Дальше повествование ведется от лица Улы

Я ещё раз бросила взгляд на карточки с тезисами, прежде чем выйти к трибуне. В груди необычно трепетало что-то похожее на радость: с тех пор как терранский флагман открыл огонь по нашей священной столице, доказательства человеческого вероломства стали неопровержимы.

Самым тревожным было то, как легко они снесли нашу оборону ценой в триллион кредитов. Если бы этот корабль прилетел завоёвывать — Федерация едва ли смогла бы что-то противопоставить. Но с учётом того, как человечество любит выставлять себя миролюбивым видом на галактической арене, они, скорее всего, постараются сохранить лицо. Нам нужно разорвать все связи с Союзом Терры, пока такая возможность ещё есть.

— Сенаторы, друзья, сегодня я пришла к вам с тяжёлой вестью. — Я сделала паузу, обводя взглядом переполненный зал. Все представители, кажется, были на месте — лишь кресло посла Ксаников пустовало. — Столичные укрепления были варварски уничтожены кораблём-захватчиком Терры, который в настоящий момент высаживает наземные силы. Для тех, кто ещё верил в долгосрочное партнёрство с человечеством — теперь видно, что их намерения далеки от благожелательных.

Посол Джатари Паллум поднялся с недовольным видом:

— Если тыкать гарата — рано или поздно укусит. Вы готовы разрушить Федерацию, ввергнуть нас в войну, лишь бы доказать свою правоту? Госпожа Спикер, напомню — вы сами создали эту ситуацию.

Военные виды всегда вступались за людей — у них одинаково устроены мозги, что ли. Сравнение Паллума было неудачным, если только он и правда не хотел сказать, что люди неразумны, ведь гараты — это животные-хищники с родины Джатари, прирученные для того, чтобы пасти скот.

— Это звучит почти как угроза, — процедила я. — Речь не о том, чтобы доказать свою правоту. Речь о кровожадном виде, чьё оружие представляет экзистенциальную угрозу нашему обществу. Если выражать законную обеспокоенность человечеством и стремиться дистанцироваться от него — преступление, то я виновна. Федерация никогда не свяжет свою судьбу с планетой убийц и лжецов, пока я стою на посту.

Многие представители слушали с одобрением. Посол Паллум, судя по всему, не нашёл ответа и вернулся на место с опущенными плечами. Его немедленное возражение было предсказуемо, но вот посол людей до сих пор молчит. Я бросила взгляд в её сторону: она сидела, чуть подавшись вперёд, и смотрела на меня, не отрываясь. По спине непроизвольно пробежал холодок, и я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Если вы верите, что вид, в истории которого имеет место быть системный геноцид, кровопролитные войны и тиранические режимы, способен измениться — голосуйте за их пребывание в Федерации. — Я приблизилась к микрофону, понизив голос почти до шёпота. — Всё, чего я хотела, это показать вам, что при всей их лжи и громких речах, они не изменились. Это был лишь вопрос времени, когда они обратят своё оружие против нас.

Я была искренне удивлена, когда посол Джонсон встала и начала медленно аплодировать. Это выглядело как насмешка — особенно с улыбкой, не сходящей с её лица.

Я вздохнула, нетерпеливо постукивая копытом:

— Посол Джонсон, вам есть что сказать? Пока Земля ещё входит в Федерацию — это ваше право.

— Сказать я хочу многое, вопрос — захотите ли вы слушать. — Она посмотрела в зал. — Во-первых, запуск ракеты по вашей оборонной станции был несанкционированным.

— То есть ваш корабль действовал самовольно? Не особо обнадёживает. — Я не удержалась. — Что дальше? Следующим взбунтуется уже ваш экипаж?

Посол Джонсон смерила меня взглядом:

— Вы лично спровоцировали нападение толпы на наше посольство — и после этого бросаете камни? Правительство Терры осуждает действия командора Рыкова, но это очевидная самооборона. Покажите журналы станции, госпожа Спикер. И ведь вы не покажете, потому что они докажут, что первой выстрелили вы.

По залу тревожно зашептались, и я увидела: слова посла Джонсон посеяли сомнения. Я хотела оспорить это — действительно ли именно наша станция стреляла первой — но понимала, что она не стала бы утверждать этого без доказательств. Если она убедит представителей, что речь идёт о самообороне — чаша весов могла качнуться в её пользу.

— Гражданские действовали по собственной воле. Я лишь...

— Открыто заявили, что людям здесь не место? Благословили расовые погромы? И, замечу, вы не оспариваете тот факт, что по нашему кораблю стреляли.

