского флагмана была совсем иной, чем при прошлом визите. Командор оставил меня в переговорной с двумя вооружёнными охранниками, пока сам разговаривал с разведкой Терры о предательстве Улы. По его словам, это было сделано ради моей защиты, но судя по поведению охраны — не совсем так. Они смотрели на меня с подозрением, не улыбались, не произносили ни слова.

К счастью, Рыков отсутствовал недолго. Вернувшись, он выглядел встревоженным — на лице проступили морщины. Что бы он только что ни услышал — похоже, хорошими новостями это не было.

— Вы вернулись. Что они сказали насчёт саботажа? — спросил я.

Командор вздохнул:

— У Земли сейчас проблемы покрупнее, судя по всему.

Мои антенны дёрнулись от удивления:

— Что может быть крупнее государственной измены? Они обязаны что-то сделать со Спикером!

— Они согласны, что нужно действовать, но в их поле зрения она по другим причинам, — ответил он. — Она подстрекает к насилию в отношении наших мирных жителей. За последние несколько дней накопилось достаточно инцидентов, и Земля закрыла все космопорты. Мы не можем допустить террористических атак на нашей территории.

— Террористических атак? — Видимо, это был какой-то военный жаргон Терранцев. — Что это означает?

Глаза командора Рыкова расширились:

— Вы не... Ну, это форма насилия против мирных жителей. Массовые жертвы, заранее спланированные, публично совершённые, с целью запугать определённую группу людей.

То, что у Терранцев существовало отдельное понятие для подобного рода атак, подразумевало, что они случались с некоторой регулярностью. Меня бросило в дрожь при мысли о мирных гражданах, убитых средь бела дня из чистой жестокости. За все войны в ранней истории Джатари насилие никогда не было настолько бессмысленным. И всё же командор говорил об этих «террористических атаках» как о чём-то обыденном — вроде стихийного бедствия.

— Почему вы так смотрите? — нахмурился Рыков, скрещивая руки. — Не смейте делать вид, что в Федерации такого не бывает.

Я неловко переступил с ноги на ногу:

— Ну, вообще-то не бывает.

— Я вижу это иначе. Вы знаете о нашем посольстве в столице Федерации? — Он выждал мой кивок. — Демонстранты захватили его, взяли дипломатов в заложники. Теперь они забаррикадировались внутри и грозят взорвать здание, если мы сделаем хоть шаг.

— Что? Зачем им это? Люди ничего, кроме добра, нам не делали — незачем было доходить до кровопролития.

— Попробуйте им это объяснить. По-моему, они террористы, хотя на родине этот вопрос всё ещё обсуждается. Нужно отозвать посольство, а не пытаться договариваться. Они вообще ни с кем не соглашаются разговаривать, только не с людьми!

Я почувствовал, что Рыков чего-то недоговаривал. Он и раньше заботился о своих подчинённых и о сохранении жизней в целом, но не до такой степени эмоционально. Если эта миссия была для него личной — мне нужно было знать. Он был умелым командиром, но чувства способны затуманить самый ясный рассудок.

— Не хочу быть навязчивым, но... — Я положил руку ему на плечо; охранники тут же напряглись. — Среди них кто-то из ваших близких?

— Это было так заметно? Да, мой брат. Работает в Государственном департаменте, живёт при посольстве, — ответил Рыков.

Я нахмурился:

— Может, сможем как-то помочь. Каков приказ?

— Сначала — вернуться на Землю с беженцами. Я просился к тактической группе в посольство, но мне ответили дословно: «Ты уже слишком вовлечён в это». Они правда рассчитывали, что я буду сидеть в стороне?

— Приказ есть приказ. После возвращения что-нибудь придумаем.

— Я уже на два шага впереди вас, генерал. Я сказал, что вы предложили помощь и уже попросили сопроводить вас к посольству. Отказать вам было бы оскорблением для Джатари. И что вы думаете — разрешение получено.

— Вы солгали вышестоящим?

— На кону жизнь брата. Я не солгал — просто немного приукрасил правду.

— Это и есть определение лжи.

— Не об этом речь. В общем, флагман немедленно берёт курс на столицу, а остальные корабли доставят беженцев на Землю. Я не принуждаю вас — но буду признателен за поддержку. Вы с нами?

Сопровождать командора — было само собой разумеющимся. Дело уже не в долге перед ним или в дружбе. После предательства Спикера и того, как Федерация бросила людей, им нужно было видеть: союзники у них ещё есть. Они не одни.

