В последний официальный бой, который я видел с участием людей, они отправили пять кораблей. Пяти им тогда хватило.

На этот раз они подняли настоящую армаду — тысячи лучших своих судов. Федерацию уведомили о катастрофе в лагере беженцев и предупредили готовиться к вторжению Пожирателей в случае неудачи. Однако военной помощи Терранцы запрашивать не стали и детали плана не раскрыли. Саботаж Спикера явно оставил след в памяти.

Внезапная мобилизация Земли, пусть и с официальными объяснениями, наверняка переполошила Федерацию. Взаимное недоверие после последних событий никуда не делось, и я сомневался, что исчезнет когда-нибудь. Честно говоря, я и сам порой боялся людей.

Но сейчас, пока мы шли к последней схватке, я думал только о людях. И особенно — о Рыкове. Может, я плохо читал человеческий язык тела, но его поза говорила о боли. Он сгорбился над голографической картой — голова опущена, плечи будто придавлены невидимой тяжестью. Был ли он готов сделать то, что необходимо?

Я подошёл и подтолкнул его в руку:

— Всё в порядке? Вы выглядите так, будто сомневаетесь.

— Ещё как сомневаюсь. Но не беспокойтесь — я не буду колебаться, когда это будет необходимо. — Человек вздохнул, покачав головой. — Люди дома не поймут, чем мы жертвуем. Чего это будет стоить. Может, и вы не понимаете, генерал.

— Умереть? Едва не умереть? Быть подстреленным? — предложил я.

Рыков горько усмехнулся:

— Глубже. Ты не возвращаешься тем же человеком. Живёшь с тем ужасом, что сотворил, и просто пытаешься убедить себя, что оно того стоило.

— Оно определенно стоит. Спасутся триллионы жизней. По-моему, это и есть честь, — ответил я.

— Может быть. Сегодня ни один вариант не кажется хорошим, — произнёс он. — Но поверьте, я не испытываю никакого удовольствия...

Корабль резко тряхнуло — нас выбросило из гиперпространства на подступах к системе Пожирателей. Я проехал по полу и с глухим стуком врезался в металлическое кресло. Выход был явно неуправляемым: похоже, нас угостили полем подавления гиперпространства — противник успел установить новую защиту.

Где-то рядом выругались, и я увидел командора Рыкова на коленях. Он налетел головой на рабочую станцию. По ноздрям текла грязно-красная кровь, нос торчал под неестественным углом. Явный перелом, и, по моим оценкам, весьма болезненный.

Я подполз к нему:

— Вам нужна медицинская помощь. Я могу взять на себя командо...

Командор поднялся, стиснув зубы:

— Царапина. Бойцы, оружие к бою прямо сейчас. Огонь по всему, что движется и не наше.

Я захромал следом, не веря своим глазам. Он правда собирается продолжать, будто ничего не случилось? Люди крепче, чем выглядят.

— Сэр, ещё одна проблема, — окликнул один из офицеров. — Похоже, противник отстыковал абордажный модуль. Группа захвата на борту.

Мои антенны дёрнулись:

— Когда они вообще начали брать корабли на абордаж?

— Думаю, этот для них особенный. — Командор нахмурился, вытирая свежую струйку крови с губы. — Генерал, у нас нехватка людей. Возглавьте мою охрану в главном ангаре — встретьте незваных гостей. По возможности — живыми.

Главный ангар я помнил примерно — в предыдущих посещениях флагмана мы там бывали. Решил, что доберусь по наитию. Последнее, чего хотелось, — выглядеть некомпетентно в роли будущего первого офицера. Кивнул Рыкову и снял плазменную винтовку с тележки. Оружие оказалось значительно легче, чем в прошлый раз, — нанитные улучшения давали о себе знать.

Я покинул мостик быстрым шагом в надежде, что интуиция выведет куда надо. Но уже на нескольких поворотах стало ясно: иду не туда. Стеллажи с флаконами и шприцами намекали, что это медотсек. Врачей не было нигде: нестроевые, наверное, заперты до конца тревоги.

Я осмотрел стены в поисках схемы эвакуации. Должно же быть что-то. Уши уловили шаги в коридоре, и я с облегчением выдохнул. Может, кто-то выведет на правильный путь.

Уже открыл рот, чтобы окликнуть, — но что-то было не так. Это не тяжёлые удары терранских ботинок. Лёгкий, дробный звук — словно капли дождя по крыше. Я нырнул в ближайший кабинет, выглядывая из-за угла. Пятеро Пожирателей — я насчитал — скользили по коридору. Судя по всему, прочёсывали помещения.

Я прижал оружие к груди, унимая дыхание. Единственный шанс — устроить засаду, выбить нескольких до того, как они сообразят. Тени растянулись за дверным проёмом — значит, через несколько секунд они пройдут мимо кабинета.

