Дальше повествование ведется от лица Рыкова

 

Пока меня вели через Зал Управления, я замедлил шаг, чтобы полюбоваться искусством, разбросанным по всему помещению. Фрески, изображающие космос, древние божества в резьбе, культурные артефакты из давно минувших эпох...

— Командор Рыков. — Стражник-йендил произносил моё имя медленно: его виду тяжело давался звук «р». — Есть причина, по которой вы остановились?

Я покачал головой:

— Просто смотрю. Завораживает — целая выставка всего...

— Экспозицию сможете посмотреть в другой раз. Сенат ждёт, — пробурчал он.

— Да, конечно.

Может, мне и следовало раздражаться от его нетерпеливости, но, честно говоря, я был рад, что он меня не боится. Большинство инопланетян, с которыми я общался с момента прибытия, ходили вокруг меня на цыпочках, в ужасе перед неверным словом. Несмотря на столетия сдержанности и неприменения силы, они всё равно считали, что люди могут срываться без причины.

Зачем командование Терры настояло на моих показаниях перед Сенатом? Зачем подчиняться их повестке? Это будет очередной фарс, новая инквизиция против человечества.

Я выдавил улыбку, входя в центральный зал, все взгляды обратились на меня. Новый Спикер стоял у трибуны, просматривая папку с материалами. Звали его Реткэ, бывший посол Ковии. Его вид находился в середине шкалы агрессивности, и он был одним из самых молодых представителей в Сенате.

Помимо этого, я о нём ничего не знал и не ожидал справедливого отношения с его стороны. Это была его золотая возможность проявить себя и заработать политические очки у сторонников Улы.

— Командор Рыков с планеты Земля. Прошу, займите указанное место, — голос Реткэ был мягким, шелковистым и приятным на слух. — Полагаю, вы понимаете, почему вы здесь.

— Благодарю, господин Спикер. Я в курсе, что вы хотите обсудить, — ответил я.

Он постучал когтями по трибуне:

— Прекрасно. Несколько весьма интересных недель прошло, не так ли?

Я вздохнул:

— Можно и так сказать.

— Думаю, у многих наших слушателей есть законные опасения насчёт произошедших событий. Не считаете ли вы своё нанитное оружие жестоким и избыточным?

— Зависит от того, на кого его применять.

— А кто решает, кто заслуживает такой судьбы, командор? Я не считаю всех людей злом, как полагала моя предшественница... но некоторые из вас именно такие. Вы знаете это. Что произойдет, если ваше оружие попадёт в чужие руки?

Хотелось оспорить, но этот тип был прав. Достаточно было пары горячих голов в цепочке командования, чтобы устроить Армагеддон — причина, по которой распространение ядерного оружия однажды почти стёрло человечество с лица земли. Поспешив с выводами, мы сами чуть не совершили ту же ошибку с Пожирателями, прежде чем увидели полную картину.

— Резонный вопрос, господин Спикер. Но позвольте спросить вас, что произойдёт, когда следующие Пожиратели придут за нами? — Я выдержал паузу, дав словам осесть. — Как нам защищать Федерацию без какого-либо средства устрашения?

— Отвечаете вопросом на вопрос. Вам бы в политику, командор, у вас природный талант. — По залу прокатились лёгкие смешки представителей. — Я понимаю мудрость в наличии... крайней меры, как вы говорите. Но нужны защитные механизмы, надзор, прозрачность. Если вы действительно желаете мира — такое оружие не должно оставаться в руках одного вида.

Я сузил глаза:

— Это не мне решать, господин Спикер. Есть что-то ещё, на что я могу ответить?

— Да, да. Ваше правительство не предоставило удовлетворительного объяснения по нескольким вопросам. Начнём с лёгкого... где генерал Килон? Ваш посол утверждал, что он был пассажиром на вашем корабле, и с тех пор никто о нём ничего не слышал.

Килон. Мне повезло, что он принял должность первого офицера на моём корабле, учитывая его ум и квалификацию. Хотя он никогда не жаловался на свои обстоятельства — по крайней мере мне, — я знал: душой он стремился домой. Это была моя вина, что он больше никогда не увидит свою планету. Меньшее, что я мог сделать, — сохранить его честь и позволить ему остаться в учебниках истории героем.

— Он погиб. — По залу пробежали тревожные перешёптывания, и я бросил извиняющийся взгляд на посла Джатари Паллума. — Получил ранение в брюшную полость в перестрелке с Ксаниками. Мы ничего не могли поделать. Прошу, примите мои самые искренние соболезнования. Он был хорошим солдатом, а как личность еще лучше.