— Признаю, что орбитальный лазер произвёл один залп по вашему судну — но оно нарушило наше космическое пространство и отказалось покинуть его.

— Вы понимаете, что среди пассажиров был высший генерал Федерации, а сам корабль выполнял дипломатическую миссию по его сопровождению к посольству? Вы атаковали дипломатический конвой с генералом на борту. Так кто же из нас агрессор?

Я чувствовала, как настрой зала меняется, и мысленно выругалась. Терранские дипломаты известны своим умением припирать оппонента к стенке. Трудно было сохранять невозмутимость под таким потоком обвинений, но я знала: потерять самообладание — значит проиграть.

— Да, вы — агрессоры. Не хотите прокомментировать всю вашу историю? — Торжествующая улыбка скользнула по моим губам. Она не могла оправдать прошлое своего вида, которое по галактическому праву квалифицировалось как преступления против разумных существ. — Ваши так называемые «мировые войны» и жестокие этнические чистки? С тех пор, как вы сбросили нанитную бомбу, я изучила всё.

Посол Джонсон отвела взгляд, на лицо набежала тень мрачного раздумья:

— Мы глубоко сожалеем об этом. Человечество дорогой ценой усвоило, что насилие — не выход, и едва не уничтожило себя в этом процессе. Всё то время, которое Федерация знакома с нами, мы уже не были видом, продолжающим допускать ужасные ошибки прошлого. Прошу вас вспомнить всё доброе, что мы сделали за историю отношений с Федерацией — а не только зло наших примитивных лет.

Кто принимает больше всего беженцев каждый год? Кто посылает медиков помогать обеим сторонам в конфликтах? Кто отстаивает законы о правах разумных существ и разрабатывает галактические нормы военных преступлений? Не знаю, что ещё мы должны сделать, чтобы доказать, что мы — мирный вид.

— Для начала — перестать создавать нанитные бомбы...

— Мы использовали их только для защиты наших друзей. Да, именно — несмотря на всё это, мы по-прежнему считаем вас друзьями. Время для ваших игр вышло, госпожа Спикер. У нас есть куда более серьёзная угроза — враждебный ИИ. Вместо того чтобы вставлять нам палки в колёса на каждом шагу, почему бы не помочь нам?

По залу прокатились голоса согласия, и я скрипнула зубами. На каждый мой аргумент посол находила готовый ответ. Терпеть присутствие Союза Терры среди нас было уже совершенно невозможно — эти люди отвратительны! Как остальные не видели правды, даже после удара по столице?

Пока я искала ответ, в зал ворвался перепуганный гонец Туджили:

— Госпожа Спикер, простите, что прерываю, вы не отвечали на коммуникатор. На нас нападают. Сотни военных кораблей идут на столицу, а наша оборона, очевидно... не работает.

— ВЫ! Вы это устроили, — я ткнула пальцем в посла Джонсон. — Я так и знала.

Та подняла руки в искренней растерянности:

— Это не мы. Честно.

— Опять самовольные корабли? Теперь сотни? — съязвила я.

— Это не суда Союза Терры. По транспондерам они числятся за нами, — сказал гонец.

В зале вспыхнула паника — десятки представителей кричали наперебой. Я была уверена, что без людей здесь не обошлось. Может, они взломали наши военные корабли?

Я ударила копытом об пол, пытаясь восстановить порядок:

— ТИШИНА! Они уже открывали огонь? Выдвигали требования?

— Выстрелов не было, но они заявили, что у нас один час на безоговорочную капитуляцию, — ответил гонец.

Я снова взглянула на посла Джонсон, пытаясь прочитать её реакцию. Та смотрела на пустое место Республики Ксаников — будто её осенило. Мне показалось, она тихо пробормотала: «Чёрт, Казил».

Посол помедлила, обводя взглядом зал, и остановилась на мне. В её глазах стоял немой вопрос. Она хотела насладиться тем, как я унижаюсь, выпрашивая помощь. Но даже если она действительно ничего не знала о намерениях Ксаников — разве этот штурм не вынудит Союз Терры определиться?

— Ну и что вы собираетесь делать, посол? Воспользуетесь случаем, чтобы нас захватить? — спросила я, не скрывая презрения.

Посол Джонсон фыркнула:

— Смешной способ просить о помощи.

Горький смех вырвался сам собой:

— С чего бы вам помогать нам?

— Потому что, как я уже говорила, мы не те, кем вы нас считаете. Итак, мне нужно позвонить командору. Этот, как вы выразились, корабль-«захватчик» может ещё пригодиться.