Как только они показались в поле зрения — я нажал на курок. Плазменный заряд прошёл сквозь лоб ведущего — тот рухнул. Инстинкт выживания бросил меня вперёд, в самую гущу оставшихся. Прежде чем они успели ответить, я сбил одного с ног и перекатился, используя его как живой щит.

Его товарищи открыли огонь. Я почувствовал, как тело подо мной дёрнулось, принимая удары. Пауза — оружие на перезарядке. Больше времени и не надо. Вывернулся из-под трупа — первый выстрел в грудь следующему, тот упал. Второй очередью снёс горло еще одному — он осел в луже крови.

Четверо нейтрализованы. Должен остаться один — и, теоретически, с ним проще всего. На практике оказалось наоборот. Он заметил меня и нырнул в сторону за долю секунды до того, как я поймал его в прицел. Выстрел ушёл в стену. Винтовка загудела в руках — пять секунд на охлаждение. Вот дерьмо.

Его оружие почти восстановилось — нужно действовать немедленно. Я шагнул к нему и ткнул прикладом в живот. Тот задохнулся и отшатнулся, выронив оружие.

Я потянулся к упавшему пистолету, но он это заметил. Ударом ноги отшвырнул оружие прочь и двинулся на меня. В панике я замахнулся винтовкой, как дубиной. Плохая идея — его руки взлетели молнией, поймав ствол за дуло. Не успел опомниться — оружие вырвано.

Оно со звоном упало на пол. Рукопашный бой был не моим коньком — в армии Джатари этому не учат. А с рефлексами этого парня у него явное преимущество.

Я едва успел поднять руки, блокируя серию ударов. Пока я отражал атаки, он подсёк мне ноги. Боль прострелила спину — я грохнулся на металл. Противник навис надо мной в мгновение ока и заблокировал шею захватом.

Я рвался, царапал ему лицо — бесполезно. Хватка только усилилась, и сознание начало мутнеть. Лёгкие жгло, тело требовало кислорода. Связные мысли распадались. Темнота ползла по краям.

Послышался едва уловимый глухой хруст. Хватка разжалась, и я вырвался, судорожно дыша. В горле осталась боль от захвата — синяки обеспечены. Но без этого вмешательства я мог оказаться в куда более худшей ситуации.

— Вы что, серьёзно пошли на них в одиночку? — Я поднял взгляд: это был Мак, охранник Рыкова, за ним ещё двенадцать бойцов. — Теперь понятно, почему опаздываете.

— Заблудился, — прохрипел я. — Этот корабль сущий лабиринт.

Мак помолчал:

— Понятно. Вашего дружка я приложил хорошенько. Когда очнётся, окажется в камере. Идёмте, если можете идти.

— Ну... спасибо. Я в долгу. — Я поднялся, держась за стену, и пошёл за ним. — Куда теперь?

— На мостик. Думаю, командор захочет вас к себе обратно.

— Что? Я уверен, внутри их ещё полно, мы обязаны...

— Уже нет, — процедил он. — Просто... по дороге смотрите по сторонам и убедитесь сами.

Вопросы закрутились в голове, но я решил, что лучше оставить их пока без ответов. Они что, зачистили весь корабль? За пятнадцать минут, с тех пор, как я получил приказ?

Смысл его слов открылся, когда мы вышли в главный коридор к мостику. Тела лежали в ряд, стены залиты кровью и мозговым веществом. У одного трупа в глотке торчала отрубленная рука. Другой был разрублен ровно пополам. Я не хотел даже задаваться вопросом как... эта жестокость была отвратительной.

— По сторонам? — Я стоял, не находя слов. — Мак, какого хрена?! Они же рабы. Разве можно так с ними? Рыков говорил — живыми.

— Успокойтесь. Видите метки на шеях? — Человек понизил голос. — Ваш друг Байем нас предупредил. Это члены апокалиптической секты, которая поклоняется ИИ и помогает ему уничтожать планеты. Они всегда в первых рядах.

Я нахмурился:

— Даже так — вам не кажется, что это... перебор?

— Совсем нет. Хотел бы, чтобы они мучились дольше.

Я умолк. Получать удовольствие от чужих страданий казалось мне жестокостью — но Мак говорил об этом как о самом обычном деле. В таких мгновениях — проблесках их самых тёмных порывов — человечество пугало меня по-настоящему. Они всегда были на шаг от того, чтобы стать теми монстрами, которых ненавидели.

*** Мы не поддерживаем жестокость сверх необходимости, в развлекательных и каких-либо других целях, и не оправдываем насилие по отношению к другим расам вследствие эмоционального срыва. — Примеч. пер.