Взгляд Спикера Реткэ быстро скользнул по моей фигуре — похоже, он оценивал язык тела. Правда не только разбила бы Килону сердце, но и впутала бы Союз Терры в незаконные генетические эксперименты. Если оставалась хоть какая-то надежда спасти отношения с Федерацией, в эту легенду им нужно было поверить.

Я склонил голову, закрыл глаза. Образы родного мира Пожирателей всплыли в памяти — такие же яркие, как когда я стоял на мостике неделю назад. Те же воспоминания, что приходили каждую ночь, когда я пытался заснуть. Вместо того чтобы их отгонять, я сосредоточился на них.

Раскинувшиеся океаны и слабые оранжевые огни, разбросанные по материкам, кричали о наличии жизни. Я представил детей, наблюдающих свой последний восход, не подозревающих о судьбе, что вот-вот настигнет их вид. Волну жара, испаряющую поверхность и гасящую миллион душ в одно мгновение.

Народ, обречённый собственным же творением. Может, в другой жизни мы были бы друзьями.

Или, может, в другой жизни нас постигла бы их судьба.

— Командор Рыков! — Спикер выкрикнул моё имя в микрофон, выводя из транса. Его ноздри расширились, судя по всему, это признак беспокойства для его вида. — Не хотел вас тревожить. Сменим тему.

Я молча выдохнул с облегчением. Реткэ нужно было увидеть искреннее проявление скорби, чтобы поверить, — и это было единственным способом, которым я мог её предоставить.

— Следующий вопрос. Хотел бы предварить его благодарностью от лица Федерации; если бы вы не вмешались, думаю, мы сейчас были бы собственностью Республики Ксаников, — сказал он.

Я замешкался. Этот Спикер был тактичен в словах, но что-то говорило мне: за этим последует «но».

— Был рад помочь.

— Тем не менее... ваше правительство утверждает, что посол Казил погиб от дружественного огня. Я был бы более склонен в это поверить, если бы все возможные преемники власти у Ксаников не оказались мертвы в течение суток после вторжения в столицу, — пробормотал Реткэ.

— Это обвинение? Вы знаете не хуже меня, что это был переворот. Обычные граждане Ксаников захватили дворец и казнили своих лидеров. Это транслировалось всей галактике.

— Если бы всё было так просто. Это были самые вооружённые «обычные граждане», которых я когда-либо видел. У обычных повстанцев на вашей планете есть дроны-снайперы и автоматическое оружие, командор Рыков?

— Ну... — Ответ был утвердительным, но говорить это означало выставить человечество не в лучшем свете. — Нет, полагаю, нет. На что вы намекаете?

— Я говорю, что кто-то их вооружил. Кто-то также дал населению повод бунтовать, обвалив их экономику криптовалютой. Из-за чего они не могли позволить себе самое необходимое. — Спикер Реткэ выдержал паузу, глядя мне в глаза. — Логично предположить, что оба события имеют один и тот же источник, а Союз Терры уже связывают с финансовой атакой.

Я опустил взгляд:

— Я не говорю, что это были люди, но если бы были... это ради общего блага. Веками администрация Ксаников неустанно стремилась к расширению и завоеваниям. Их правительству требовались радикальные перемены, чтобы это прекратить.

По залу прокатилась серия тревожных шёпотов — мои слова были практически признанием вины. Я рискнул взглянуть на зал и заметил посла Джонсон, качающую головой. Было очевидно, что мой ответ ей не понравился, но что ещё я мог сказать? Этот новый Спикер был слишком умён и уже сам сложил все кусочки пазла. Отрицать это значило бы выставить нас лжецами и дать Федерации ещё одну причину не доверять нам.

Реткэ дал шуму утихнуть, прежде чем ответить:

— Наивный, простодушный образ мышления.

— Что это должно значить? — потребовал я.

— Вы полагаете, что следующее правительство будет лучше. Вы не рассматриваете возможность, что оно может оказаться хуже, — ответил он. — Старый режим был избран гражданами. Он исполнял волю народа. Системные проблемы не решаются несколькими убийствами.

Я обнаружил, что согласен со Спикером, несмотря на свою преданность. Методы разведывательного Агентства всегда казались мне бессмысленными — я твердил это брату годами. Свергнув Республику Ксаников, они создали вакуум власти. Скорее всего, они заменили демократического агрессора авторитарным.

Усталый вздох сорвался с губ:

— Время покажет. Это всё?