— Конечно. Это меньшее, что я могу сделать, — ответил я.

Рыков улыбнулся:

— Отлично. Идёмте на мостик, готовимся к прыжку.

Охранники мгновенно оказались рядом, не давая мне опомниться, и принялись меня подталкивать, как скот. Моё терпение с этим «арестантским» обращением подходило к концу. Помогать людям я был готов — но не ценой собственного достоинства.

Я постарался как можно точнее скопировать позу Рыкова — скрещенные руки — и уставился на охранника справа:

— Руки убери. Я при деле.

Его массивная фигура не сулила ничего хорошего в драке, и я не сомневался, что он мог бы превратить меня в фарш. Я понимал, что мой выпад мог обернуться более грубым обращением, но взгляд не отвёл. Вместо раздражения на его лице мелькнула тень усмешки.

— Генерал заставил Мака улыбнуться. Даже у меня так не получается, — хмыкнул командор.

Мак фыркнул:

— Потому что вы не смешной.

— Полегче! — В тоне Рыкова звучала игривость, так что угрозой это явно не было. — Генерал прав. Он вполне способен ходить сам.

Мак кивнул и отступил. Его напарник сделал то же самое, отстав на несколько шагов. По дороге на мостик мысли блуждали сами по себе. Хотелось бы, чтобы командор и вовсе отпустил охрану, но с учётом их недоверия я соглашусь и на то, чтобы мне не дышали в затылок. Если люди не готовы доверять полностью — это их проблема.

— Вы расстроены. Это, честно говоря, не из-за вас, — сказал Рыков. — Теперь у меня круглосуточная охрана. Античеловеческие экстремисты назначили за мою голову награду в миллион кредитов.

Мой шаг сбился — в жилах пробежал шок:

— Что?! За что?

Он вздохнул:

— За то, что именно я выпустил нанитную бомбу.

Мы шли в молчании. В голове всё ещё не укладывалось это откровение. В подобной ситуации я бы не стал доверять собственным людям: столь высокая награда способна пробудить враждебные намерения у кого угодно. То, что командор свободно передвигается по кораблю, говорило о его безграничной вере в лояльность экипажа.

При прошлом визите на мостик там царил хаотичный гул суеты и разговоров — по крайней мере до того момента, как Рыков призвал всех по местам. Сейчас экипаж уже ждал на постах, курс был проложен. Судя по мрачным лицам, последние дни выжали из людей все силы.

— Что ж, похоже, готовы. Курс на систему столицы уже введён. — Рыков кивнул с удовлетворением. — Прыжок!

Желудок скрутило — несмотря на годы опыта полётов на сверхсветовой скорости, тошнота так и не проходила. Перед глазами всплыли воспоминания о новобранцах Федерации, которых выворачивало наизнанку при первых прыжках, и я тихо усмехнулся. Командор оторвал взгляд от голокарты — наверное, не понял, что тут смешного в такой момент.

Прежде чем он успел спросить, по аварийной частоте прозвучал твёрдый голос:

— Немедленно лечь в дрейф. Несанкционированным кораблям Терры вход в пространство Федерации временно запрещён.

— С каких пор? — нахмурился Рыков, нажимая несколько кнопок. — Мы, между прочим, члены Федерации, так что не понимаю, как нам может быть отказан вход в федеральное пространство.

— Земля ранее сегодня прекратила все межпланетные рейсы, и Сенат в ответ ввёл временный запрет на посещение Терранцами федеративного пространства, — последовал ответ. — Мы не знаем, может, вы закрыли космопорты, потому что готовите нападение.

— Это смешно! — запротестовал Рыков. — Мы здесь с гуманитарной миссией. Мы пристыкуемся, и никто нам не сможет помешать.

— Вы нарушаете границы системы. Если войдёте в реальное пространство — по вам откроют огонь.

— Что-что? Связь плохая, не слышу вас. — Командор завершил сеанс, скривившись в отвращении. — Идиоты. Щиты на максимум, входим в реальное пространство.

Под ногами ощущалась дрожь корабля, вышедшего из гиперпространства, и лицо моё исказилось в ужасе:

— Нет, нужно немедленно отступить! Планетарные оборонные системы — они вас собьют.

— Хотел бы я посмотреть, — прорычал Рыков.

Что ж, замечательно. Похоже, Спикер Ула всё-таки добьётся своего — войны с людьми.