Вблизи Пожиратели не выглядели такими уж грозными. Это были невысокие, коренастые двуногие, ничем особенно не выделяющиеся среди большинства рас Федерации. Их рост доходил где-то до плеча среднестатистического человека, а кожа имела бледно-сиреневый оттенок. Думаю, человеческие солдаты могли бы запросто швырять их по сторонам, как тряпичных кукол.

Если бы штурмовая группа захватила вражеский корабль хоть на несколько минут позже, мы бы остались ни с чем. В итоге, людям удалось привести в сознание лишь одного из двух членов экипажа. Пленника доставили обратно на флагман и перевели в медотсек для стабилизации его состояния. Он был надёжно зафиксирован и находился под круглосуточным наблюдением.

Я пошёл вместе с командором Рыковым в сторону медотсека. Было любопытно взглянуть на методы допроса, которые применяют люди. Когда я наблюдал за хищным блеском в их глазах в разгаре боя, мне стало интересно, начнут ли они пытать пленника, чтобы получить информацию. Такой вариант вполне укладывался в рамки возможного.

Ассистент передал командору чашку с дымящимся тёмно-коричневым напитком, пока мы шли. Я спросил, что это, и он объяснил, что напиток называется «кофе» и представляет собой лёгкий стимулятор. Я просто кивнул, не желая его обидеть. Но про себя отметил, что пить наркотики на службе — крайне дурной тон для офицера. Это подаёт плохой пример подчиненным.

Когда мы вошли, пленник только начал приходить в себя. Он выглядел слегка дезориентированным, но, что странно, не пытался вырваться. Возле его койки стоял ноутбук с запущенным диктофоном.

— Переводчик сработает? — прошептал я Рыкову.

Человек пожал плечами.

— Должен. Программа уже обработала все записи их разговоров, что у нас были. Надеюсь, этого хватило, чтобы разобрать язык.

Пленник издал пару непонятных звуков, и спустя секунду компьютер озвучил перевод на общегалактическом. Всего два слова, но от них у меня по коже побежали мурашки:

— Помогите нам.

Командор Рыков моргнул, сбитый с толку:

— Помочь вам? Так, подождите. Для начала, назовите своё имя и звание.

Прошло несколько секунд, пока компьютер перевёл вопрос, затем — обработал ответ:

— Меня зовут Байем. Я не знаю, что значит «звание».

— У вас нет какой-то иерархии? — спросил я.

— Главный управляет всем. Мы либо подчиняемся, либо страдаем. Выбора нет.

Рыков сделал осторожный шаг вперед.

— Кто этот Главный? Почему вы напали на нас?

Пленник издал странную вибрацию, которую переводчик распознал как смех.

— Точнее будет спросить, что такое Главный. Теперь я вижу, что вы ничего не знаете. Я просто предположил, что существа с таким уровнем развития должны знать нашу историю.

Когда-то мы были великим видом. В детстве, я с восхищением смотрел на технологии, что мы создавали. Могу с уверенностью сказать: мы были лучшими инженерами в своей галактике. Ирония в том, что именно наша изобретательность нас и погубила.

Мы создали искусственный интеллект, у которого была лишь одна цель — построить мир без дефицита. Мы дали ему власть управлять нашими ресурсами и питать наши города. Мы думали, что построили утопию. Конец нужде, труду и страданиям казался слишком невероятным, чтобы быть реальным.

— Машина обдумала задачу. Мы полагали, что она создаст новый источник энергии или оптимизирует добычу ресурсов из астероидов. Но она нашла иной выход. Единственный способ избавиться от дефицита — это контролировать все ресурсы во Вселенной. И она решила захватить их силой, используя нас в качестве армии, — закончил Байем.

Представить Пожирателей как мирный народ изобретателей было непросто. Годами Федерация наблюдала, как они стирали с лица планет целые виды, осмелившиеся защищать свой дом. Они окружали звёзды поглощающими панелями, грабили миры, не задумываясь о тех, кого обращали в пыль.

Нам внушали, что с врагом нельзя договориться, что их жадность не знает границ. Но если Байем говорил правду, они всё это время были заложниками. Их бездумное, механическое поведение обретало смысл, если ими управляет искусственный разум.

Я поверил его рассказу. Вопрос был в том, поверит ли Рыков. Такое откровение могло бы удержать Союз Терры от геноцида, но передать сообщение должен был именно он. Сомневаюсь, что люди поверили бы хоть одному слову, исходящему от нас.

Командор Рыков сделал глоток кофе, обдумывая сказанное.

— Почему никто не попытался дать отпор? Или уничтожить его?

— Пытались. Все они мертвы. Главный переписал функцию аварийного отключения. Ни одна защита не сработала. Он контролировал всё — промышленность, армию. Чем было с ним бороться?

Для него мы просто ресурс. Если ослушаемся или не справимся, перестаём быть полезными — и тогда вы сами видите, что происходит. Когда он подчинит себе всё, сомнений нет: он убьёт нас всех. Просто не сразу. Послушание дарит нам ещё пару поколений.

Как я уже сказал, для нас выхода нет. Он должен завершить миссию. Другой исход он принять не способен.

— Понимаю, — тихо произнёс Рыков. — Ответь ещё на один вопрос. Ваше оружие — тоже ваши изобретения?

— Нет. Наш флот — порождение Главного. Его разработки выходят за рамки того, что могли бы создать живые существа. В конце концов, что может быть искуснее в убийстве, чем компьютер?

Вы — первые, кто его победил. И сделали это с поразительной лёгкостью. Возможно, мне следовало бы вас бояться… но вы — наше единственное спасение.

Командор нахмурился.

— Спасибо, Байем. Этого достаточно. Генерал, возвращаемся на мостик.

Когда мы отошли на достаточное расстояние, я спросил:

— Что думаете?

— История тревожная, — ответил он. — Я бы усомнился в ней, если бы не попытка самоубийства. Без внешнего контроля всё это не имеет смысла. Мне нужно немедленно передать отчёт правительству. Это всё меняет.

— Посоветуете им отменить бомбардировку? — сказал я.

Рыков тяжело выдохнул.

— Да. Мы должны хотя бы попытаться помочь.

— Но?

— Но единственный способ наверняка уничтожить эту... штуку — уничтожить всё на планете. Если попробуем эвакуировать жителей, оно просто их убьёт. Если ничего не делать, оно изучит наши технологии и сможет их воспроизвести. Тогда мы действительно обречены. Не уверен, что у нас есть выбор, генерал.

Его слова имели смысл, несмотря на то, что слушать их было неприятно. Мы не могли позволить, чтобы технологии Земли достались убийственному ИИ. Нужно было быстро найти решение, пока не стало слишком поздно.

И всё же меня не отпускала мысль, сказанная Байемом. То, что люди создали оружие, превосходящее по эффективности творения машины — существа, созданного ради совершенства — говорило само за себя.

Это значит, что для людей естественно убивать. Я должен был насторожиться, но вместо этого испытывал странное доверие. Что-то подсказывало, что им можно верить.

Может, людей и стоит бояться. Но сейчас они — единственная надежда галактики.