— Ещё один вопрос. Что случилось с Пожирателями? — спросил он.

— Их звезда взорвалась как сверхновая, и система была уничтожена.

Технически это была правда.

— На три миллиарда лет раньше естественного конца? Прямо в тот момент, когда флот направлялся к Земле? Удобное совпадение.

— Возможно, это было божественное провидение, господин Спикер.

— Не думаю. Это ваш последний шанс рассказать правду, командор. Не вынуждайте меня действовать иначе.

— Я не понимаю, о чём вы.

— Тогда покажу. Обратите внимание на проектор — вы увидите запись с засекреченного разведывательного зонда, наблюдавшего за системой Пожирателей.

Ужас прошил вены, когда на стене за Спикером начало проигрываться видео. На нём — одинокий корабль, приближающийся к светящейся звезде. Внешняя обшивка была обуглена, но эмблема Терры всё ещё была видна на корпусе. Хотя это и не имело значения — модель флагмана была слишком характерной.

Сенат в потрясённом молчании наблюдал, как флагман сбросил капсулу в корону звезды. Гравитация довершила остальное, притягивая снаряд к поверхности. Тошнотворное чувство скрутило желудок, я был готов умолять Реткэ выключить запись.

Вместо этого я просто сидел, не отрывая глаз от экрана. Спикер нажал кнопку перемотки к финальным мгновениям звезды. Огненные газы закручивались к ядру, как вода, уходящая в слив. С содроганием яркая сфера обрушилась внутрь себя, сжимаясь, пока не пропала из виду совсем.

Осталась лишь чернота, где раньше была звезда. На несколько секунд во Вселенной царил покой.

Затем ослепительная белая вспышка, забившая обзор камеры. Она лишь мгновение держалась на экране, прежде чем передача прервалась. Можно с уверенностью сказать — тому зонду пришёл конец.

— Скажите мне — это был какой-то другой корабль, который просто случайно похож на ваш, командор? — На лице Реткэ на мгновение мелькнуло отвращение, прежде чем он вновь обрёл хладнокровие. — Знаете, было бы неплохо получить от вас, людей, хоть каплю честности. Эта... эта бомба имеет лишь одно назначение: истребление вида. Зачем создавать подобное оружие? Прошу, просветите меня.

Во рту пересохло, я слышал, как кровь стучит в ушах. Зачем Федерации становиться свидетелем этого ужаса? Представители обменивались потрясёнными взглядами, по залу разлился панический ропот. Я различал отдельные фразы — кто-то называл человечество монстрами и демонами.

Я глубоко вдохнул, пытаясь найти нужные слова:

— Мы создали это, потому что знали — однажды истребление может стать необходимостью. Послушайте, другого пути не было!

— Возможно, это правда. Но необходимое не всегда является правильным, — сказал он.

— Значит, вы считаете нас неправыми. Считаете нас монстрами, как и все остальные вокруг, верно? — Я поднялся со своего места. Обжигающая злость разлилась по телу. Весь этот процесс был ловушкой, неудивительно, что Реткэ держался так спокойно. У него всё это время была эта запись в кармане. — Чего вы хотите, исключения человечества из Федерации? А меня за решётку по обвинению в военных преступлениях?

— Нет. На самом деле я хотел попросить вас возглавить нашу армию. — По Сенату пронёсся гул возмущённых протестов, но Спикер поднял лапу, призывая к молчанию. — Друзья, люди не могут изменить то, кто они есть, но они стараются меняться. Они никогда не причиняли нам вреда. Они умудрялись убеждать нас в том, что они самый мирный вид в галактике целыми столетиями!

Ошибки совершали мы все. Я хочу двигаться вперёд вместе, не позволяя ненависти стоять у нас на пути. Я верю, что этот человек и его соратники сделают нас сильнее, а наш мир безопаснее.

Я смотрел на Реткэ, разинув рот:

— Не знаю, что сказать.

— Подумайте над этим. Но учтите, если вы согласитесь... этому шаблону лжи и недомолвок здесь и сейчас приходит конец. И ради всей Вселенной, не изобретайте больше бомб. Думаю, у человечества их и без того более чем достаточно. Хотелось бы, чтобы галактика существовала и завтра.

Может, и существовало будущее, в котором мы могли быть друзьями с Федерацией. Тогда всё было бы иначе... но, может, так и должно быть. Я искренне надеялся, что нам никогда больше не придётся применять наше худшее оружие.

Я тоже хотел, чтобы в галактике наступило завтра.